Часть 9. Руна.
4 мая 2026 г., 10:33
Я подхожу к жалкому, всхлипывающему мужчине, надеясь хотя бы получить какие-нибудь ответы, прежде чем он истечет кровью.
— Кто-нибудь еще знает, где ты?
Сейчас он говорит бессвязно, бледный, зубы стучат, он дрожит на траве. Как он еще не впал в шок, мне совершенно непонятно. Когда он не пытается ответить, я прижимаю его голову к земле подошвой своей ноги, и его сил хватает лишь на то, чтобы перевести взгляд на меня.
— П-п...
— Её отец. — Я задаю более важный вопрос: — Знает ли он, что она пропала? Ищет ли он её?
— Н-н-н... — Голова мужчины почти не двигается под тяжестью моей ноги, но я принимаю это за нужный мне ответ.
— Хорошо. Прикончи его, Чубакка.
По моей команде его глаза увеличились вдвое, но вместо того, чтобы сожрать, Чубакка выплюнула наполовину съеденную руку обратно на умирающего.
— Вот видите! — я резко оборачиваюсь к Мери, — Вот о чём я говорю.
Выражение её лица меняется от абсолютного ужаса к веселью, по его чертам разливается лёгкость, и на лице появляется улыбка. Она подходит к Чуи, переступая через Уильямса, как будто его здесь и не было. — Это потому, что она ест не от голода.
— Что ты имеешь в виду? — Я слишком невежественна в вопросах, касающихся растений, чтобы понять, и я недостаточно знаю о содержании домашних животных, чтобы следовать её логике.
— Она тебя защищала. — Мери поднимает руку и нежно поглаживает внешнюю поверхность мухоловки.
Чуи мурлычет, довольная тем, что её наконец-то поняли.
— Черт возьми, — смеюсь я, — я знала, что ты моя хорошая девочка.
— Мне нужно, чтобы ты перестала это говорить. — Голос Америки потихоньку затих.
— Хм? — Мое замешательство длится всего секунду, прежде чем мой взгляд приковывается к ее губам, где нежная розовая кожа мучается под белыми зубами.
При резком вдохе её грудь поднимается, щёки ярко-розовые.
— Ах, — усмехаюсь я, и на лице моей другой послушной девочки тоже появляется улыбка, — а тебе тоже нужна похвала?
Лицо Мери краснеет, речь сбивается с толку, но она не произносит ни слова. Я сокращаю расстояние между нами, прижимаясь лбом к её лбу и обнимая её за талию.
— Ты так хорошо справилась, малышка, — шепчу я ей на ухо, из её сомкнутых губ вырывается тихий стон. — Я так горжусь тобой, моя маленькая ведьмочка.
Последнее слово заставляет её ахнуть, на щеках появляются ямочки, но лишь на секунду, потому что она изо всех сил пытается сдержать улыбку.
— Я не знаю, кто заставил тебя почувствовать, что ты не можешь улыбаться, смеяться или быть собой, не испытывая при этом неловкости, но теперь этому придет конец, со мной. Поняла?
В ответ она тихонько согласно произнесла мне в ухо: — Поняла.
Сменить тему — это последнее, чего мне хочется, особенно когда она так взволнована одними лишь моими словами. Я отчаянно хочу увидеть, какую ещё реакцию я смогу у неё вызвать, но слишком много неотложных дел требуют нашего внимания.
— Нам нужно избавиться от твоей машины и его развалюхи, прежде чем твой отец узнает, что тебя нет.
Она смотрит в лес, глаза ее блестят от слез. — Он первым заметит отсутствие Уильямса.
Я качаю головой, желая, чтобы была возможность вернуться в прошлое и исправить тот ущерб, который её семья нанесла её самооценке.
— Потому что он идиот. Давай утопим его шикарную машину на дне пруда в соседнем штате. Может, тебе станет лучше.
Наконец, на ее лице появляется искренняя улыбка.
— Что же нам с ним тогда делать?
Я пожал плечами: — Не знаю, этот парень мне очень напоминает удобрение для растений.
