Be All Things

death of days, myrkur

fight like gods, chelsea wolfe

some heavy ocean, emma ruth rundle

В восточных территориях, недалеко от сухопутного моста, соединяющего Семь Островов с остальной частью Парадиза, расположена провинция Марли, где началась предсказанная древняя война. Ее народ, марлийцы, хранящие величайшие реликвии своего времени, своего народа и своего языка, противостоят парадизской армии — крупнейшей и самой долгосуществующей военной силе, существовавшей в мире еще во времена Книги Бытия. В результате королевство погрузилось в хаос. Валуа, королевская семья, занимающая трон более четырех столетий, в этой войне прибегли к альтернативному оружию. Кровь Валуа — первобытная, священная субстанция — их меч, дающий начало священным литургиям и жертвоприношениям; их щит — старинный ритуал в рамках королевского происхождения и валуазского права рождения, превращающий тех, кто соответствует этим критериям, в чудовищных зверей, способных уничтожить целую деревню. Король — авторитетный, но справедливый, королева, заменившая недавно умершую Десницу, и их принцесса — маленькая птичка, чьи крылья не могут расправиться к клетке, — остаются под пристальным вниманием и общественным возмущением из-за растущего увлечения темными искусствами. Однако и на одном из Семи Островов процветает культ темной магии. Марлийцы цепляются за старые тексты и выжимают из их страниц мякоть. Раз в месяц луна раскалывается пополам, позволяя миру духов открыться настолько, чтобы в него могли погрузиться люди. Именно в это время они наносят удар. Культ разработал ритуал, похожий на ритуал Валуа: проливается кровь, приносится жертва, но это еще не принесло им большого результата. Как бы они ни старались, все еще остается недостающий элемент: кровь Валуа. За два года с начала войны погибло около 30 000 человек, от простолюдинов до дворян, солдат и их семей, а также несколько человек, наиболее близких к Утгарду; Десница Короля и Аптекарь преждевременно погибли, и их смерть до сих пор вызывает большие подозрения. Урожай сократился, марлийцы, ставшие самодостаточными и эгоистичными, ввели блокаду всей восточной торговли. Жители восточных территорий вплоть до Юга подвергаются набегам невероятной силы, целые родословные уничтожены налетчиками, даже слухи о магах и полуобращенных зверях распространяются по всему Северу. А здесь, в тронном зале Септы, спорят люди. — Моя семья, моя ферма… — плачет старик перед троном, дрожащей рукой опираясь на деревянный посох. — Ее больше нет, Ваше Величество. Они сожгли ее дотла. Пострадал не только я, а вся деревня. Мы потеряли скот, они разрушили наши силосы, наши дома… У нас ничего нет, — на этих словах его голос дрожит от отвращения. Он на мгновение приходит в себя, длинная коса его бороды колышется вместе с ним, когда он оглядывает простолюдинов, ставших свидетелями его мольбы. — Будут они прокляты! — кричит мужчина, его глаза широко раскрыты и пусты, он насытится лишь местью. — Прокляты все они! Они приносят нам смерть, а мы стоим перед вами, умоляя о пощаде. Он резко поворачивает голову к королю, сидящему на троне, который говорит: — Наша милость возобладает над гневом, — король, твой отец, говорит на валуазском языке, подбирая слова так, как это умеют только члены королевской семьи. — Будь проклята ваша милость! — рявкает старик, хромая к ступенькам перед троном, чем вызывает мгновенную реакцию — эхо металла разносится по комнате; рыцари, стоящие вдоль дорожки к королю, быстро хватаются за мечи, спрятанные у них на поясе. Король поднимает руку, тут же усаживая рыцарей рядом с собой. — Милость — вот что удерживает марлийцев от перехода через восточную блокаду и разрушения Стены Мария. Скажи мне, крестьянин, какой толк от короля, который не может защитить самых уязвимых? — он имеет в виду самую внешнюю Стену; Стену, дающую убежище кузнецам, строителям, учителям и их детям. Тем, кто принадлежит к низшим слоям общества и не может позволить себе жить ближе к сердцу Королевства. — Какой толк от короля, который сидит сложа руки, пока его народ истребляют ради забавы!? — голос старика повышается от гнева, изо рта хлещет слюна. — Я бы посоветовала тебе тщательнее подобрать следующие слова, крестьянин. Неужели я должна напоминать тебе о присутствии твоегг короля? — вмешивается королева с голосом кислым и сладким, как летние яблоки Джинаэ, высокая, темноволосая и мучительно красивая, стоя рядом с троном своего короля. Охваченный горем, старик