Статус кво

Шел пятый день. Дождь не прекращался. Серые тучи висели над Лондоном так низко, что казалось — протяни руку, и пальцы утонут в ватной взвеси. На душе у Гермионы было так же скверно, как и за окном. Капли барабанили по стеклам ее квартиры, по крыше машины, по асфальту, по плечам прохожих без остановки, без надежды на просвет. Аккурат ее занудежным мыслям, которые не удавалось прояснить ни спортом, ни алкоголем, ни сном. Она сидела на кухне, обхватив ладонями кружку с остывшим чаем. Взгляд в никуда. Перед глазами — экран нового смартфона, купленного несколько дней назад в ближайшем салоне связи. Тонкий, черный, блестящий, пахнущий пластиком и заводской упаковкой. Несчастливый. — Глотик, не сейчас … Живоглот терся о ее ноги, поднимал морду, требовал внимания. Гермиона машинально провела рукой по его рыжей спине — раз, другой, третий. Кот недовольно дернул хвостом — он чувствовал, что хозяйка не здесь. Что она за тысячу миль от этой кухни, от этого дождя, от него самого. Что она там — в чате, которого больше нет. Старый телефон отказывался включаться до самой встречи с мастером сервиса на соседней от ее дома улице. Там прощально мигнув экраном, он был возвращен в дрожащие пальцы Грейнджер под обреченный вздох очаровательного старичка, мол: «Отжил свое и восстановлению не подлежит. Сочувствую». Грейнджер оставалось только кивнуть, оплатить услуги и, уповая на чудо — купить через несколько минут новый мобильный. Как ни странно часть магии все же произошла — большинство контактов синхронизировалось — те, что хранились в облаке, на SIM-карте, в учетных записях. Также были реанимированы, будь они неладные — рабочие чаты, чат с Джинни и, мать его, с Роном. — Блятская шайтан-машина! С языка впервые за долгое время сорвалось ругательство, переданное ей по-наследству от деда. — Ну почему он?! В порыве гнева, Гермиона отправила чат с бывшим мужем в архив и, выдохнув, еще раз прошлась глазами по другим контактам. — Сучий потрох! — губы изрекли авторское изобретение Джинервы и руки буквально опустились. Его не было. Чат с ее хирургом исчез. Без имени, без номера, без истории переписки — ничего. Только смутное воспоминание о семи баллах, о его пальцах и том, как бы потенциально они могли принести ей удовольствие. — Боги, что я наделала… Или чего не сделала? Она ведь могла восстановить их связь. Достаточно было написать Джинни с простой просьбой напомнить ей еще раз номер «того хирурга». И тогда... И тогда что? Гермиона сжимала телефон в пальцах, открывала диалог с подругой, набирала «Привет, а ты не могла бы...» — и стирала. Стыд поднимался откуда-то из солнечного сплетения, липкий, удушающий. Что она ему скажет? «Простите, я разбила телефон»? «Не могли бы мы продолжить с того места, где вы просили меня кончить»? Воображение тут же рисовало его лицо — усмехающееся, снисходительное, — и ее передергивало. Он наверняка решил, что она испугалась. Что наигралась и сбежала. Что удалила чат намеренно. А может, он и не заметил ее отсутствия. Написал — не дождался ответа — удалил номер. Забыл. Для него это мог быть просто вечер, просто разговор, просто случайная наивная женщина, не знающая ласки мужчины уже много лет. А может и всю жизнь … Отвращение к самой себе удушающим кольцом сжимало горло. Настолько, что телефон становился тревожным триггером и во избежание сердечной тахикардии, Гермиона прятала его под подушку. Она убедила себя: если так случилось — значит, так и должно быть. Прошлый девайс разбился не просто так. Влага, удар, смерть — судьба, знак, вердикт — они не должны были продолжать. На душе от этого легче не становилось. Но тешиться самообманом было куда проще, чем бежать навстречу мнимому шансу найти «своего человека». … В то же время, в другой части Лондона, Драко сидел в своем кабинете и проклинал себя за самонадеянность. Он не знал ее имени, не знал города. Не знал даже точного названия конторы, где работала эта женщина с аватаркой Фемиды. Только то, что она адвокат. И что на ее профиле — богиня правосудия. Девять юридических контор в Лондоне использовали Фемиду в качестве логотипа. Двести семнадцать — по всей Англии. Драко пробивал одну за другой. Открывал сайты, вглядывался в лица сотрудников. Кучерявые шатенки попадались на каждом десятом фото, но была ли среди них та, чья шея была усеяна веснушками? Та, чей голос в его воображении звучал низко и насмешливо? Он не знал. Он ничерта не знал! Это бесило, и чем больше он искал, тем яснее понимал: шансов нет. На четвертый день он завис над клавиатурой, потер глаза, откинулся на спинку кресла. А вдруг с ней что-то