Ядом по венам

В номере отеля была всего одна кровать. Это напомнило Гэро его первую с Киносаки встречу, но в этот раз всё было немного по-другому — сегодня у них было тренировочное свидание. Утром они ходили за покупками, днём обедали в дорогом ресторане (Киносаки ел за двоих — Гэро только из вежливости и переступив себя пригубил вина и попробовал то, что Киносаки поднёс к его рту с милым “ааа”), вечером смотрели в кинотеатре драматический фильм, название которого он даже не запомнил. Киносаки тогда положил голову ему на плечо, и в какой-то момент Гэро почувствовал, как дрогнули его плечи, и краем глаза заметил пару скатившихся слёз, но его собственное тело так напряглось из-за тесноты контакта, что он ничего не сделал и не сказал. Киносаки никак не отчитал его после, так что Гэро не мог понять, провалил он это задание или нет. День вышел крайне продуктивным, и он даже довольно хорошо держался, поэтому думал, что тренировка закончилась и они разойдутся по домам. Но Киносаки, не теряя своего энтузиазма, повёл его дальше, пока они не оказались здесь — в дорогущем отеле с неприлично большой кроватью. Она была достаточно просторной, чтобы они вдвоём поместились без каких-либо стеснений, так что Гэро не считал, что спать вместе оказалось бы большой проблемой. За исключением самого факта, что они спали бы вместе. Как раз когда Гэро закончил есть из своего набора самодельных сладостей, Киносаки вышел из душа. Его светлые волосы всё ещё были влажными, и на нём не было ни привычного длинного парика, ни косметики, ни красивого наряда – только небрежно надетый отельный халат. Но даже в таком виде он не терял своего очарования. Как только Гэро взглянул на него, тот слегка улыбнулся, а затем невозмутимо подошёл к выключателям и стал изучать их. — Эй, Киносаки… — нерешительно произнёс Гэро и замолчал — верхний свет погас, погрузив номер в полутьму, среди которой лишь настольные лампы на прикроватных тумбочках излучали приглушённое жёлтое сияние. — Гэро-кун, — начал Киносаки, повернувшись к нему лицом. Он сложил руки за спиной и чуть подался корпусом вперёд, так что его силуэт, казалось, одновременно подсвечивался и тонул в темноте. — Ты сегодня хорошо постарался, и я говорю это искренне. Ты уже так далеко зашёл в своём брачном приключении, встретил много замечательных девушек и с каждой из них образовал особую связь. Чувства всё ещё зарождаются — как у тебя, так и у них, и наверняка потребуется больше совместно проведённого времени, часы разговоров и моменты откровений, прежде чем вы продвинетесь дальше и станете гораздо, гораздо ближе. Но, кого бы ты ни выбрал, однажды этот момент всё-таки настанет… Киносаки сделал шаг навстречу кровати, вытянул руку и начал сгибать изящные пальцы в подсчёте: — Объятия… Поцелуи… — он выдержал выразительную паузу, и тишина, повисшая в воздухе, стала дрожать от напряжения, прежде чем Киносаки чуть ли не шёпотом, но чётко выговаривая каждую букву, продолжил: — Секс. — С нечитаемой улыбкой на лице он резко замолчал, а пальцы, досчитавшие до трёх, медленно сомкнулись в кулак. Гэро не отрывал от него взгляда — с каждым словом повышался не только градус описываемых действий, но и его собственная температура тела, так как всё его лицо до самых кончиков ушей покраснело и горело от смущения. Он и правда не думал о таких вещах, наслаждаясь радостью дружеской близости, что была у него со всеми сейчас, — либо же был настолько занят спасениями и сражениями, что у него попросту не было свободного времени представить подобное. Киносаки множество раз давал ему советы, терпеливо направлял и поддерживал, так что Гэро наконец начало казаться, что он научился сносно общаться с людьми и хотя бы капельку понимать их. Но сказанное заставило его спуститься с небес на землю и осознать, как многое ему ещё было непонятно и недоступно. Как мастер, он всегда был нацелен на безупречный результат от всего, за что он брался, но с новоприобретённым опытом