Триединство Тьмы

      Воздух в комнате стал настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Вспышки огня в камине выхватывали из полумрака переплетенные тела, блеск пота на коже и затуманенные глаза. Дима, зажатый между двумя самыми сильными энергетиками проекта, чувствовал, как его собственная сила плавится, уступая место чистому, первобытному инстинкту.       Влад, всегда любивший доминировать через провокацию, сейчас действовал с пугающей сосредоточенностью. Его руки, исписанные знаками, уверенно направляли Диму, заставляя того выгибаться и ловить ртом воздух. — Смотри на него, — приказал Влад, хватая Диму за подбородок и заставляя смотреть на Олега. — Смотри, как он хочет тебя уничтожить.       Олег не спорил. Его обычно сдержанные движения стали резкими, хищными. Он прижал Диму к столешнице, накрывая его тело своим, и Матвеев почувствовал, как по позвоночнику пробежал разряд тока. Это не была просто физика — их ауры сплетались в тугой, вибрирующий узел. — Мы оба здесь, Дим, — выдохнул Олег ему в самую шею, обжигая кожу горячим дыханием. — Никуда не беги.       Когда дело дошло до предела, всякая ирония Влада испарилась. Осталась только животная страсть. Дима чувствовал себя натянутой струной, когда его тело приняло их обоих. Это было на грани боли и высшего наслаждения — то самое двойное проникновение, о котором он боялся даже помыслить, теперь стало его реальностью. — Блядь… — Дима зажмурился, впиваясь ногтями в плечи Олега, в то время как Влад, находившийся спереди, не давал ему провалиться в беспамятство, накрывая его губы своими в тягучем, глубоком поцелуе.       В какой-то момент границы стерлись. Было непонятно, где заканчивается холодный расчет Череватого и начинается благородная ярость Шепса. Они двигались в едином ритме, словно совершали какой-то древний, запретный ритуал. Нецензурная лексика, которую они обычно использовали как щит, теперь стала их общим языком — грязным, честным, срывающимся с губ вместе с рваными стонами.       Дима ощущал, как его наполняют до краев. Это было чувство абсолютной заполненности — и физической, и ментальной. Влад со своей безумной стимуляцией руками и Олег с его мощными, уверенными толчками создавали для него мир, где не существовало «Битвы», не было прошлого и будущего.       Когда пик накрыл их всех троих почти одновременно, Дима закричал, срывая голос, а Влад и Олег лишь крепче вцепились в него, удерживая на этом краю. В тишине, наступившей после, было слышно только тяжелое дыхание и треск прогоревших дров. — Ну что… — первым подал голос Влад, утыкаясь лбом в плечо Димы. Голос его звучал непривычно мягко. — Кажется, мы только что официально прокляли эту столешницу.       Олег, не спеша отстраняться, прижал их обоих к себе, закрывая глаза. — Плевать на мебель. Главное, что мы наконец-то перестали врать хотя бы в этой комнате.       Дима чувствовал, как по щеке скатилась капля пота. Он был полностью опустошен, но впервые за долгое время чувствовал себя на своем месте. Между ними. С ними.