случилось? Несчастный случай? Поскользнулась и ударилась головой? Удар током? Она могла умереть — и он никогда об этом не узнает. Эта мысль угнетала сильнее, чем осознание, что она просто исчезла. Драко ловил себя на том, что проверяет телефон каждые полчаса. В операционной — между винтами и пластинами, в ординаторской — между глотками остывшего кофе, дома — между ванной и постелью. Он тосковал. Отвратительное, выматывающее состояние, когда ничего не болит, но ничего не радует. Вечером пятого дня терзания позвонил Нотт. — Малфой, ты жив? Прикрыв веки, Драко сжал переносицу, ощутив как в уголках глаз будто скопился песок. Жжение от редкого моргания при втыкании в монитор компьютера было его вечным спутником на работе и даже дома. — Вроде. — Звучит не очень. Слушай, у меня к тебе дело. — Какое? — Завтра — «Золотое сердце»… «Золотое сердце» — ежегодное мероприятие, на котором мэр Лондона отмечал выдающиеся достижения профессионалов из разных сфер. Церемония проходила в главном банкетном зале мэрии — старинном здании с колоннами и лепниной, где когда-то заседал городской совет. Драко посещал мероприятие в прошлом году — его отделение получило грант на развитие. Тогда он стоял на сцене, принимал грамоту, улыбался в камеры. В этот раз, судя по-всему, пришел черед его друга. — Нет. Мужчина скуксился, сжимая картонный стаканчик и отправляя его в урну. Мимо. — Ты ведь недослушал, — Теодора его реакция позабавила. — Я итак знаю к чему ты ведешь. — Ты мой «плюс один», — в трубку наиграно хохотнули. — Поэтому гладь рубашку, зализывай свои «локоны Рапунцель» и пойдем с тобой распивать шампанское за сорок евро за бутылку. Нам срочно нужно отвлечься и расслабиться! Отвлечься… Малфой хмыкнул. И где Тео не прав? Каштановые волосы, веснушки на шее, изгиб спины…. Все эти дни он был одержим своей Фемидой. Еще немного и ему впору обращаться в психиатрию от навязчивости собственных желаний. Он должен был найти ее. Или сойти с ума. — Сорок евро? Ты льстишь нашей администрации… Максимум десять, и то с натяжкой… Решение было принято. — С меня бутылка виски и кусок двухдневной пиццы, — было слышно как Нотт аппетитно жует. Гад смаковал свою победу. Малфой обреченно вздохнул. — Только ради пиццы. — Оставлю ломти, на которых больше ананасов. Даже плесень с них соскоблю. — Мотиватор от Бога… В календаре нехотя сделали пометку:

Алкотрип

— Во сколько нас собирают?

***

Гермиона узнала о церемонии от Джинни за два дня. — Ты едешь, — заявила подруга, входя в кабинет без стука. — Я уже подтвердила твое участие. — Что? Куда? — «Золотое сердце». Тебя номинировали в категории «Юриспруденция». За прошлогоднее дело с корпоративным мошенничеством, помнишь? Грейнджер помнила. Два месяца работы, сотни страниц документов, три недели в суде. Она выиграла — и получила письменную благодарность от мэра. — Мне не хочется. — А мне плевать. Ты последние дни похожа на выжатую тряпку. Тебе нужно отвлечься, надеть красивое платье, выпить шампанского и пообщаться с живыми людьми вместо того, чтобы пялиться в свой телефон! И вот они сидят в ее спальне: Джинни колдует у нее за спиной, распутывая длинные каштановые кудри, а она тянет мартини из трубочки, то и дело поднося ее к губам подруги. — Ты как вареный овощ, — заявила Уизли без обиняков. — Спасибо, приятно слышать. — Я серьезно. Ты вымотана. И явно не работой. Гермиона молчала. Смотрела в свое отражение — бледное, с синяками под глазами, которые даже консилер не мог скрыть полностью. — Джин... — начала она и замолчала. — Что? — У меня был... разговор. С одним человеком. Мужчиной …По переписке. Джиневра замерла с расческой в руке. — Ого. Продолжай. Трубочка сюрпнула и остатки коктейля исчезли между обкусанных губ. — Мы... общались. Пару дней без остановки. А потом мой телефон разбился. И я потеряла чат. И теперь не могу найти его. Ну вот, она призналась. — Так найди! — Уизли икнула, явно не разделяя трагедию. — Кто это? Я знаю его? — Не думаю. Его фамилию... я забыла. Ты мне давала контакт, но... — Я? — девушка открыла новую бутылку вермута и замерла, занеся ту над их общим бокалом. — Я тебе давала много контактов. Ты про кого? Гермиона отвернулась к зеркалу. — Неважно. Наверное, не судьба. — Чушь! — Джинни обошла кресло, чтобы всучить фужер Грейнджер. — Чтоб ты и так быстро сдалась? — А что я ему скажу? «Извините, я потеряла наш чат, не могли бы вы написать первым»? «Мне очень понравилось, как вы описывали, что сделаете со мной»? Уизли присвистнула. — Так вот оно что. Порно-чат? — заговорщическое подмигивание. Гермиона одним глотком осушила бокал. — Я не хочу выглядеть