— Я серьёзно! — смеётся она, игриво толкая меня.
— Я серьёзно, ты же сказала, что ей нужны питательные вещества, верно? — спрашиваю я.
— Да... — Она нахмурила брови, между ними образовалась морщинка.
— Так что давай сделаем удобрения. — Моя ухмылка злобная, потому что, когда дело доходит до хорошо продуманной мести, нет ничего приятнее.
— Ей нужна кровь, а у него её более чем достаточно.
***
Мне едва исполнилось пятнадцать, когда моя наставница впервые привела меня в эту хижину, место, куда, как она её называла, могла сбежать любая ведьма. Она принадлежала её семье на протяжении многих поколений, и она, не желая продолжать свой род, считала меня лучшей заменой. Тогда я была всего лишь подростком, подавляя боль от потери родителей в автокатастрофе. Я скиталась, надеясь избежать преследования социальных служб достаточно долго, чтобы не попасть в приёмную семью до восемнадцати лет. — Как вы с ней познакомились — с твокй наставницей? — спрашивает Мери, когда я провожу её ф за дом, к огороду. Поляна, некогда представлявшая собой четко очерченное кольцо вокруг участка, теперь заросла и запущена временем и отсутствием внимания со стороны людей. Окружающий лес грозит захватить территорию, молодые деревья растут слишком близко к грядкам. Их корни угрожают повредить результаты многолетней кропотливой работы, словно игнорируя мозоли на руках, благодаря которым это место стало таким, каким оно есть сейчас. Ему бы не помешало еще немного человеческого внимания. — Лесса застала меня попрошайничающей перед кондитерской, пытавшейся уговорить прохожих заплатить пять долларов за гадание на картах Таро. — Она спросила, занимаюсь ли я мошенничеством, чтобы выжить, или выживаю за счет мошенничества. Тогда я не понял вопроса, и до сих пор не уверен, что понимаю. В ту ночь она увидела одиночество в моей душе, по крайней мере, так она говорила. С того дня она стала моим наставником. — Она научила меня всему, что знала, от установки алтарей и манифестации до наложения сглазов и снятия порчи. Мери молчит, только ждет продолжения. — Я была той надоедливой ответственностью, которая ей совсем не нужна была. В Лессе не было ни капли материнских чувств, она скорее была старшей сестрой, понимаешь? Но я взвалила на нее бремя родительства. — Я делаю вдох, чувствуя, как боль от воспоминаний о ней всплывает на поверхность, словно старая татуировка, отклеивающаяся от моей кожи. — Я уверена, она не считала тебя обузой, она приютила тебя, потому что хотела. — Голос Америки слишком мягкий, слишком заботливый, слишком полный доброты, чтобы я могла сделать что-либо, кроме как разорвать его на части. Она остановилась, но я все еще иду. — Хэй. — Её пальцы обхватывают мое запястье, не давая мне идти дальше. — У тебя был человек, который выбрал тебя и выбрал любить тебя, и я думаю, это действительно что-то особенное. Я вытираю слезу тыльной стороной ладони, прежде чем она успевает упасть. — Я уверена, что она хотела, чтобы это было лишь временным явлением, но я не поняла намека. Ведь именно ей приснился «Портал», понимаешь? Я пыталась осуществить мечту Лессы после ее смерти, но даже это у меня не получилось. — Руна. — Америка крепче сжимает меня в своих объятиях. — Она любила тебя, я знаю, потому что она не была твоей кровной родственницей, и она оставалась с тобой. Это было не из чувства долга. Не порти воспоминания о вашем совместном времени, вкладывая слова в уста умершего человека. Я видела её серьёзный вид, и я благодарна за это. Я слышу, что она на самом деле говорит, и, наконец, доношу до неё истинный смысл. Лесса была сама по себе, она была воплощением колдовства, она была божественной женственностью, она была кармой, она была... моей подругой. И она оставила мне свой дом, чтобы он стал моим. Теперь это наше. — Черт возьми! — шок, выраженный Мери, выводит меня из грустных мыслей.