пришло понимание, что не всё обязательно должно быть идеально. В то же время ему совсем не хотелось ударить в грязь лицом. — Я… я не задумывался настолько далеко, — честно признался Гэро, немного придя в себя. — Зато я задумывался! — Киносаки хлопнул кулаком по своей раскрытой ладони, будто всё уже было давно решено и оставалось только привести план в действие. Возможно, всё на самом деле так и было, ведь не зря же они не попрощались после тренировочного свидания, а направились прямиком в отель. Странные подозрения зародились в голове у Гэро. Обстановка вдруг показалась ему до неприличия интимной, Киносаки — слишком близко, а его собственное сердцебиение слишком быстрым и громким. Как в замедленной съёмке он наблюдал, как Киносаки подсел к нему, и внезапно такая большая кровать показалась ему до невозможного маленькой, потому что бежать было практически некуда. — Расслабься, Гэро-кун, — посоветовал ему Киносаки нежно, приглашающе, и Гэро хоть и слышал его слова — и даже с радостью бы их выполнил, — но почему-то именно расслабиться прямо сейчас у него получалось хуже всего. — Мы начнём с простого, — продолжил Киносаки, положив одну ладонь на шею Гэро, а другой опёршись рядом с ним на постель. — Киносаки, п-подожди… — хоть Гэро и попытался неловко отсесть, рука Киносаки всё равно последовала за ним и осталась на шее, а и без того маленькое расстояние между ними не сократилось ни на миллиметр. Их лица были друг напротив друга, и Гэро в полной мере ощущал приятный запах и свежесть, исходящие от Киносаки после душа. А ещё были тепло его ладони, и спокойный ритм его дыхания, и падающая на щёки тень от ресниц, и только по одному беглому взгляду Гэро мог понять, что губы у Киносаки мягкие и ухоженные. Он зажмурился и перестал дышать, напряжение во всём теле приковало его к одному месту, и все его нервы были натянуты до предела. Каждая секунда необратимо приближала момент соприкосновения их губ, но мгновение шло за мгновением, а контакта так и не происходило. Когда Гэро с опаской всё же открыл глаза, Киносаки со звонким смехом подскочил и отпрянул от него, оставив после себя некую незавершённость. Сердце Гэро, испытав такой стресс, с трудом смогло восстановить свой прежний размеренный ритм, а невидимый след на шее так и продолжал гореть. Гэро почувствовал и недоумение, и неловкость, и, как бы ему самому не хотелось этого признавать, долю разочарования. — Киносаки… — Ты поверил, да? — Киносаки теперь был на “безопасном” расстоянии, полы его халата чуть разошлись вдоль плеч, руки снова спрятались за спиной — вся поза выражала неприкрытое озорство. Гэро слишком долго не отвечал. Он неосознанно коснулся своих губ пальцами и понял, что правда поверил и, что самое ужасное, — даже не сделал ничего, чтобы это событие предотвратить. Это заставило его задуматься. — Так ты правда поверил, Гэро-кун? — в голосе Киносаки отразилось искреннее удивление и замешательство, и все нотки поддразнивания, которые в нём были до этого, полностью испарились. — Киносаки, — начал Гэро твёрдо, — возможно, ты прав. Мне действительно стоит подойти к этому вопросу со всей серьёзностью и подготовиться. Он поднялся с кровати и парой больших шагов преодолел расстояние, которое их разделяло. По сравнению с Гэро Киносаки казался изящным и миниатюрным, хрупким и слабым. Тем не менее силы и смелости у него было не занимать, ведь он без единой жалобы всегда отправлялся с ним на самые опасные задания. Даже все те обманутые люди, которые были в жизни брачного афериста до появления Гэро, не отменяли того факта, что на самом деле он был добрым человеком и всегда был готов протянуть руку помощи. Если это Киносаки — то с ним что угодно было Гэро по плечу. — Киносаки! — На Гэро снизу вверх смотрели большие удивлённые глаза. — Давай попробуем это! Гэро решительно схватил его за плечи чуть выше локтей — так никто из них не смог бы сбежать. Во взгляде Киносаки, казалось, на миг отразился испуг, но он