Школьные будни

В раздевалке первого этажа всегда пахло резиной и влажным деревом. Сезон дождей ещё не наступил, но воздух уже стал плотнее, тяжёлее, и уличные туфли, оставленные в металлических ячейках, медленно набирали в себя утреннюю сырость. Юки аккуратно поставил свои лоферы в отведённую ему секцию, достал пару сменных убаки и, как всегда, проверил, ровно ли они стоят. Не из перфекционизма. Просто так ему было спокойнее. Ему было шестнадцать. Второй год старшей школы. Юки не выделялся ни ростом, ни громкостью, ни особыми талантами, которые обычно обсуждают в учительской. Он умел слушать, вовремя кивать, сдавать работы на день раньше срока и не занимать лишнего места в классе. Его одноклассники считали его «тихим, но надёжным». Учителя ставили галочки напротив его имени в списках посещения без лишних вопросов. Юки устраивало такое положение вещей. Оно не требовало объяснений. Он поднялся по лестнице, придерживаясь правой стороны, чтобы не мешать тем, кто спускался. Коридоры уже гудели: перекличка, скрип стульев, обрывки разговоров о вчерашнем тесте по математике и предстоящем спортивном фестивале. Юки прошёл к своему месту у окна, положил сумку под парту и достал из кармана бледно-голубой блокнот. Внутри были не стихи и не дневниковые записи, а схемы расписания, списки книг из библиотеки и наброски школьных дворов в разное время суток. Он не считал это творчеством. Скорее способом удерживать день в рамках. На первом уроке учитель истории говорил о периоде Эдо, монотонно перечисляя даты. Юки записывал, поправляя очки, когда они сползали на переносицу. Через открытое окно доносился звук мяча, отскакивающего от асфальта на спортивной площадке. Кто-то из баскетбольной команды отрабатывал броски после уроков, хотя до звонка оставалось ещё три четверти часа. Юки не отрывал глаз от тетради, но машинально отметил про себя: шаг лёгкий, ритм неровный, скорее всего, правша. На перемене к его парте подошёл одноклассник, Сакамото, с просьбой одолжить линейку. Юки молча протянул её, следя, чтобы угол не поцарапал поверхность стола. Сакамото бормотал что-то про домашнее задание по физике, потом вдруг улыбнулся и сказал: — Кстати, ты видел, как Куросава-кун из второго «Б» вчера на физкультуре мяч в корзину забросил? Говорят, он даже в команде не состоит, а тренера уже просят зайти на просмотр. Юки кивнул. Имя ничего не значило. Фамилия Куросава встречалась в расписании только на листе с результатами промежуточных экзаменов, висевшем у доски объявлений. Место в середине списка, аккуратный почерк, подпись учителя красными чернилами. Когда прозвенел звонок на обед, Юки спустился в столовую, взял поднос с рисом, мисо-супом и жареным лососем, нашёл свободный стол у дальней стены. Он ел медленно, не торопясь, привычно отодвигая палочки в сторону, когда глотал суп. Через стеклянную дверь, ведущую во внутренний двор, было видно, как несколько учеников перешли на бег, спасаясь от первых крупных капель. Небо затянуло ровным серым слоем. Дождь не обещал быть долгим. Просто освежающим. Юки вытер руки салфеткой, сложил её ровно и убрал в карман. В коридоре, когда он возвращался в класс, мимо прошли старшеклассники в расстёгнутых пиджаках, смеясь над чем-то своим. Один из них, высокий, с тёмными волосами, задержался у автомата с напитками, доставая монеты. Он вернулся к парте, открыл учебник по литературе и приготовился к следующему уроку. В блокноте на последней странице остался пустой квадрат. Юки не стал его заполнять. День шёл своим чередом, как и должен был идти в шестнадцать лет: ровно, без спешки, с мягким шумом страниц и далёким звуком мяча, который всё ещё стучал где-то за окном.