кричит: — Будь проклят, король! — простолюдины ахают, металл снова шипит, и волосы на затылке встают дыбом. — Будь проклято, королевство! За ваши преступления и за мою дочь! — его голос дрожит, прежде чем в нем появляется безудержный гнев. — Будь проклята ваша милость! Слышится звук лезвия, скользящего по металлу, прежде чем оно вонзается прямо в шею мужчины. В толпе раздаются крики ужаса, когда выражение лица старика меняется с искаженное от ярости на бесстрастное, безэмоциональное, уничтоженное. Его голова мягко падает на пол, за ней следуют тело и посох, дерево звенит о мрамор. Позади того места, где стоял мужчина, рыцарь аккуратно смахивает жидкую кровь с кончика своего клинка. Он убирает его в ножны, скрывая лицо за шлемом, и небрежно возвращается на свое место у ступеней. В тишине Септы, среди разрозненных шепотов, в проход мягко вплывают септарцы, одетые в струящиеся одежды и ряды украшений на цепях, большие изображения на их масках полностью закрывают их лица и плечи. Они осторожно убирают тело и его части. Король глубоко вздыхает, вставая, и подает знак многочисленным рыцарям, которые в унисон поднимают сжатые правые кулаки к сердцу. — Отправьте ресурсы в его деревню. Обеспечьте ее на две недели, — казначей рядом с ним открывает рот, чтобы возразить, но жесткий взгляд короля останавливается на рыцаре, который ударил его клинком. — И никогда больше не проливайте кровь в Септе. Аудиенция прерывается, когда король уходит по проходу, за ним следуют его рыцари, пока не выходят через парадные двери, и простолюдины начинают расходиться. Облегчение и отвращение сливаются в твоей груди, и ты тихо вздыхаешь. День ещё молод, и твое присутствие больше не нужно. Ты почти радуешься, прежде чем мать берёт тебя за руку. — Терпение, голубка, — шепчет она тебе на ухо, прежде чем натянуть на губы широкую улыбку. Её пальцы переплетаются с твоими, и вы вдвоём встаете с тронов, ступая вниз зеркально, от чего тебя тошнит. Эта женщина — настоящее зрелище, ты видишь это, когда взгляды отставших с тоской приковываются к её украшенной драгоценностями груди и тянутся вдоль замысловато сотканной ткани её платья. Твоей матери очень идут цвета вашего рода — чёрный и изумрудно-зелёный. Они мерцают в слабом блеске при каждом её движении, словно поцелованные солнцем в утреннем свете витражей Септы. Лиф такой же облегающий, как и твой, остальная часть платья свободно ниспадает на пол. Её плечи, как и твои, прикрыты, рукава свободно свисают до запястий, и всё это украшает зелёно-золотой воротник. У тебя ещё нет своих драгоценностей, на твоих ключицах видна лишь тонкая золотая цепочка. Вы обе — точные копии, если бы не её большой живот, в котором твой будущий брат или сестра. Долгожданный и тщательно выпрашиваемый принц. — Твой отец перенёс выбранную дату, — небрежно говорит тебе Королева, когда вы проходите через большие двери Септы. Ты смотришь на неё, не обращая внимания на изысканное великолепие священного здания во всей его резной мраморной красе. — И когда? — спрашиваешь ты, стук твоих туфель эхом разносится по редко пустующему Большому Залу. — Сегодня. После прандиума, — ты отводишь взгляд в тихом размышлении, в тихом благоговении. День выбора, вскоре после твоего двадцатого дня рождения, когда ты выберешь, кто из числа королевских гвардейцев станет твоим рыцарем. Это изнурительный процесс, которого ты постоянно боялась с тех пор, как много лет назад стала свидетелем дня выбора фрейлины своей матери. Это представление, еще одно зрелище, где гвардейцы сражаются друг с другом, демонстрируя свои отточенные навыки в течение нескольких часов, пока не останутся последние трое. Из этого списка ты и выберешь, и больше никогда не будешь в одиночестве. — Но я должна встретиться с другом в полдень, — возражаешь ты женщине, которая проявляет мало интереса. — С каким другом? — спрашивает она, кивая гвардейцам, которые открывают входные двери, когда вы подходите. Можно закатить глаза, но принцессе не пристанет подобных действий на публике, особенно в Септе. — С сыном аптекаря. — Понятно. Значит, ему не составит труда подождать, — двери распахиваются во всю ширину, и парящий ветерок, обволакивает и тебя, и твою мать. Королева и принцесса одновременно спускаются по ступеням Септа, а стражники ждут их прибытия у открытой кареты. Ее большие колеса украшены золотом, которое растекается по кузову. Сиденья обиты изумрудным шелком, узорчатым и плотно облегающим. Ты садишься напротив матери, пока