быстро скрылся за хитрой улыбкой, расползающейся по его лицу. — Это? Гэро-кун, ты хоть понимаешь, что при других обстоятельствах поцелуй со мной стоил бы сотни тысяч… — Если это так важно, то деньги не проблема! — выпалил Гэро, не дав ему закончить. Это вызвало очередную волну удивления на лице Киносаки, а затем он просто, от души рассмеялся. — А-ха-ха-ха! — разносилось по всему номеру, и от неожиданности Гэро выпустил его из своей хватки. Но не отступился. Заметив неугасающую решимость Гэро, Киносаки засомневался, но в конце концов сдался. — Ладно, — сказанное было больше похоже на вздох. — Пойдём. Он потянул Гэро за руку, и к нему вернулись его привычные мягкость и расслабленность. Они вновь оказались на кровати — Гэро сидя, слегка откинувшись назад, чтобы не отрывать пытливого взгляда от Киносаки. Киносаки — нависнув сверху, одним коленом на постели и тёплой ладонью на чужой шее, будто удерживая Гэро с двух сторон в невидимой, но прочной клетке. — Готов? — тихо спросил Киносаки. Его дыхание обжигало, и по привычке он заправил короткую прядь волос за ухо. — Готов, — сглотнул Гэро и закрыл глаза, будто к первому поцелую можно было быть готовым. Это было странно. Сначала это было лёгкое прикосновение, но даже от него кровь в теле Гэро разогналась так стремительно, что болезненно запульсировала в висках. На мгновение он подумал, что стоило бы вколоть себе что-нибудь, чтобы успокоиться, но отбросил эту мысль. Это была тренировка, и он с ней справится, как справлялся со многими трудностями до этого. Тем не менее он не знал, куда ему деть руки, и должен ли он был перехватить инициативу, и насколько серьёзным должен был быть поцелуй — и что чувствовал в этот момент Киносаки. Было похоже, что ему давали привыкнуть к новым ощущениям, но он пока не понимал, в какую категорию их определить. Киносаки был тёплым — это он уже знал. Он был мягким, и этого он ожидал. Он не был настойчивым, даже когда его губы наконец начали двигаться — неспешно и со знанием дела. Он терпеливо учил его основам, но в любой момент был готов добровольно передать инициативу — либо же всё прекратить. Гэро сам не заметил, как стал отвечать на поцелуй. Неловко и медленно — такая знакомая часть тела, как собственные губы, неожиданно показалась ему чуждой и неуправляемой, но ему можно было это простить. Он боялся открывать глаза — казалось, вся его настойчивость испарится, если он встретится с пронзительным и испытующим взглядом Киносаки. Было лучше не смотреть — но всё ещё можно было трогать и воспринимать, поэтому его беспокойные руки сами нашли стройную талию Киносаки и притянули к себе, так что тому не оставалось иного выбора, кроме как сесть Гэро на колени. Теперь они были на одном уровне, и Гэро почудилось, что он уловил в поцелуе слабую тень одобрительной улыбки. Один краткий миг превратился в бесконечность. Гэро не знал, сколько времени на самом деле прошло: возможно, они провели так всю ночь, и за окном уже занимался рассвет и просыпался город. Возможно, прошла всего секунда, и тогда ему была нужна ещё одна, и ещё одна, и ещё одна. Возможно, ему нужен был Киносаки — как яд наивысшего качества, стремительным потоком растекающийся по венам, горячий и терпкий, дарящий жизнь и приближающий смерть. Когда Киносаки оторвался от него, время снова обрело свой ход. Вместе с этим Гэро пришлось учиться заново дышать, и заново мыслить, и заново чувствовать, потому что закрутившийся перед ним водоворот новых эмоций захлестнул его с головой. Он осмелился открыть глаза — и в то же мгновение оказался безвозвратно поражён в самое сердце, потому что Киносаки никогда не был прекрасней, чем сейчас, такой раскрасневшийся, по-уютному растрёпанный и с хитрой, но счастливой улыбкой на лице. Для Гэро это было чересчур. Он не помнил, как они снова прижались друг к другу и был ли он тем, кто приоткрыл своим языком несопротивляющиеся губы, чтобы углубить поцелуй. Было не важно, была ли его техника сносной