как навязчивая дура. — Ты выглядишь как женщина, которая нашла мужчину, который ее заводит. Это называется «зрелая норма», Гермиона. А не навязчивость. Уизли пригубила прямо из горла и вернулась к расческе. Распутала очередной узел, принялась укладывать пряди в крупные локоны. — Слушай меня. Сегодня вечером ты будешь выглядеть так, что любой мужик в этом зале забудет, как дышать. А твой таинственный незнакомец, если он не идиот, найдется сам. А если нет — значит, не судьба, как ты и сказала. Согласна? Гермиона кивнула. Хоть кто-то из Уизли ее понимал. За прической последовал макияж — стрелки, дымчатые тени, нюдовая помада. Наведя условный марафет, Гермиона бережно вынула из чехла платье цвета слоновой кости, соблазнительно струящееся по ее изгибам и, привлекающее внимание открытой спиной до поясницы — ее любимая покупка на распродаже в Милане. — Ну как? Покружившись, Грейнджер покосилась на старательно натягивающую чулки подругу. — Чистый секс, — оттянув резинку на бедре, Джинни довольно завалилась на кресло, сгребя в охапку кота. — И кому такой алмаз достанется… … Драко выбрал классический черный костюм — идеальную посадку, безупречную линию плеч, черную рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами и запонки с инициалами. Нотт, подъехавший на такси к его дому, присвистнул. — Ты собрался кого-то охмурять? — Я собрался на скучную церемонию, где тебе вручат грамоту за выслугу лет и напомнят какой ты незаменимый в скобочках нет. — Я вообще-то старался. Ты мог бы быть повежливее, — ладони столкнулись в крепком рукопожатии. — Я мог бы вообще не ехать. — Не гунди Рапунцель, будет весело. Драко не ответил. Сел в машину, уставился в окно. Двадцать минут за коллективным спором с водителем о том, как лучше объехать пробку и зал мэрии встретил их морем света и гулом голосов. — А вот и ярмарка тщеславия. Драко взял бокал шампанского с подноса у официантки, огляделся. Высокие потолки, хрустальные люстры, лица — сотни лиц. Он чувствовал себя чужим среди этого парадного великолепия. Нотт сразу ушел здороваться со знакомыми, оставив его одного. Благо, к моменту их прибытия мэр, поддержав заунывного ведущего профессиональной лестью, начал приветственную речь. Малфой мысленно улыбнулся: полчаса и они будут свободны. Образование. Наука. Медицина. Нотт-таки получил свою награду под аплодисменты, вернулся к Драко, но почти тут же был позаимствован симпатичной дамой в красном. — Похоже, пицца и виски достанется не мне. Проводив друга взглядом, Малфой допил не самое вкусное шампанское и принялся пробираться к выходу. — В номинации «Юриспруденция» побеждает... Гермиона Грейнджер! Зал зааплодировал. Из первого ряда выплыла женщина. Стройная, высокая в платье цвета слоновой кости с открытой спиной. Ее уверенный шаг, еще один и Драко замер, изумленно следя за тем, как по светлой коже струятся каштановые витые пряди. Гермиона Грейнджер поднялась на сцену, приняла из рук мэра грамоту и букет белых роз. Повернулась к залу. Веснушки. Россыпь на скулах и переносице — те самые, которые он разглядывал на фото ее шеи, те самые, по которым хотел провести губами. Глаза — медовые, почти золотые, с длинными ресницами. Губы — тронутые нюдовой помадой, чуть приоткрытые в улыбке. Это была она. Та, кто снилась ему эти ночи. Та, чье исчезновение вывернуло его наизнанку. Она. Здесь. На сцене. Драко забыл, как дышать. Он смотрел на нее и не мог отвести взгляда. Как она держит микрофон. Как поправляет прядь волос, упавшую на лицо. Как улыбается залу — вежливо, профессионально, но без тепла. Внутри него все кипело. Эйфория — острая, почти болезненная; облегчение — она жива, она здесь, он нашел ее и страх — а вдруг она не обрадуется? Вдруг она намеренно удалила чат? — Добрый вечер, дамы и господа, — цепляющий по своему тембру голос. — Я благодарна организаторам за эту высокую честь и признание. Юриспруденция — не просто профессия. Это ежедневный выбор между правдой и выгодой, между законом и справедливостью. Я хочу поблагодарить свою команду, без которой ни одно дело не было бы выиграно. Мою помощницу Джиневру Уизли, которая держит мой график в узде и мое настроение — на плаву. Зал рассмеялся. Драко вместе с ним. Гермиона улыбнулась шире. — Я хочу поблагодарить своих клиентов, которые доверяют мне самое ценное — свою свободу, свою репутацию, свою жизнь. И я хочу сказать молодым юристам, которые только начинают свой путь... Она подняла глаза и запнулась. В последнем ряду, у левой колонны, стоял мужчина. Платиновые волосы, уложенные назад. Высокий лоб. Острые скулы. Он смотрел на нее и в его взгляде было что-то такое, от чего слова застряли в горле. Это … он. Ее хирург? Она сбилась на полуслове. Секундная пауза показалась вечностью. Сердце колотилось где-то в горле. Пальцы сжали микрофон так, что побелели костяшки. Боги … ей это снится и она принимает ожидаемое за действительность? Гермиона сглотнула. Собралась. Выдохнула. — ...