стражники запирают дверь, а лошади с ржанием отправляются в Утгард. — Подними голову, дорогая, ты выглядишь кроткой, — она сидит прямо, сложив руки на груди. Ты делаешь, как она говорит, инстинктивно выпрямляешь осанку и поднимаешь взгляд. — Вот и ты. А теперь скажи мне, каковы основания для рыцарства? Этот вопрос застает тебя врасплох. Твои глаза пытаются поймать ее взгляд, но потом ты погружаешься в размышления. Твои уроки были посвящены мелочам, касающимся короны, а не внутренним делам. Рыцарство и сражения, боевые действия и военное дело — от этих тем тебя отстранили. Вместо этого тебя учили правильному языку, правильной речи. Как обращаться к своим преемникам, родословной и иногда новым видам вышивки; хобби, которое тебе полюбилось. — Меня этому никогда не учили, мама, — пытаешься ты уклониться от ответа, но она тут же возвращает тебя. — Никаких оправданий. Есть три истины, три клятвы. Какие? — повторяет она. Вспоминая всё, что ты знаешь о рыцарстве, ты сглатываешь. — Защищай тех, кому ты обязан. Она грациозно кивает головой. — Да. Вторая клятва? — Никогда не вступать в брак. Никогда не создавать семью. — И знаешь, почему? Ты качаешь головой. — Любовь убивает долг, — её рука нежно скользит по животу, успокаивая младенца, готового появиться на свет в любую неделю. — Последняя? Ты ошеломлена, на лице появляется легкое смущение. — Последняя клятва — клятва чести. Клятва, данная жизни и смерти, ибо если умрёт твой Король, ты тоже ляжешь от своего клинка, — ты вспотела, слушая это. — Это клятвы, которые твои избранники дадут тебе сегодня ночью перед кровью нашего рода. Мы не будем тебя переубеждать, дорогая. Выбор полностью за тобой. Хотя я умоляю тебя, выбирай мудро. Я больше не могу оплакивать детей. От этих слов атмосфера в карете сгущается, ее трясёт на неровных улицах, и твоя осанка ослабевает. В голове возникает образ твоей матери, корчащейся в постели, её крики эхом отзываются в твоем сознании, и кровь... Священная кровь, проступающая сквозь матрас после очередного мертворождения. Четыре за последние двадцать лет после твоего рождения. Каждое из них — торжество, каждое встречало менее пышные похороны, чем предыдущее. Ради своей матери ты надеешься, что этот младенец будет сильным, здоровым мальчиком, законным наследником престола, каким тебе так и не удалось стать. ・❥・ ❊ ・❥・ Замок Утгард укреплен собственной стеной, стеной Сина. Это грозное сооружение на юге Парадиза, построенное из камней и украшенное богато декорированными крышами, возвышающееся над любым зданием рядом, включая Септу, виднеющуюся вдали. Снаружи это фантастика. Шпили наблюдают за королевством, а на каждом повороте идеально круглого периметра расположены бронированные башни. Аккуратно подстриженные кипарисы украшают стену, увитую плющом, который разросся за столетия; Даже спустя столько времени плющ так и не достиг вершины. Это ещё одно из тех зрелищ, которыми корона восхищается и которые подмечает пустым рвом вдоль внутренней стены, а внизу несчастных ждут длинные металлические шипы. Сердце Королевства, как его называют, находится во внутреннем дворе, заросшем зелёной травой. Во времена сотворения мира здание было построено вокруг него, а точнее, вокруг Божественного дерева. Его ствол шире, чем руки любого человека, он извивается вверх и перекидывается через вершину замка, обеспечивая тень открытым залам и усыпая их листьями. И хоть шпили превосходят его высоту, но если бы не замок, Божественное дерево было бы самым высоким зрелищем на Парадизе. У корней дерево раскалывается. Тёмная, скрытая ниша с мягким травяным сиденьем внутри пустого ствола. Здесь, сгорбившись, ты прижимаешься к коре дерева, пока сын аптекаря читает. Он сидит снаружи ствола, скрестив ноги. — Ревматическая боль… воспаление кожи, поражающее уши, локти и… трахею? Сгорбившись, ты внимательно осматриваешь кожу у ногтей и отдираешь лишнюю кожу, не боясь крови. — Что такое трахея? — спрашиваешь ты его изнутри дерева, твой голос эхом разносится по земле. Страницы его книги развеваются на ветру, прежде чем он откашливается. — Трахея — это трубчатый орган, соединяющий гортань с бронхами легких. Вроде как. — Аптекари должны знать больше, чем просто «вроде как», — парируешь ты, и парень фыркает. — Это говорит принцесса, уклоняющаяся от своих обязанностей. Ты высовываешь голову из отверстия в Божественном дереве. — Я не уклоняюсь. Я пропустила прандиум, чтобы составить тебе компанию, ты должен быть благодарен. Юноша закатывает