или же он выставлял себя неудачником — до тех пор, пока Киносаки не переставал отвечать ему, и был в его объятиях, и его тонкие пальцы путались в коротких чёрных волосах. Всё казалось таким естественным, будто и не могло быть иначе. Гэро слышал тихие выдохи Киносаки и те непрекращающиеся влажные звуки, которые раздавались в их жадном поцелуе. Он чувствовал сладостное тепло его рта и невыносимый жар в тех местах, где их тела соприкасались, будь то его горящие ладони на талии и спине Киносаки или же чужие бёдра, оседлавшие и сжимающие его собственные. Именно поэтому Гэро боялся сделать лишнее движение, ведь тогда стало бы очевидно, в какое неловкое положение он попал. Он сам не ожидал, что его тело могло отреагировать таким образом, но чего можно было ожидать от наследника одного из пяти величайших кланов убийц, который никогда не знал близости — особенно подобной. Они и так зашли очень далеко — гораздо дальше, чем он когда-либо мог себе представить хоть с кем-либо. Он не мог отрицать, что происходящее было хорошо и приятно, но также не мог не признать, что часть его существа всё ещё тонула в нерешительности и страхе перед новыми открывшимися возможностями и ощущениями. Как назло, Киносаки в его руках казался невероятно податливым, словно глина, будто разрешал делать с собой всё что угодно, и это чувство беспощадно кружило голову. Острое желание всё прекратить, пока не стало поздно, соперничало со жгучим желанием никогда не останавливаться и остаться существовать в этом моменте, и сила столкновения их обоих была так велика, что делалась невыносимой. За всю его жизнь ни одна из тех гремучих смесей, которую он со всей старательностью замешивал, не оказывала на него такого убийственного эффекта. Ситуация стала критической, когда Киносаки неожиданно заёрзал на его коленях. Сделал он это намеренно, догадываясь о состоянии Гэро с высоты своего опыта, либо же просто так же сильно погрузился в свои ощущения и перестал себя контролировать, тяжело было сказать. В любом случае это не делало положение Гэро проще. — Киносаки… постой… — его собственный низкий голос показался ему незнакомым, будто за это время он разучился связно говорить. Их лица по-прежнему были в опасной близости, им обоим стоило труда перевести дыхание, а губы горели и почти болели из-за того, что они никак не могли оторваться друг от друга так долго. Именно этот момент уязвимости выбрал Киносаки, чтобы ещё раз — совсем слабо, но этого было более чем достаточно — качнуться на его бёдрах. — Ах! Погоди… — Гэро своими ладонями удержал его на месте за талию. — Киносаки… мне кажется, всё выходит из-под контроля. Смущение заставило его опустить голову вниз, но он быстро понял, что делать этого не стоило. Он увидел и свои большие ладони, так бесстыдно сжимающие Киносаки, и его разошедшиеся полы халата, открывающие взор на круглые коленки и изгибы бёдер, удобно устроившиеся на нём. Даже в полумраке комнаты было заметно, как у Гэро стоял, и ему захотелось провалиться со стыда сквозь землю прямо здесь и сейчас. Он засомневался, что они поступали правильно, что всё это не было ошибкой, которую они не смогут обратить вспять. Он подумал сбежать, но куда он мог отправиться в таком состоянии, да ещё и бросить Киносаки посреди всего того, что они натворили. И сам Киносаки вовсе не помогал ему с этой ситуацией справиться. — Из-под контроля вышел ты, Гэро-кун. Но спохватился ты слишком поздно. И затем Киносаки сделал только хуже — уверенно положил свою руку туда, куда Гэро больше всего боялся направлять своё внимание. Стон, который Гэро издал, был неизбежным, но от этого не менее неожиданным. Он казался чем-то странным, слишком громким и постыдным на фоне тех тихих звуков, которые раздавались в воздухе ранее. Это была ещё одна точка невозврата, которую он упустил, и теперь обстоятельства могли нести их только вперёд. Больше не было возможности обернуться и задуматься над своими действиями — только проваливаться