я хочу сказать молодым юристам, — голос чуть дрогнул, — не бойтесь проигрывать. Иногда поражение учит большему, чем победа. Спасибо. Зал зааплодировал. Она кивнула, принимая овации. Но спустившись со сцены, сразу начала искать его глазами. — Неужели показалось? Она обошла зал. Протиснулась сквозь толпу. Заглянула в каждый угол. Его не было. Ни у колонны, ни у бара, ни у выхода в холл. — Джинни, — она схватила подругу за локоть, чуть не сорвав ее алую накидку. — Я поеду домой. — Что? Почему? Твоя победа же! — Голова болит. Поблагодари всех за меня. Не разбирая дороги Грейнджер вылетела из душного банкетного зала в пустой холл. Приток свежего воздуха позволил перевести дыхание. — Тебе просто померещилось… В который раз. Бормоча унылую мантру себе под нос, Гермиона дошла до лифта, и устало прислонилась плечом к холодной стене. Рука было потянулась к кнопке вызова, но из неоткуда возникшая мужская рука ее опередила. — Добрый вечер, — искусительный чуть низковатый голос. Гермиона судорожно сглотнула, улавливая приятно обволакивающий мужской парфюм с цепляющими древесными нотами. Мгновение, чтобы прийти в себя и она обратила внимание на самого смутьяна. Уложенные светлые волосы, бледная кожа, едва заметный шрам над верхней губой, прозрачно-серые с темными ободками вокруг радужки глаза. И взгляд — пронзительный, изучающий. — Добрый. Они смотрели друг на друга. Никто не представлялся и не спрашивал имен. Внутри Гермионы все дрожало — смесь страха, узнавания, желания и какой-то дикой, почти болезненной радости. Двери лифта открылись. Он пропустил ее вперед — легкое движение рукой, почти незаметное. Она зашла. Он следом. Двери закрылись. Кабина мелко завибрировала, опускаясь вниз. Мужчина стоял рядом, достаточно близко, чтобы она чувствовала его тепло. Он не смотрел на нее, а Гермиона предпочла пялиться прямо перед собой — на отражение в полированной стене, на их силуэты, такие чужие и такие правильные рядом. Она почти поверила, что они доедут до первого этажа в тишине. Почти. Когда кабина дрогнула на переключении скоростей, она почувствовала касание. Чужие пальцы осторожно, едва ощутимо провели по ее плечу, там, где начиналась открытая спина. — У вас очень красивая шея, госпожа Фемида. У Гермионы перехватило дыхание. Живот скрутило приятным спазмом. — И все же ей нужна диагностика, доктор. Он моргнул. Уголок в меру полных губ дрогнул. — Вы меня узнали. — А вы меня. — Когда вы вышли на сцену... я понял. — Я тоже. Когда увидела вас в зале. Он чуть наклонил голову. — Вы запнулись. — Вы меня отвлекли. — Извините. — Уже. Лифт остановился, но никто не вышел. Они стояли, смотрели друг на друга, и время текло мимо. — Драко, — он протянул руку.— Драко Малфой. — Гермиона, — она вложила свою в его ладонь,— Грейнджер. — Очень приятно познакомиться, мисс Грейнджер. — Взаимно, мистер Малфой. Он, не разжимая пальцев, потянул ее на себя, помогая покинуть кабину. — Мой телефон разбился, — озвучила и тут же полегчало. — Я потеряла твой чат. — Я так и понял. И искал тебя. — Нашел. — Нашел. Они улыбнулись почти одновременно. По-юношески счастливо. — И что теперь? — Гермиона смущенно сморщила нос. И почему она не догадалась поправить в уборной макияж… Драко же никаких изъянов во внешности этой пленительной женщины не видел. — Теперь, мисс Грейнджер, я предлагаю выпить вина и отметить твою победу над всеми юристами. И попутно обсудить, почему ты пропала на столько бесконечных дней. — Говорю же, телефон разбился. — Этого недостаточно. Юристы должны быть убедительнее. Грейнджер рассмеялась. — Хорошо, доктор. Докажу. Но сперва — вино.