глаза, глядя на тебя, его длинные волосы развеваются на ветру, когда он усаживается и закрывает свою книгу. Эрен Йегер, сын Аптекаря, с большим почтением держит на коленях книгу своего отца, отдавая дань уважения как знаниям, так и памяти отца. — Прандиум. С каких это пор ты стала такой правильной? — С каких это пор ты стал таким напряженным? — ты тут же хочешь взять свои слова обратно. Это не намеренная бестактность. Обычно вы с Эреном ссорились так, как, по-твоему, ссорятся брат и сестра. Но на этот раз все иначе. Отец Эрена, королевский Аптекарь более тридцати лет, был найден мертвым в своих покоях чуть больше недели назад. Обстоятельства смерти, по-видимому, не были ужасными. Птички тебе начирикали, что, похоже, мужчина просто сел в кресло и умер. Преждевременно и с большими подозрениями. Прощание с ним уже состоялось, и королевская семья присутствовала с должной скорбью; он был хорошим человеком, который многого добился в науке. Теперь Эрену предстояло столкнуться с преждевременным грузом ответственности за то, чтобы занять место своего отца. Лицо юноши слегка впалое, пока не озаряется улыбкой. — Ты просто злишься, потому что сегодня твой День Выбора. — Не шути так, — вздыхаешь ты, выбираязь из Божественного дерева и устраиваясь на траве рядом с парнем. Полуденный свет пробивается сквозь дерево, освещая Эрена и твоё платье живописным светом, почти умиротворяющим, если бы не писклявый голос, зовущий тебя. — Принцесса? — выйдя из одного из открытых залов, окружающих двор, твоя фрейлина склоняет голову в знак почтения. — Мне уже пора? — спрашиваешь ты её, заглядывая через плечо юноши. — Да, принцесса. Мы должны подготовиться к вашему банкету, — она кроткая, как говорит твоя мать, и ты злишься на неё за это. Её золотистые волосы уложены вокруг головы, закрепляя белую ткань сзади, которая струится позади неё, словно призрак, как и положено всем фрейлинам. Её одежда проста, незатейлива и скучна, чтобы не затмевать её клятву. Всё в ней кричит о мышиной внешности. Ты поднимаешься с травы. — Пришли мне известие о твоих испытаниях. Я навещу тебя, когда смогу, — говоришь ты Эрену перед тем, как уйти, подходя к Кристе, которая отводит тебя в твои покои. Утгард сегодня тих. По коридорам, как обычно, бродит немного людей. Тут и там слышится тихий стук, пока Криста ведёт тебя по лестнице западного крыла, но в остальном тут пусто. — Вы волнуетесь, принцесса? — спрашивает девушка, оглядываясь на тебя во время подъёма. Она добрая девушка, но её энтузиазм тебя раздражает. — Не больше, чем взволнована рождением моего брата, — мысль об этом, о многочасовом турнире и полуночных пирах, почти могла бы сравниться с твоей апатией к сегодняшнему дню. Почти. Криста улыбается, глядя вперёд. — Почему вы так уверены, что королева родит сына? У тебя нет на это настоящего ответа, только если бы ответ мог быть чистым желанием. — Она должна.

・❥・ ❊ ・❥・

Криста одевает тебя в платье из изумрудного бархата. Вырез горловины подчеркивает цепочку, которую ты с гордостью носишь, а отделка украшена золотым кружевом. Рукава расширяются, как и подол, ниспадая с руками, чуть ниже колен. Простота платья затмевается золотым кружевом, которое отделывает лиф, разделяя длину на две стороны посередине, с нижней частью из черного шелка. Она кропотливо заплетает твои волосы, искусно укладывая их так, как тебе нравится, пока не завершает прическу золотым гребнем, просеивая волосы на затылке, чтобы показать вкрапленные изумруды, которые сверкают в послеполуденном свете. Наконец, на твою голову возлагается корона принцессы. Она маленькая и изящная, с одним драгоценным камнем в центре, а золотая нежность создает мягкий изгиб. Ты смотришь на себя в зеркало, пока она заканчивает, рассматриваешь каждую мельчайшую деталь, как всегда, когда она тебя одевает. В отражении ты можешь увидеть себя такой, какой тебя видит мир. Выдающаяся фигура из знатной семьи, корона на голове — тому доказательство, и ты носишь ее прекрасно. Королевское достоинство тебе подобает, но сквозь эту маску ты видишь мышь. Птицу. Кротое существо. Криста подходит, чтобы надеть тебе кольца, когда раздается стук. Раздается тяжелый звон металлических доспехов, и дверь твоих покоев открывается, являя Королеву и отряд рыцарей, отобранных ею лично. Сэр Мик Закариас, главный рыцарь королевской гвардии, похож на памятник. С этими его медовыми волосами и глазами, как южные моря. Его доспехи украшены гравировкой с головы до ног, символизирующей