в эту бездну наслаждения, открывавшуюся всё глубже и шире. Внезапно Киносаки отпустил его и с лёгкостью выбрался из его хватки, так что Гэро подумал, что всё закончилось. Тяжесть чужого тела больше не выбивала его из равновесия, и казалось, что теперь он снова мог нормально дышать. — Киносаки… — в голосе Гэро появились нотки облегчения, но, к его сожалению, это состояние не продлилось долго. — Гэро-кун, тебе было приятно? — Киносаки невозмутимо опустился перед ним на колени, а его тон звучал так обыденно, будто он спрашивал про погоду или что было на обед. — Я думаю, основы поцелуев ты освоил. Не самый лучший партнёр, что мне попадался, но бывало и хуже. Указательным пальцем он постучал себя по подбородку, словно учитель, размышляющий над оценкой ученика. Его взгляд с любопытством пробежался по Гэро с головы до ног, отчего того словно окатило кипятком, после чего остановился прямо посередине. — Теперь можно перейти к следующему этапу. — Его пальцы уже легли на бёдра Гэро, раздвинув их шире, и шелест ткани по коже казался неестественно оглушающим. — Будь хорошим мальчиком, Гэро-кун. Время вновь остановилось. С замершим сердцем Гэро наблюдал, как тонкие пальцы ловко справлялись с ремнём на его брюках. Прозвенела пряжка, а в голове у него стало пусто, зрение резко подвело его, так что комната потеряла свои очертания, слившись в одно мутное пятно из темноты приглушённого света, на фоне которого чётко выделялся один лишь Киносаки. Его пульс приближался к критической отметке, и все инстинкты кричали ему незамедлительно бежать. Гэро видел, как Киносаки снова заправил волосы за ухо, как его розовый язык на мгновение высунулся, чтобы облизать пересохшие губы. Он был уверен, что Киносаки всё сделает правильно, какой бы неправильной ни была ситуация, но в то же время не хотел его вынуждать. Они могли бы делать всё шаг за шагом, в разные дни, с перерывами и возможностью для Гэро подготовиться к тренировкам морально и всё хорошенько обдумать. Они могли бы вовсе ограничиться теоретической частью и понадеяться на то, что Гэро не совершил бы ошибок на практике. Вместо этого Гэро сверху вниз смотрел на то, как аккуратно расстёгивалась его ширинка. Киносаки действовал здесь и сейчас, будто знал, что никакое количество подготовок не помогло бы Гэро решиться на то, что происходило на этой большой отельной кровати. — Нет-нет, погоди, так нельзя… — Гэро сам не понимал, что говорил, только чувствовал, что молчать нельзя. Мысли беспорядочно путались в голове, желания сталкивались с рациональностью, и слова складывались совсем не в то, что он собирался сказать. Он должен был прекратить всё немедленно, но вместо этого произнёс: — Не стой на полу на коленях. Поднимайся. Он не верил, что правда сказал вслух именно это. Что бездумно пригласил Киносаки продолжить, что полностью залез на кровать, отползая к подушкам, что Киносаки послушно последовал за ним и удобно устроился между его бёдер. — Скажи мне… — начал Киносаки, приспуская ткань чужого белья. — ты уже играл сам с собой? Он смотрел на него большими глазами и с невинным лицом и действительно ждал ответа, так что Гэро пришлось сглотнуть, прежде чем неуверенно сказать: — Нет… — Это не было полностью ложью, потому что не то чтобы он совершал этот акт специально в поисках какого-либо удовольствия. Просто иногда такое случалось, вот и всё. — Тогда постарайся запомнить этот момент, — обнадёживающе улыбнулся ему Киносаки. К облегчению Гэро, в ход не сразу пошёл рот, иначе бы он окончательно и бесповоротно потерял связь с реальностью. Сначала его головки всего лишь дразняще коснулись подушечками пальцев и провели вниз и вверх по всей длине. Ему показалось, что он услышал одобрительную усмешку, но его внимание быстро сосредоточилось на непристойных действиях, совершавшихся непосредственно над его возбуждённым достоинством. Ладонь, уже не казавшаяся такой маленькой и хрупкой, мягко сомкнулась у основания и в неспешном