***

Ночной Лондон только начал просыхать от затяжных дождей. Тучи рассеялись, открывая черное небо с редкими звездами — чудо для этого города, где свет фонарей всегда перебивает все, что выше крыш. Драко осторожно взял Гермиону за локоть. — Итак, вино, — она хитро ухмыльнулась. — Есть варианты где его раздобыть? В такой час нам его никто не продаст. — У меня есть план, — Малфой плутовски подмигнул, на что девушка наигранно закатила глаза. — Удивите меня, доктор. — Без проблем. Я хочу украсть бутылку. Она ошарашено уставилась на него. — Ты серьезно? — Абсолютно. Он воровато оглянулся по сторонам и потянул ее обратно к дверям мэрии. Грейнджер едва поспевала. — Ты спятил, — зачем-то прошептала. — Я романтик. Есть разница. Они проскользнули в боковой холл. Драко жестом подозвал молодого парня с разносом. Что-то шепнул ему на ухо, сунул в руку купюру. Официант кивнул, исчез на секунду и вернулся с бутылкой — темной, без этикетки, спрятанной под салфеткой и нарзанником. — Ты только что подкупил служащего, — констатировала Гермиона. — Я сделал пожертвование в фонд его хорошего настроения. — Ты сумасброден. — Я практичен. Он схватил ее за руку, и они выскочили на улицу — смеясь, запыхавшиеся, с бутылкой дорогого вина под мышкой. — Теперь — туда, — Малфой указал на круглосуточный супермаркет. — Зачем? — Легализовать алкоголь. Они забежали в магазин. Драко уверенно прошел к стеллажу с соками, схватил бутылку гранатового — ярко-красную, с дурацкой этикеткой про здоровье и витамины. — Сок? — Это наше алиби. На улице, устроившись у клумбы, Гермиона соучастницей держала бутылку вина, пока Драко опорожнял бутыль с соком. — В студенчестве. Мы часто воровали вино с банкетов. Это был ценнейший навык выживания. Гермиона искренне улыбнулась, поднося горлышко от красного для переливания. — Ты — преступник. — Я — хирург. Мы умеем открывать все, что закрыто. Темно-рубиновая жидкость плеснулась в новый безопасный сосуд, пахнущий терпкими зернами и свободой. — А теперь — самое главное, — Драко выполнил глоток прямо из горла. Замер, прикрыв глаза. Протянул ей. — Ты со мной, мисс Грейнджер? Гермиона переняла бутылку. Глотнула. Вино оказалось терпким, почти сладким, с привкусом вишни и чего-то еще, от чего тепло разлилось по горлу и спустилось в грудь. — Ты гений, — не без восторга заключила. — Рад угодить, — подбоченившись, Драко чуть боднул Гермиону в плечо. Та взаимно его толкнула. — Теперь мы респектабельны. Никто не догадается, что мы пьем дорогое бордо из-под сока. — А если спросят? — Скажем, что это гранатовый. С витаминами. Под ее смех он снял пиджак и накинул ей на плечи. Гермиона утонула в его запахе, который к ее довольствию теперь впитается и в нее. … Они пошли вдоль Темзы. Набережная в час ночи пустовала. Только редкие фонари отражались в черной воде — маслянистые блики дрожали на поверхности, расплывались, собирались заново. Силуэты спящих барж у берега покачивались на легкой волне, скрипели канатами, шептались о чем-то с рекой. Воздух здесь был другим — влажным, солоноватым, пахнущим свободой и тишиной. Гермиона сбросила туфли. Идти на каблуках по булыжнику было невыносимо — каждый камень впивался в ступню, норовя вывернуть щиколотку. Драко не стал переубеждать, не сказал привычное «надень обратно, простудишься», как делал Рон в их редкие прогулки. Он просто нагнулся и взял ее лодочки, протянув вторую руку для опоры. От касания, Гермиона почувствовала, как тепло перетекает с его кожи на ее, разливается по запястью, поднимается выше, к локтю, к плечу. Он ободряюще сжал ее пальцы. Она выдохнула. Рядом с ним идти было легко. — Ты всегда так заботишься о спутницах? — спросила она, покосившись на него. В голосе — попытка кокетства. — Только о тех, кто, восстановив телефон и зная, где взять мой номер, не написала. Она напряглась. Плечи под его пиджаком окаменели, пальцы вцепились в его предплечье. — Тебя злит это? Драко остановился. Высвободил руку, чтобы тут же накрыть ее ладонь своей. Но не сверху, а снизу, позволив ее пальцам улечься на свою кожу. И успокаивающе сжал. — Ничуть. Просто хочу разобраться. Она кивнула. Язык от правды стал неповоротливым, словно она забыла, как говорить. — Я испугалась, — выдохнула. Он посмотрел на нее — серьезно, без насмешки, без снисхождения. Свет фонаря упал на его лицо, высветил шрам над губой, сделал тени глубже. — Чего? — Что ты подумаешь, будто я навязываюсь. Будто мне было мало. Он не отвел взгляда от ее глаз — карих, почти черных с золотыми искрами от фонарей. — А тебе было мало? Она промолчала. Малфой по-доброму усмехнулся. Протянул бутылку. — На такие вопросы проще отвечать с допингом. Она не стала спорить. Взяла бутылку, запрокинула голову и сделала глоток. Драко приложился к горлышку следом, туда, где только что были ее губы. Этот маленький, почти незаметный жест заставил ее сердце биться чаще. — Я испугалась, что окажусь не той, кого ты ждешь. — В каком смысле? — В прямом. Мои фото — это одно. А я вживую — другая. У меня веснушки, которые я всю жизнь прятала... — Лично я от твоих веснушек без ума, — аккуратно перебил. — Я говорю слишком быстро и слишком много, — продолжила, проверяя. — Не вижу в этом ни единого минуса. Она крепче обхватила его предплечье, кутаясь в пиджак, в его