его статус среди мужчин. На серебре выгравированы великие сражения, показывая смерть и все, что с ней связано. Его меч, Львиное Сердце, спокойно покоится в ножнах. Рядом с ним — непобедимый сэр Кит Шадис. На его доспехах — одна гравировка на груди, изображение битвы. Глядя на нее сейчас, можно точно определить, в какой битве он участвовал: битва при Рагако в начале этой войны. На ней ты видишь воинов в доспехах, едущих на своих конях, длинные флаги развеваются позади них в триумфальном священном сиянии. Если вглядеться, можно предположить, что он попросил изобразить и его самого. Твоя мать, правительница всего сущего, дарительница благодати, оглядывает тебя с довольно приподнятыми бровями. — Пойдем? Ты шагаешь к оружейному двору в своем серебряно-зеленом облачении; это специально отведенное поле для тренировок рыцарей и солдат. В особых случаях здесь проводятся турниры для тех, у кого есть свободное время. В последнее время таких развлечений нет. Двор имеет овальную форму, вырыт в земле, а над зрителями, сидящими на трибунах рядах, возвышается высокая стена. Тебя приводят на место. Твое сидениие, укрытое замысловатым зеленым гобеленом, обито шелком, а рядом стоит стол со свежими фруктами и кувшином вина. Отсутствие крыши обеспечивает идеальную тень в этот особенно жаркий день. Когда твоя мать занимает свое место, ты занимаешь свое, получая неинтересный вид на двор. Сэр Мик и сэр Шадис занимают свои места позади ваших сидений. Всего через несколько часов за тобой будет охотиться персональный зомби. Твоя мать, когда ты потянулась, чтобы сорвать виноградину с веточки, хватает тебя за запястье, прежде чем ты успеваешь положить её в рот. — Я слышала, ты пропустила приём пищи, — говорит она, её голос легко перекрывает шум мужчин внизу. — В дне всего два приёма пищи, мама, я буду в порядке, — она отпускает тебя, пока ты с удовольствием выжимаешь сок из виноградины. — Всё ради сына аптекаря, — говорит она с безразличным выражением лица. Твой взгляд скользит по рыцарям, которые начинают заполнять двор. На первый взгляд тебе кажется, что им всем около тридцати. — Его отец недавно умер, — ты говоришь это тихо, будто опасаясь задеть его чувства. — Да, и он займет место своего отца, намного не дотянув до обычного возраста наших мастеров. Когда ты смотришь на нее, твое лицо искажается. — Ты хочешь сказать, что смерть его отца — это благословение? Королева бросает взгляд на твое выражение лица, а затем глубоко вздыхает и кладет руку тебе на колени. — Я хочу сказать, что мы должны спокойно относиться к потерям. Смерть свирепствует, и мы не должны позволять ей мешать нам двигаться вперед. И уж точно не должны позволить ей стать причиной голодовки. — Я не… Она заставляет тебя замолчать, убирая руку, пока рыцари внизу выстраиваются в ряд лицом к вам. Когда Командир откашливается, ты закатываешь глаза и шепчешь себе под нос: — Я не голодаю. — Моя королева, — начинает Командир. — Моя принцесса, — Командир Леви Аккерман возглавил королевскую гвардию задолго до твоего рождения. В каком-то смысле он видел, как ты росла и расцветала, и теперь он поможет выбрать рыцаря, который будет наблюдать за твоей смертью. — Для меня большая честь предложить вам своих людей. Из шести тысяч я единолично выбрал для вас, принцесса, лучших из своих рыцарей. Он — прекрасный мужчина, особенно красивы его угольно-черные волосы и острые, как сталь, глаза. Его рост не бросается в глаза, но ты видела, как он сражается, слышала о его победах. Ты видела, как он тренируется и как усердно работает его армия. Командир Леви — маленький клинок, способный перерезать и уже перерезавший глотки тем, кто осмеливается посягать на корону. Его рыцари — верные псы. Его доспехи украшены так же, как и доспехи сэра Мика, в десять раз превосходящие его, поскольку ты точно знаешь, что доспехи, которые он носит, — его вторые. Твои глаза ищут его знаменитый шотель, но ты разочаровываешься. — Они будут сражаться перед вами. И, пожалуйста, не стесняйтесь, — Командир Леви быстро одаривает тебя полуулыбкой, прежде чем снова принять бесстрастное выражение лица, держа шлем в одной руке. — Я отобрал для вас лучших из лучших, моя леди. Будьте уверены, ваш выбор падет на самого доблестного рыцаря, которого я могу предложить. Выпрямившись, чтобы лучше рассмотреть двор, ты встречаешься взглядом с Командиром. Он стоит перед рыцарями, выстроившимися в ряд по одному; каждый в доспехах и вооружен оружием по своему выбору. Ни на одном из них