темпе начала своё движение. Гэро не знал, куда деть свой взгляд: смотреть вниз казалось неподобающим, смотреть на Киносаки было слишком бесстыдно, смотреть в пустоту без единой мысли обостряло его и без того предельно развитое восприятие. Киносаки, словно предугадав его замешательство, вложил свою свободную руку в ладонь Гэро. Тот незамедлительно сжал её, будто вцепился за случайно брошенный ему спасательный круг, и сфокусировал своё внимание на их переплетённых пальцах. Ладонь Киносаки идеально ложилась в его собственную, отметил он краем сознания. Гэро быстро понял, что сдерживать стоны и вздохи не было никакого смысла — даже если бы он попытался, Киносаки особенно чувственно прошёлся бы вдоль ствола или же провёл бы большим пальцем по сочащейся головке — в общем, сделал бы что угодно, лишь Гэро не мог скрывать своё наслаждение. Происходящее превращалось в пытку, потому что, хоть Киносаки и касался его умело, делал он это всё равно слишком медленно, так что Гэро балансировал на какой-то невидимой грани, но никак не мог с неё сорваться. — Молодец, Гэро-кун, — неожиданно раздался полный сладкой нежности голос Киносаки. По телу Гэро от этих слов пробежала хоть и не окончательная, но трепетная дрожь, и им овладело предчувствие, что это не предвещало ничего хорошего. Киносаки вдруг отпустил его, и потеря этого окутывающего тепла воспринималась как нечто невосполнимое, зато у Гэро появилось несколько коротких секунд, чтобы перевести дыхание. Киносаки тем временем потуже перевязал свой халат и поменял своё положение, оказавшись в чересчур опасной близости от пульсирующего органа. Гэро видел его сомкнутые губы и едва сведённые брови, и ему даже чудилось его слабое дыхание на собственной головке. — Будь хорошим мальчиком, Гэро-кун, — повторил Киносаки, прежде чем наклониться и открыть рот. То, что происходило дальше, Гэро никогда не смог бы себе даже вообразить. Губы, целовавшие его совсем недавно, теперь осторожно сомкнулись на его возбуждённом члене и без стеснения вобрали в себя его головку. Гэро впервые погрузился в объятия чьего-либо рта, и неконтролируемая волна томительного удовольствия пробежала по его телу, напрочь выбивая весь воздух из лёгких и все мысли из головы. Поступательные движения, сначала ощущавшиеся как незначительные поддразнивания, словно Киносаки испытывал и изучал его, с каждым разом увеличивали свой темп. К губам присоединились и ловкий язык, и умелые пальцы — сконцентрированные в одном месте безостановочные прикосновения творили нечто невообразимое с его телом. Если Киносаки и владел каким-то особыми техниками удовлетворения, то сейчас явно не стеснялся пускать их в ход — хотя наверняка неопытному Гэро любая ласка была бы в новинку и с позорной скоростью довела бы до предела. Он сопротивлялся из последних сил подступавшему желанию кончить: с одной стороны, это принесло бы ему долгожданное облегчение, с другой — если нечто подобное в его жизни и повторилось бы, с большой вероятностью это произошло бы неизвестно когда. В порыве эгоистичности Гэро хотелось испытывать эти ощущения хотя бы немного дольше, растягивая удовольствие. Киносаки по-прежнему нависал над ним и заглатывал настолько глубоко, насколько позволяли его возможности, сжимал и облизывал, помогая при этом одной рукой скользить по длине. Другой рукой он придерживал свои волосы, и Гэро невольно потянулся к нему, чтобы самому перехватить непослушные пряди и запутаться в них пальцами, на что горло Киносаки благодарно завибрировало. Гэро не сдержал очередной тихий стон. Он был рад, что толком не мог видеть чужого лица под этим углом, но это было маленьким утешением для его совести и возбуждения. — Киносаки, Киносаки… — только и мог повторять он, но никакие мольбы не смогли бы остановить этого молодого человека, с таким усердием демонстрирующим своё мастерство. Был только один проверенный способ сделать это, что означало, что Гэро должен был перестать сдерживаться и