запах — древесину, цитрусы, саму его кожу. — Я не умею флиртовать вживую, потому что всегда либо работаю, либо сплю. — А сейчас ты что делаешь? Она робко посмотрела на него снизу вверх. — Сейчас — пытаюсь не облажаться. Расстояние между ними сократилось до ширины ладони. Гермиона чувствовала его дыхание — ровное, теплое, касающееся ее губ. Драко медленно поднял руку. Пальцы скользнули к ее виску, к волосам, к уху. Подушечка большого прошлась по скуле, по россыпи веснушек, которую он разглядывал на фото, и о которой думал все эти дни. Гермиона затаила дыхание. Ей казалось, что если она выдохнет — он исчезнет. Растает, как сон, как чат, как все потерянные возможности. Ее ладонь сама накрыла его гладко-выбритую щеку. Мужчина закрыл глаза. — Я думал, что потерял тебя, — озвучил тихо. — Обзвонил все юридические конторы в городе. — Все девять? — Девять по Лондону. И еще больше тридцати по Англии. — Искал поди через аватарку Фемиды? Неплохо. Жаль, я одна из немногих у кого нет на сайте фото в портфолио. Предпочитаю отображать не внешность, а количество выигрышных дел. Драко прыснул. — Умная женщина — это страшно. — Страшно — это хирург, который ищет женщину без фото, но с познаниями анатомии ее шеи и челюсти. — И еще груди… Гермиона округлила глаза. Малфой как ни в чем не бывало пожал плечами: — Ты не оставила мне выбора. Пауза. — Боже, Малфой! Она заливисто рассмеялась, запрокинув назад голову. — Уже представила как ты … Ее губ внезапным порывом коснулись другие губы. Легко, невесомо, пробуя. Поцелуй длился всего секунду, но даже так, Грейнджер успела понять чего ей не хватало уже столько лет. — Знаешь,— сбивчивый вдох, — я чувствую себя школьницей, которая сбежала с выпускного вместе с главным школьным плейбоем. — Это комплимент? — мазнув кончиком своего носа по ее, Драко мягко отпрянул. — Это констатация факта. Гермиона позволила себя обнять со спины. Желанные ладони поглаживали ее живот, скользя по тончайшей ткани платья, едва скрывающей мурашки и вставшие от холода соски. — У мужчины с твоей внешностью и такими пальцами не может не быть богатой истории. — Богатой? — макушки коснулся опаляющий теплом смешок. — Гермиона, я был ботаном до мозга костей. — Не-ет! — Да! Худосочный зануда с очками в массивной оправе. А в старших классах еще и брекеты добавились. К своему стыду я начал нравиться девушкам только в университете. Да и то популярность пришла не сразу. — Не может такого быть! — Гермиона не сильно ущипнула Малфоя за запястье. Тот шумно чмокнул ее в шею. — Если бы. Я был главным зубрилой на потоке. Первым приходил на лекции, последним уходил из библиотеки. У меня до сих пор хранится пропуск в читальный зал. — У меня тоже, — девушка хохотнула. — Я жила в библиотеке. — Мы могли встретиться. — Я училась в Гарварде. — Ладно, не могли. Я закончил Оксфорд. Два бывших ботаника встретились взглядами и… тут же поморщились. Дождь начался внезапно. Редкие капли тут же переросли в ливень. Как в старых фильмах — не вовремя, не к месту. Гермиона взвизгнула, прикрывая голову рукавом. Драко схватил ее за руку. — Бежим! Они мчались по мокрой брусчатке, смеясь, перепрыгивая лужи. Платье промокло в секунду, волосы прилипли к лицу. Гермиона хохотала — громко, свободно, выдыхая винные пары и давнюю тоску. Драко смеялся рядом. Бутылка с вином — их драгоценное бордо — была зажата у него под мышкой. Он первым заметил навес у входа в отель. Старое здание, кованые решетки на окнах. Драко потянул Гермиону за собой, и первой подтолкнул ее под козырек. Они стояли, тяжело дыша, мокрые до нитки, но до дрожи заряженные энтузиазмом. — Ты похожа на … утопленницу, — выдав сомнительный комплимент, Малфой поджал губы. — На совершенно обворожительную и сексуальную утопленницу. — Мистер Малфой… — Грейнджер по-напускному жеманно откинула с плеч прилипшие волосы, хлестко задев ими мужской подбородок. — А ты похож на кота, которого искупали против воли. Малфой усмехнулся, сморщив нос от щекотки. Окинул взглядом вывеску отеля. — Знаю, что это наглость... — Ключевое слово «наглость»? — Я предлагаю снять номер. Чтобы обсохнуть, выпить вино в тепле и продолжить разговор, который мы не закончили. Она смотрела на него. Вода стекала с его волос, с бровей, с подбородка. — Хорошо, — иначе быть не могло. — Но за номер плачу я. — Исключено. — Я всегда плачу за себя. Мужчину передернуло: — У меня к твоему бывшему мужу назрела масса вопросов … Он шагнул к входу, придержал тяжелую дверь. Гермиона вошла первой. Ресепшен был пуст. Только ночной портье — пожилой мужчина с усами — поднял глаза. — Доброй ночи. Нам нужен номер.