нет доспехов с гравировками, замечаешь ты. — Спасибо, Командир, — произносишь ты, и начинается многочасовое ожидание. Командир выкрикивает приказ, на который все рыцари прижимают кулак к сердцу в знак уважения. Затем поспешно разбиваются на пары по кругу вокруг двора. Когда начинается представление, твой слух заполняет грохот металла. — Здесь присутствуют рыцари рода Закариас, — голос Королевы сглаживает грохот боя. Ты не отрываешь взгляд от двора, серебро сверкает на солнце. — Закариас? Как сэр Мик? Её фрейлина, молодая девушка по имени Саша, наполняет кубок королевы насыщенно-красным вином, а женщина кивает головой, её тёмные глаза смотрят вниз, на яму. — Да. Верный трону род. Раздражение нарастает, ты с досадой опускаешься на своё место. Внизу один рыцарь уже потерпел поражение. — Ты говорила, что не будешь пытаться убедить меня, матушка. — Я не убеждаю. Просто констатирую, — ее губы кривятся. Мечи с грохотом скрещиваются. Рыцари в шлемах, так что невозможно различить, кто есть кто. — Позвольте, Ваше Высочество. — говорит сэр Мик из-за спины, привлекая твое внимание, и королева кивает. Он твердый человек, ты ни разу не видела на его лице никаких других эмоций, кроме ожидания казни. Одной рукой он сжимает рукоять меча и смотрит на тебя. — Если это хоть как-то вас утешит, принцесса, то дом Закариас обязан Валуа ещё со времён Книги Бытия. Мы чтим этот долг ценой своей жизни. Закатывание глаз — отвратительная привычка, с которой ты пытаешься бороться. Каждый раз, когда кто-то упоминает Книгу Бытия, тебе хочется выцарапать ему глаза, а может, даже ударить головой о ближайшей камень. — Долг Закариасов… да, мне рассказывали это на занятиях, сэр Мик. Мужчина едва слышно смеётся. — Я не хочу давить, миледи. Однако не могу смотреть, как вы принимаете такое важное решение, не упомянув о нашей величайшей преданности. — Ага, надеетесь, что я выберу вашего брата? — твоя мать цокает языком, услышав этот тон. Ты поднимаешь взгляд на яркое голубое небо, прежде чем повернуться лицом к рыцарю. — Прошу прощения, сэр Мик, сегодня я грубовата. Благодарю вас за преданность вашего рода. Сэр Мик окинул тебя взглядом со своего места, почтительно склонив голову. — Моя благодарность вам и вашему дому, моя госпожа. Прежде чем ты успеваешь принять его благодарность, внизу раздается громкий крик. На земле лежит рыцарь, отчаянно пытаюшийся расстегнуть шлем. Его ноги упираются в гравий, пока он пытается отползти от другого рыцаря, возвышающегося над ним. Когда упавший рыцарь бросается бежать, ты видишь вогнутое отражение на его нагруднике. Другой рыцарь замирает на мгновение, прежде чем повернуться к наблюдающим. Его лицо скрыто за шлемом, в руке он держит цеп, направляясь к новому противнику для второго раунда спарринга. — Что вы о нём думаете, сэр Мик? Сэр Шадис? — спрашивает королева, проводя кончиками пальцев по подбородку. Она сосредоточила всё своё внимание на рыцаре с цепом. Прямо позади тебя сэр Шадис откашливается. — У него уникальный выбор оружия, моя королева. Но юноша никогда не участвовал в битвах. — Откуда вы знаете? — спрашиваешь ты его, наблюдая, как всё больше рыцарей сдаются, и медленно заполняется второй ряд. — Цеп — это оружие для вечно обучающегося и эгоистичного солдата. Он внушает трепет, принцесса. Но в настоящей битве этот цеп стоил бы ему жизни. Этот рыцарь выше всех остальных, находящихся рядом. Он не двигался, держа рукоять своего оружия обеими руками. — А что с павшим? — твое любопытство нарастает, когда ты наблюдаешь, как побежденный противник отпускает шлем, обнажая копну каштановых волос и приоткрытый рот. — У него перехватило дыхание. Возможно, останется синяк, но он выживет, — сэр Шадис с темными и холодными глазами говорит так уверенно, что ты не думаешь, что твой учитель когда-либо смог бы с ним поспорить. Он — невероятно опытный рыцарь, которого не волнуют его почти чистые доспехи. Тридцать лет своей жизни он провел в качестве командующего королевской гвардией, обучая поколения солдат, которые теперь сражаются на Восточных территориях, пока королева лично не выбрала его своим верным слугой. Твой взгляд снова устремляется к рыцарю с цепом. Сверху его доспехи сверкают новизной и силой. Выбрать его означало бы разгневать мать. Эта мысль заставляет тебя улыбнуться, прежде чем рыцарь поднимает взгляд в твою сторону. Сквозь шлем ты не видишь его глаз. Не видишь, но чувствуешь его взгляд на себе. Он достаточно прям, что заставляет тебя отвести взгляд.

