Отблески забытого пламени

2010 год. Штат Вирджиния. Мистик Фоллс. Джереми Гилберт застыл на грани паники. Его голос сорвался на отчаянный крик, когда помощники шерифа, словно не замечая его протестов, уводили Анну. Она всхлипывала, прижимая ладонь к животу — боль была слишком острой, слишком реальной для этого промозглого осеннего вечера в Мистик-Фоллс. Он рванулся к ней, но шершавая рука одного из полицейских вцепилась в его плечо стальным захватом. Мир вокруг сузился до её испуганного взгляда, наполненного слезами и страданием. Но вдруг всё изменилось: резкий, едва уловимый свист ветра, скрип гравия под подошвами — и помощники шерифа, будто сбитые невидимой волной, тяжело повалились на асфальт. Джереми не раздумывая рванул вперёд. Он едва успел подхватить Анну, которая, почувствовав внезапную свободу, судорожно вздохнула и прижалась к его груди. Дрожь в её теле постепенно утихала, уступая место оцепенелому шоку. И тут из полутёмного дверного проёма туалета шагнула она — девушка лет семнадцати. Тёмные вьющиеся волосы были небрежно собраны в хвост на затылке, выбившиеся пряди обрамляли лицо. Её карие миндалевидные глаза смотрели настороженно, сканируя пространство, а розовые губы были поджаты в тонкую, упрямую линию, словно она готовилась к спору или к атаке. — Быстро бери её и валим, — процедила она сквозь зубы, её голос был тихим, но в нём звенела твёрдая, не терпящая возражений сталь. Не дожидаясь реакции, она ловко подхватила Анну под руку, помогая ей выпрямиться и обрести равновесие. Джереми замер, пытаясь сопоставить этот вихрь решимости с привычным спокойствием Анны. Но когда незнакомка бросила на него взгляд, в котором читалось негласное обещание защиты, он без раздумий подчинился. Они выскользнули через задний вход — мимо пустых мусорных баков, мимо припаркованных машин — и нырнули в спасительную тень. Чёрная машина уже ждала. Джереми и Анна забрались на заднее сиденье, а незнакомка, даже не обернувшись, скользнула за руль. Двигатель взревел, и они сорвались с места, оставляя позади запах озона, страха и холодной осенней ночи. — Кто ты такая? — наконец выдавил Джереми, когда гул мотора немного заглушил его голос. Анна рядом с ним слабо приоткрыла глаза, всё ещё пытаясь прийти в себя после пережитого ужаса. — Меня зовут Персефона, я подруга Анны, — ответила девушка, не отрывая взгляда от дороги. Её пальцы уверенно сжимали руль, словно она контролировала не только машину, но и саму ситуацию. — Она о тебе не рассказывала, — нахмурился Гилберт, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Слишком много тайн, слишком мало времени. — Это уже вопросы к ней, — Персефона лишь пожала плечами, сворачивая в узкий переулок. Фары выхватили из темноты фасад старого дома на окраине, куда они стремительно въезжали. Джереми взял Анну на руки и понёс в дом незнакомки. Дом был двухэтажным, с красивой и просторной террасой, увитой плющом и украшенной горшками с лавандой. Двор поражал ухоженностью: аккуратные клумбы с пионами и ирисами, изящная кованая беседка со старинным деревянным столом под ней, окружённая кустами жасмина — их тонкий аромат наполнял воздух. Персефона открыла резную дубовую дверь с витражными вставками и жестом пригласила Джереми войти. — Надо её положить, пока она в себя не пришла, — заметила Персефона, с тревогой смотря на Анну: лицо девушки было бледным, дыхание — прерывистым. Джереми направился вслед за ней в просторную гостиную, соединённую с кухней и столовой открытой аркой. Помещение дышало уютом: стены отделаны светлым деревом, на полу — мягкий персидский ковёр, вдоль стен стоят книжные шкафы с потрёпанными томами, а в центре — массивный диван в стиле ретро, к которому Джереми и направился. Он бережно положил Анну на диван, поправив её спутанные волосы, и перевёл взгляд на Персефону — та что‑то искала на кухне, ловко перемещаясь между полками и шкафчиками. — А когда вы познакомились с Анной? Вы тоже вампир? — тут же спросил её Гилберт, не в силах скрыть настороженность. Она посмотрела на него через плечо, на мгновение замерла, затем вернулась к своему делу — достала из шкафа бутылку красного вина и два бокала. — С Анной мы познакомились примерно два года назад в Калифорнии, — начала она, аккуратно откупоривая бутылку. — И нет, я не вампир. — Как вы поняли, что Анна в опасности? Персефона поджала губы, её взгляд на миг стал жёстче. — Я приехала, когда Анна