***

Просторный номер был залит мягким светом ночного Лондона. Панорамные окна во всю стену открывали вид на Темзу — мрачную змею, бесшумно ползущую вдоль спящего города. Пентхаус оказался огромным. Гостиная с диванами цвета слоновой кости, уютные кресла-качалки у камина, барная стойка из черного дерева. В углу томился гигантский лакированный рояль, а с потолка с лепниной свисала роскошная люстра, готовая озарить комнату тысячью мерцающими огнями. Драко закрыл дверь. Щелчок замка разрезал густую в своей интимности тишину. — Ты снял пентхаус, — Гермиона завороженно смотрела в окно. — Снял. Она повернулась к нему. Платье прилипло к телу, ткань стала прозрачной там, где промокла. Волосы тяжелыми кудрями падали на грудь. Нимфа. — Ты не должен был. — Я хотел. Она не ответила. Вновь отвернулась к панораме. Драко подошел сзади. — Можно? Она молча кивнула. Крепкие руки невесомо легли ей на плечи. Вдох. Одна ладонь скользнула вниз, к предплечью, пальцы обвили ее запястье. — У тебя учащенный пульс, — пробивающий шепот. Гермиона плотней сжала бедра. — Я волнуюсь. — Я тоже. Поцелуй в основание ее шеи. — Я скучал, — влажная линия от губ в сторону плеча. — Ты даже не представляешь, насколько. — Представляю, — девушка рефлекторно подставилась под новую россыпь возбуждающих касаний. — Неделя без сна. Я думала, что схожу с ума. — Это безумие, — Драко прихватил мочку ее уха. — Мы видели друг друга вживую чуть больше двух часов назад. А я готов стоять на коленях перед тобой до самого утра. И снова, и снова. — Драко… Она повернулась в его объятиях. Посмотрела в лицо. Серые глаза — близко, очень близко. Она провела пальцами по скуле, по губам, по подбородку. Поцелуй. Малфой прильнул, не спрашивая, не пробуя — сразу глубоко, жадно. Гермиона ответила, обхватив его за шею. Пальцы запутались в его волосах, мокрых, холодных, пахнущих дождем и тем особенным ароматом, который она запомнила навсегда. Он вел ее к кровати, не отрываясь от губ. Шаг. Еще шаг. Она споткнулась о ковер — он поддержал, не дал упасть. Ладонь на пояснице, прижала ее к себе. Они упали на покрывало. Безотрывно покрывая ее кожу россыпью поцелуев, Драко помог ей снять тяжелое платье. Пара жестов и набрякшая ткань глухо улеглась на пол, оставляя Гермиону в кружевном белье — мокрую, дрожащую. — Иди ко мне. Мужчина увлек ее в объятия. — Ты уверена, что хочешь этого? Он взял ее за подбородок, поднял лицо. — Меньше слов, больше дела, доктор, — Гермиона потянула его к себе. — Мы ведь не завершили то, на чем тогда остановились… Влажный звук сходящихся губ. Тихий стон и Грейнджер вторглась языком в его рот, вызвав встречный хрип. Руки сами скользнули вниз — по его груди, по животу, к паху. — Не торопись, — ее запястья перехватили, настойчиво углубляя поцелуй. — Сперва… Он накрыл ее грудь ладонью — тяжелую, теплую. Сжал. Провел большим пальцем по соску. Тот мгновенно откликнулся, заманчиво затвердевая. Плоть чуть сжали. Оттянули. Грейнджер выдохнула, прикрывая глаза. — Смотри на меня, — вокруг второго соска сомкнулись пальцы, срывая новую порцию блаженного стона. — Вот так…. Излучив самодовольную улыбку, Малфой наклонился и вобрал сосок в рот. Медленно втянул, со вкусом причмокнул, запуская по коже новую волну мурашек. Женские пальцы вцепились ему в волосы. Он переключился на вторую грудь, наслаждаясь тем, как Гермиона выгибалась под ним, подаваясь навстречу. — Пальцы, — стеснение затмилось вожделением. Девушка сжала внутренние мышцы. — Войди пальцами. Пожалуйста. Он послушался. Одна рука осталась на груди, вторая скользнула вниз, между ее бедер, раздвигая набухшие складки и размазывая обильную смазку. Малфоя будто лихорадило. Чем дальше они заходили, тем меньше шансов было все остановить. Он ввел один палец. Легко, без сопротивления. — Еще, — томный вздох. Второй. Еще теснее — ее стенки сжимались, обволакивали, не хотели отпускать. Гермиона стонала, запрокинув голову и приоткрыв опухшие губы. Ее бедра сами двигались навстречу его руке, ловя каждое движение. Драко завороженно смотрел на нее — растрепанную, красивую, с закрытыми глазами. — Какая податливая … Разведя ее бедра шире, он устроился между ними. Поцелуй в липкий от возбуждения лобок и широкая, теплая поверхность его языка накрыла клитор. Гермиона вскрикнула. Тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в его волосы, притягивая ближе. — Да… Он лизнул снова — снизу вверх, от входа к клитору, чувствуя ее солоновато-терпкий вкус и задевая носом пульсирующую плоть. — Ты даже не представляешь, как я это хотел. — Представляю, — Грейнджер подмахивала верткому языку, не без удовольствия вжимая довольное лицо себе между ног. — Прошу, не останавливайся. — И не подумаю. Так на чем там оборвалась наша переписка? Он втянул ее клитор в рот, одновременно двигая пальцами внутри. Чередуя интенсивность давления, Малфой беззастенчиво глотал ее смазку, издавая звук, напоминающий мычание, от которого Гермиона стонала еще громче. — Господи... — она вцепилась до белых костяшек в простынь. — Так меня еще не называли. Согнув фалангу пальца Драко настойчивее надавил на нужную точку. Девушка конвульсивно дернулась, сжав от подкатывающей волны пальцы ног. — Драко, я сейчас... — слова сбивались на