・❥・ ❊ ・❥・

Проходит час, прежде чем раздается еще один крик. На этот раз звук резкий, как ножи по металлу. Твое рассеянное внимание, занятое фруктами, вином и светской беседой с фрейлиной, устремляется вниз, и ты наклоняешься, чтобы разглядеть еще одного упавшего рыцаря, который барахтается на земле. В отличие от предыдущего, этого волнует только его нога. Его руки хватаются за колено, и он не перестает кричать. Он воет, как огромный новорожденный младенец, и все спарринги прекращаются. Из входа во двор — большой арки, ведущей в замок, — мейстеры бросаются ему на помощь. Край смотровой площадки перекрывает обзор, когда с него начинают снимать доспехи. ты пытаешься приподняться, когда становится видна его рана. Передняя часть его ноги неестественно согнута. Мейстеры берут ножницы, чтобы срезать ткань его нижнего белья, и ты прикрываешь рот рукой, когда кость, упирающаяся в его голень, блестит на открытом солнце. — Боже мой, — с ужасом выдыхает королева. Ты молча наблюдаешь, как мейстеры разворачивают носилки и с трудом поднимают мужчину на них, а затем уносят его и исчезают под аркой. Остаётся только рыцарь, который его покалечил. Он высокий, с широкими плечами, его доспехи шире, чем у большинства. Ты наблюдаешь, как рыцарь снимает перчатку, обнажая руку с бледной кожей и окровавленными костяшками пальцев. Он встряхивает запястьем, прежде чем посмотреть на смотровую площадку; его взгляд направлен на тебя сквозь серебро шлема. Задерживая взгляд всего на секунду, ты откидываешься на спинку кресла и тянешься за вином. — Разве это не жульничество? — звучит твой вопрос, на который отвечают открыто. — В поединке нет правил, есть только достоинство, принцесса, — честно говорит сэр Мик, прежде чем вмешиваешься сэр Шадис. — Достоинство в поединке — это взаимное уважение. Очевидно, у него его нет. — Но он силен. Как можно пробить кость сквозь броню доспехов? Твоя мать, кажется, наслаждается твоими расспросами, улыбаясь. К твоему удивлению, ее фрейлина, Саша, вмешивается. — Сила — это единственное качество, которым должен обладать рыцарь, чтобы считаться рыцарем, моя принцесса. Остальное отличает честных от негодяев, — Саша — фрейлина, приехавшая из Допера, — энергичная дочь ветерана. Изуродованный в битве при Рагако, он был принят короной в благодарность за свою жертву; За успех пришлось отдать целое состояние. Хотя его потери были велики, к двадцатому дню рождения у него родилась дочь, достойная выйти замуж за дворянина. Она срывает виноград, глядя на тебя с теплой улыбкой. — Верно, — подтверждает сэр Шадис. — Любой мальчик может стать рыцарем, принцесса. Но чтобы стать хорошим рыцарем, нужно быть человеком великой чести. — Рыцарь, способный сломать кость щитом, не является хорошим рыцарем просто потому, что его спарринг-партнер не умеет правильно блокировать удары? — ты поворачиваешься к сэру Мику и сэру Шадису, которые смотрят на тебя пустым взглядом. Королева вздыхает, поворачиваясь к тебе лицом, и проводит рукой по мягким волосам, ниспадающим на одно плечо. — Это всего лишь наблюдения, голубка, — произносит она нежно, как всегда. Отведя взгляд, ты снова смотришь на рыцаря, сломавшего кость. Он надевает перчатку, прежде чем встать в очередь на третий раунд с мечом из толстой стали у бока.