сообщила мне, что её мать убили, — тихо сказала она. — Сегодня опоздала на этот праздник, а когда приехала, то увидела, что уводят всех вампиров, и быстро нашла вас. — Спасибо вам, — искренне поблагодарил Джереми, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Персефона вернулась с чашкой горячего чая в руках и пакетом с кровью. Чай она протянула Джереми — тот принял его с благодарным кивком, — а кровь положила на столик рядом с диваном, чтобы накормить Анну, когда она придёт в себя. — Обращайся со мной на «ты», — дружелюбно улыбнулась Персефона. Джереми невольно улыбнулся в ответ и расслабил плечи. Анна начала разлеплять глаза — сначала один, потом второй. Ресницы дрогнули, веки приоткрылись, и она с трудом сфокусировала взгляд на Джереми. Он тут же помог ей принять сидячее положение и протянул пакет с кровью. Анна приняла его дрожащими руками и с явным наслаждением начала пить, делая медленные, глубокие глотки. Цвет понемногу возвращался к её лицу, а дыхание становилось ровнее. — Тебе лучше? — обеспокоенно спросил Гилберт, внимательно вглядываясь в её лицо. Анна кивнула, слабо улыбнувшись. Закончив с кровью, она осторожно поднялась с дивана и крепко обняла Персефону, прижавшись к ней на мгновение. — Огромное тебе спасибо, — искренне поблагодарила вампирша, отстранившись от подруги и заглянув ей в глаза. — Если бы не ты… Персефона улыбнулась, хотела что‑то сказать в ответ, но пространство вдруг разрезал резкий звонок телефона Джереми. Он взял аппарат в руки и ответил на звонок сестры: — Елена? Что такое? Я с Анной… — Джереми замялся, бросил быстрый взгляд на Персефону — та отрицательно покачала головой. — Мы уехали сразу же, как они включили изобретение Джона Гилберта, и я думал, что Бонни отключила его. Он слушал, и его глаза постепенно расширялись — так же, как и глаза Анны, которая напряжённо следила за выражением его лица. Персефона нахмурилась, не слыша ничего из разговора, но чувствуя нарастающее напряжение. — Как Кэтрин оказалась там? — спросил Джереми, голос его прозвучал напряжённо. — И где она сейчас? Хорошо, ты в порядке? А с Кэролайн что? Ладно. Удачи, я скоро приеду. — Как за такое короткое время они всё успели? — непонимающе спросила Анна у своего парня, когда он завершил звонок. — А мне кто‑нибудь что‑то расскажет? — хмуро спросила Персефона, переводя взгляд с одного на другого. — Помнишь, я тебе рассказывала о Кэтрин? — спросила у неё Анна. Персефона кивнула. — Сегодня она, видимо, решила познакомиться со своим двойником и отрезала пальцы их дяде Джону. — А Кэролайн, Тайлер и Мэтт попали в аварию, — добавил Гилберт, вставая. — Кэр сейчас в больнице, и шансы у неё очень низкие. Поэтому я, наверное, поеду туда. — Я с тобой, — мгновенно сказала Анна и поднялась следом. Она ещё раз обняла Персефону, снова поблагодарив её тихим голосом. Анна и Джереми вышли из дома и решили пойти пешком до больницы — она находилась неподалёку, в десяти минутах ходьбы. Они шли быстро, почти бежали, держась за руки и стараясь не думать о худшем. Персефона вздохнула, глядя им вслед, и направилась на второй этаж в свою комнату. В тишине дома её шаги гулко отдавались по деревянным ступеням. В комнате на массивном дубовом столе лежала старая карта — потёртые края, выцветшие обозначения, едва различимые руны по периметру. Персефона подошла к нему, взяла ритуальный нож с резной рукояткой и без колебаний сделала надрез на ладони. Она зашипела от боли, но сдержала стон. Несколько капель тёмно‑красной крови упали на карту, расплываясь по бумаге. Девушка выставила руки вперёд, закрыла глаза и произнесла с напором: — Buscar solo en. Кровь начала медленно плыть по карте, словно живая, следуя невидимому пути. Но вдруг бумага вспыхнула оранжевым пламенем — не горячим, а холодным, призрачным — и за считанные секунды обратилась в пепел. Персефона выругалась от раздражения, сжимая раненую ладонь. На протяжении многих лет это заклинание показывало один и тот же результат — каждый раз карта сгорала или искажала изображение. Причина была ясна: Клаус. Он явно приказал своим ручным ведьмам наложить мощное блокирующее заклинание, перекрывающее любые попытки магического поиска. Но Персефону что‑то тянуло — едва уловимое, но настойчивое ощущение в груди, будто невидимая нить вела её куда‑то. Ей нужно было выяснить, куда именно. Где именно Клаус хранит гробы со своей семьёй — где именно Клаус прячет гроб Кола .