наконец-то приблизиться к долгожданной развязке. — Пожалуйста, я… — он потянул за светлые волосы, чтобы отстранить чужую голову от себя, но Киносаки сделал с точностью до наоборот и опасно ускорился. Гэро зажмурился, когда дрожь прошла по всему его телу, и всё напряжение, какое в нём могло быть, сменилось расслабленностью и такой опустошённой лёгкостью, какую он не испытывал никогда прежде. Впечатления от поцелуя не шли ни в какое сравнение с тем, как он приходил в себя сейчас. Глубокие вдохи и длинные выдохи, звон в ушах и пульсация крови, мелкая дрожь в пальцах и влага в уголках глаз. Только немного придя в себя, он открыл глаза и увидел, что по счастливому стечению обстоятельств кончил Киносаки не в рот — видимо, в последний момент тот всё же отстранился. Но вместо этого белёсая жидкость оказалась у него на лице, крупными каплями стекая по щекам и чёлке, и этот растрёпанный вид привёл Гэро в ещё большее смятение. — И-извини!.. — он не на шутку запаниковал, но, как назло, под рукой ничего не было, чтобы привести себя в порядок. Он схватился за простыню, но так и не смог поднести рук к лицу Киносаки — вернувшееся к нему чувство смущения не позволяло ему коснуться его после всего, что он натворил. Гэро попытался понять его реакцию по глазам и не смог в них что-либо прочитать — только видел румяные щёки, и влажные ресницы, и припухшие губы, и то, как он тоже тяжело дышал. Гэро замер и больше не посмел что-либо предпринять. — Всё нормально. — Киносаки смахнул пальцем каплю, грозящую сползти на его верхнюю губу. Он наконец-то улыбнулся, пытливо разглядывая не знавшего куда себя деть Гэро. — Ты хорошо постарался. Хотя было бы удивительно, если бы ты провалился, проста лёжа в постели и получая удовольствие. Хвалили его или стыдили, Гэро не мог понять, как и не знал, что сказать, поэтому просто наблюдал, как Киносаки поднялся с постели. — А… а что насчёт тебя? — в итоге выпалил он. — Я в состоянии позаботиться о себе сам, — уверил его Киносаки, направившись в душ. — Тебе бы тоже не помешало привести себя в порядок. Киносаки указал на него пальцем, и Гэро спохватился, что по-прежнему сидел со спущенными штанами и с достоинством на обозрение и что запачканным оказался не только Киносаки, но и простыни и его собственная одежда. Его щёки снова густо покраснели, и он невнятно пробормотал что-то в ответ, но Киносаки уже ушёл — только шум душевой воды наполнял образовавшуюся тишину, в которой больше не раздавались стоны и другие неподобающие звуки. Весь остаток ночи прошёл для Гэро как в тумане. Кажется, он тоже принял душ, который хоть как-то помог ему успокоиться и немного привести мысли в порядок. Он лёг в одну постель с Киносаки — ему уже нечего было терять — и даже смог быстро уснуть рядом с ним, а не накручивать себя до бесконечности. Возможно, такое разнообразие новых впечатлений было изматывающим даже для такого выносливого человека, как он. Наутро… между ними ничего не изменилось. Когда Гэро проснулся, Киносаки уже полностью был готов к выходу, по-прежнему искрил энтузиазмом, разговаривал с ним как обычно и делился планами на день. Они вышли из отеля и слились с оживлённым городом, и Киносаки вышагивал с ним рядом, болтая на отвлечённые темы как ни в чём не бывало. — Киносаки… — всё же не выдержал Гэро и остановился, чтобы взглянуть ему в глаза. Накопившиеся противоречия не давали ему покоя и терзали изнутри, поэтому он должен был хотя бы попытаться что-то сказать. Киносаки, обернувшись, с лёгкостью прочитал его как открытую книгу. Он приложил палец к губам: — Тсс. — Его хитрые глаза и улыбка не оставляли никаких сомнений, что всё произошедшее останется их общим секретом, и Гэро придётся разбираться в сложных переплетениях своих чувств самостоятельно. Возможно, эта ночь была чем-то, что он быстро сможет забыть и просто жить дальше. Возможно, однажды это к чему-нибудь приведёт, и Киносаки станет его главным токсином. Гэро улыбнулся и кивнул ему в ответ.