・❥・ ❊ ・❥・

Небо окрашивается в тёплый оттенок, когда начинаются финальные поединки. О финале объявляет Командир, внимательно наблюдающий за происходящим. Три пары сражаются в центре арены, включая рыцаря с цепом и костедробителя. К твоему разочарованию, их не сталкивают лицом к лицу. Какая жалость, ведь каждый из них неизменно не только сбивает противника на землю, но и оставляет несчастного барахтаться у его ног. Последним из трёх финалистов оказывается не кто иной, как человек из рода Закариас. Он доказывает это, снимая шлем, чтобы вытереть пот со своего лица, прежде чем занять своё место рядом с остальными. Его медовые волосы ниспадают на плечи волнами, а его глаза, словно океан, полны даже при взгляде окружающих. Это почти выводит тебя из себя. После долгих часов ожидания, наконец, настает время. Королева встаёт, и ты следуешь за ней, шагая к краю смотровой площадки. В животе ощущается гнетущая тяжесть, когда ты понимаешь, насколько высоко ты находишься. — Моя Королева, — подает голос командир Леви, вставая перед тремя рыцарями. — Моя Принцесса, — его взгляд режет тебя, словно порез бумагой на щеке. — Надеюсь, мои люди хоть немного развлекли вас, Ваше Величество. Королева улыбается той натянутой улыбкой, которая так хорошо ей подходит, оглядывая рыцарей. — У вас великолепная армия, командир. — Ваша похвала ценна, Ваше Величество, — кивает Командир в ответ, но поднимает подбородок, и его взгляд устремляется прямо на тебя. — Моя Принцесса. Я безмерно благодарен за то, что могу предложить вам рыцаря, достойного чести быть вашим верным защитником. Я бы отдал за вас свою жизнь, если бы мог, моя Госпожа. — Спасибо, командир, — монотонно отвечаешь ты. — Во имя наших Богов… — Командир Леви склоняет голову в благоговении. — Представляю вам кандидатов, — мужчина отходит в сторону и становится рядом со своими рыцарями, и внезапно мир затихает. Не слышно даже пения птиц в небе, их отдаленного щебетания. Твои руки лежат на шершавом камне смотровой площадки, пока ты осматриваешь мужчин перед собой, солнечные лучи падают на твои виски. Слева — рыцарь с цепом. Самый высокий из всех и, безусловно, самый грозный; в обеих руках держит цеп с шипами. Он выпрямляется, привлекая твое внимание, шлем скрывает его, несомненно, тяжелый взгляд, направленный на тебя, который прожигает металл. Судя по его виду, он — очевидный выбор. Ибо какой дурак посмеет прикоснуться к тебе, когда в твоей тени находится такой монстр? Посередине — костедробитель. Самый низкий, но с небольшим отрывом. Ты можешь оценить его габариты по тому, насколько малы ножны его двуручного меча на бедре. Кроме того, его плечи превосходят всех остальных, вызывая не только страх, но и опустошение. В свете, отражающемся от его отполированной груди, излучается сила. Звук криков мужчины, образ его кости — всё это предстаёт перед тобой, когда ты смотришь на него; он не двигается, кажется, даже не дышит, позволяя тебе разглядеть его. Последний — Закариас. Твоя мать, её рыцари и ваши фрейлины молчат, пока ты взвешиваешь свой выбор, но когда твой взгляд останавливается на золотом мужчине, она меняет своё поведение. Это настолько очевидно, что кажется почти спланированным. Выбрать Закариаса и исполнить деяния четырёх отцов. Это обычай, но не писаное правило. Точно так же, как в поединке нет писаных указов, но есть достоинство. Твой взгляд быстро скользит к твоей матери и её украшенной драгоценностями шее. Сзади нее сэр Мик наблюдает, затаив дыхание. Прикусив щеку, ты смотришь вниз, во двор, чувствуя, как свобода касается век. Ты смотришь на цеп, затем на Закариаса, и твой рот открывается. — Костедробитель, — ты произносишь это гордо, чтобы все услышали, все, пока голова твоей матери грациозно поворачивается к тебе. Каждый рыцарь поднимает голову к тебе, даже командир Леви, у которого рот широко открывается. Металл шипит позади тебя, знак реакции сэра Мика. Но даже когда твоя мать вздыхает, твой взгляд остается прикован к твоему выбору. Костедробитель замирает, прежде чем шагнуть вперед. Ты с тихим предвкушением наблюдаешь, как он поднимает руки к своему шлему. Металл щелкает, и твое сердце сжимается, когда рыцарь открывает тебе себя. Из его шлема выпадают длинные каштановые волосы. Пряди ниспадают на блестящее серебро, а взгляд остается прикованным к земле. Сердце замирает в груди, когда рыцарь поднимает взгляд, ошарашивая не только тебя, но и всех окружающих. Теперь по острым чертам его лица и изящному изгибу щеки становится очевидно, что этот рыцарь вовсе не мужчина с низким чувством собственного достоинства. Это вообще не мужчина. Левый глаз скрывает плотная полоска коричневой кожи, но это нисколько не умаляет его взгляда. Взгляд этих карих глаз приковывает тебя, и он тянется к мечу, висящему у него на поясе. Серебро блестит, и почти ощущается жжение металла, когда он вытаскивает меч и вонзает острие прямо в землю. Крепко держась за рукоятку, он опускается на колено, сохраняя равновесие; только потом опускает взгляд, чтобы почтительно склонить голову. — Ханджи из рода Бренер, — объявляет командир Леви, удивляя тебя. — Вы принимаете выбор? Рыцарь все еще стоит в поклоне, прежде чем поднять взгляд на тебя, его рука двигается по рукоятке длинного меча. — Позволь мне дать тебе совет, дорогая, — твоя мать пытается скрыть свой гнев за шепотом, но все это напрасно, поскольку ты игнорируешь ее, ожидая ответа рыцаря. — Принимаю, моя принцесса.