хрип. — Пожалуйста... Он чувствовал, как ее мышцы пульсируют вокруг него, как она стекает по его языку, по подбородку, по руке. А потому не останавливался пока ее последняя судорога не утихла, пока она не обмякла на кровати, тяжело дыша. — Ты... — слов не находилось. — Знаю. Поцелуй в основание ее живота и Малфой навис над ней, опираясь на локти. Ее глаза были закрыты, губы приоткрыты, на щеках — румянец. — Гермиона, посмотри на меня. Она лениво размежила веки. Посмотрела на него с той сладкой истомой, от которой его член сжался. — Ты прекрасна, — блестящие от ее оргазма губы изогнулись в улыбке. Грейнджер потянулась к ним, разделяя собственный вкус и дыхание. — Я хочу тебя. — Перевернись, — бедро властно сжали. Пришел черед слушаться ей. Предвкушая свою самую влажную фантазию она легла на живот и подняла бедра. Не дожидаясь новых указаний — сама вытянула руки вперед, ухватилась за балясины резной спинки кровати. — Что же ты со мной делаешь? — Малфой плотоядно оскалился, оглаживая порозовевшие доли ягодиц. — Как что? Совращаю, — к его паху настойчиво подались, вжимаясь в налитый член. Драко зашипел и любовно шлепнул нежное бедро. Гермиона тут же издала нервный смешок. — Держись крепче, Грейнджер. Он развел ее ягодицы. К большой неожиданности Гермионы провел языком от клитора, по промежности, до ануса. Гермиона вздрогнула. — Дразнишь? — Готовлю. Он провел головкой по ее половым губам. Она задрожала, бедра сами подались назад, пытаясь насадиться. — Не спеши. — Не изводи. Драко вынул из кармана наспех стянутых брюк — презерватив. Медленно раскатал его по внушительному стволу. Гермиона смотрела на него через плечо — глаза затуманены, губы приоткрыты. — Роскошно выглядишь, госпожа Фемида. — Пожалуйста! Я больше не могу ждать! Он вошел. Не спеша. Сантиметр за сантиметром. Ее тугие стенки сопротивлялись, едва не доводя его до скоропалительного финала. — Боже … — Больно? — прошептал, целуя в основание шеи. — Восхитительно! Просто немного надо привыкнуть… — Еще немного… Он вошел до конца. Замер сжимая и разжимая ягодицы. Пульс бился в головке, в пальцах, в висках. Она дышала тяжело, с каждым выдохом сжимаясь вокруг него. — Гермиона? — Да! Он почти полностью вышел, оставляя позади тянущую пустоту. И не успела Грейнджер разочаровано всхлипнуть, как из горла вырвался протяжный звук от резкого толчка до сладко-болезненного упора. — Да, — проскулила на грани реальность. — Блять, да… Драко зажмурился, мысленно разделяя ее порыв. Он начал двигаться. Ритмично, жестко, вбиваясь в нее с каждым толчком. Хлюпающие звуки ее смазки разносились по комнате пошлым эхом, подстегивая его сорваться на развязный ритм. Драко наклонился, лизнул ее плечо, прикусил — не больно, но так, чтобы остался след. Гермиона выгнулась, подаваясь назад, навстречу ему. — Грейнджер, ты моя … — Твоя… Он запрокинул ее голову назад за волосы, впился в губы — целовал глубоко, жадно, втягивая ее язык в свой рот. Она отвечала, не отставая, кусала его нижнюю губу. Рука скользнула на ее грудь, чтобы стиснуть сосок. Гермиона захныкала ему в рот. Фрикции стали глубже, чаще, отчаяннее. Их бедра двигались в идеально подстроенном такте. — Я… — Можно… Тело Грейнджер захватил очередной спазм удовольствия — до поджимания пальчиков ног от удовольствия и зажмуривания до белых мушек. Драко, уткнувшись лицом в ее плечо, чувствовал, как она сжимается вокруг, взаимно переживая долгую, выстраданную эйфорию. Когда оргазм растекся по мышцам приятной усталью, они в свободной позе распластались по всей постели. — Я не могу двигаться, — Гермиона погладила основание своего живота, аккурат рядом с лежащей пятерней Малфоя. — Я тоже. — Это было... — Лучше, чем я представлял. — А ты представлял? — Каждую ночь. Как ты выглядишь. Как звучишь. Как пахнешь. Твой вкус. Она усмехнулась, уткнувшись в его плечо. — Да ты поэт. — Скорей, вынужденный романтик. Он невесомо погладил ее по спине, едва касаясь позвонков. Она блаженно мурлыкнула. — Я хочу в душ, — зевнула в его грудь. — Я с тобой. — Хватит сил? — Ради тебя — найду. — И я, дура, еще оттягивала поход к хирургу…

***

Утром Гермиона проснулась от того, что солнце било прямо в лицо. Она зажмурилась. Попыталась укрыться — но поняла, что лежит на чем-то теплом и твердом. На руке Драко. Он не спал, смотрел на нее. — Доброе утро, — голос хриплый, сонный. Идеальный. В нос приветственно чмокнули. — Доброе. Гермиона сладко зевнула, потянулась и, не стесняясь наготы приподнялась, опираясь на локти. Посмотрела на него сверху вниз. Волосы упали на его лицо. — Сначала вопрос. — Какой? — Ты будешь меня искать, если я снова исчезну? Он нахмурился, сведя темные брови к переносице. — Буду. И найду. — Хороший ответ. — Для адвоката? — Для мужчины. Он притянул ее к себе, поцеловал. — Гермиона, — практически не отрываясь от губ. — Мм? — Как насчет… — Утреннего секса? — взгляд невольно обратился к натянутому на его паху покрывалу. Малфой прыснул от смеха и порывисто сгреб ее в охапку, зарываясь носом в макушку. Глубокий вдох. — Секс — это следующий пункт в моем графике. Но сперва… Грейнджер зажмурилась, подставляясь под распаляющие поцелуи. Что бы он ей не предложил: ее ответ будет очевидным. — Мисс Грейнджер, обменяемся контактами?