Часть 11. Руна.
5 мая 2026 г., 09:48
Солнце так ярко светит сквозь шторы, что я забываю, как годами умоляла Лессу купить мне плотные шторы, чтобы я могла спать дольше восхода солнца.
— Ты должна вставать с восходом солнца, — говорила она, уже на рассвете по колено в работе.
— Как ты относишься к яйцам на завтрак? — Голос Мери слишком весел для этого раннего утра, и я издаю обречённый стон, осознавая, что каким-то образом оказалась привязана к еще одной любительнице ранних подъемов.
Теперь я никогда не получу эти шторы .
— Поспи еще хотя бы два часа, — говорю я ей, бросая подушку в сторону открытой двери.
Она хихикает, и этого смеха достаточно, чтобы поднять мне настроение и изменить ход утра. Мери стоит у двери спальни, с лопаткой в руке и крошечным фартуком, который прикрывает только юбку ее платья.
Я даже не знаю, где она нашла эту вещь.
— Я не собиралась тебя будить, но Чуи так сильно лает на улице, не понимаю, как ты могла это проспать.
Наконец-то до моего носа доносится запах яиц — последний штрих, окончательно выводящий меня из сонливости. В животе урчит, вспоминаются только перекусы в дороге за последние двадцать лет... Четыре часа сильно меня измотали, и чувство голода стало невозможно игнорировать.
— Мне кажется, я могла бы съесть автобус, — потягиваюсь я, скатываясь с кровати.
Когда я открываю окно, чтобы впустить свежий воздух, я слышу, как мое растение плачет — отчаянный, мучительный звук, который трогает до глубины души.
— Сколько тут яиц! — смеюсь я, глядя на буфет, выставленный на столе.
— Я съела всю дюжину, хочу вернуться в город и купить настоящих кур. — Она широко улыбается.
— Полагаю, это один из способов создать спрос, — смеюсь я, с восхищением глядя на уже накрытый стол, который меня ждет.
Завтрак у Мери восхитителен, а вот голодна ли я или она просто отличная повариха — это я пойму позже, когда мои суждения не будут такими предвзятыми. Яичница-глазунья и омлет — это перебор, но когда в конце ничего не остаётся, признаю, жаловаться не на что. Пусть она берёт своих кур. Блинчики пышные и маслянистые, хрустящие по краям и идеальной высоты. Даже сок на вкус свежее, чем обычно, что вряд ли она может сделать, потому что она не может контролировать рост апельсинов.
Нет, я думаю, это просто ощущение, которое возникает, когда ты с правильным человеком.
После завтрака мы отправляемся к котлу, и дополнительное время, которое он потратил на приготовление, определенно помогло мясу легко отделяться от костей. Это занимает некоторое время, но вместе мы можем очистить все кости, запечь их и высушить до состояния порошка.
Остаток дня мы проводим, выкапывая яму для Чуи, нашей милой девочки, которая радостно воркует, наслаждаясь возможностью свободно пускать корни и расти без ограничений. В яму высыпаем горшок с суповой массой Уильямса, питая почву вокруг, прежде чем засыпать корни землей.
— Она выглядит такой счастливой! — сразу заметила Мери и почесала Чубакку под ловушкой.
Большая часть растения за ночь почернела, мясистые части сморщились и засохли. Если бы не Мери, я бы сошла с ума, меня бы мучила тревога, и я бы умерла от беспокойства за своё растение. Но она здесь, крепко держит меня за руку и говорит, что всё будет хорошо.
Я ей верю.
Как только Чуи освоится в земле, она достает ящик со свежеиспеченными костями, выбирает бедренную кость и бросает ее в блендер с несколькими стаканами воды.
Сероватая жидкость выглядит непривлекательно, но Чубакка приходит в восторг, как только её выливают на землю.
Ловушка извивается и опускается на землю, словно пытаясь зарыться в листья, как кошка, кружащая вокруг своей лежанки в поисках идеального места для отдыха.
А потом она замолкает, за все четыре месяца, прошедшие после затмения, она затихает как никогда.
— Всё будет хорошо, — шепчет Мери, словно зная, как сильно мне нужна поддержка.
Всё будет хорошо.
Потому что мы есть друг у друга.
