À la guerre comme à la guerre

***

Гермиона

      Гермиона понеслась в палатку, не давая чужим рукам её остановить. Рон лежал на носилках — ей не нужно было подходить ближе, чтобы понять: это конец. Чернота уже почти дошла до его носа. Она не раз уже хоронила людей с этим недугом. Проклятие, разработанное Лордом, буквально заставляло человека медленно, но верно превращаться в камень. Контрзаклинания у этого ужаса не было, поэтому приходилось просто сидеть и смотреть, как человек постепенно и мучительно прощается с жизнью. Когда кольцо впилось в её палец, Гермиона уже знала, кого увидит, но в душе твердила себе, что это не так. — Гермиона, это тебе. Если с тобой что-то случится, то я узнаю и спасу тебя. Пожалуйста, никогда его не снимай, — проговорил тогда Рон. Это было в его первую миссию. Они расставались тогда впервые. В последнее время у них не всё было гладко, но, Мерлин, она любила его всем своим сердцем с третьего курса. Она просто не представляла свою жизнь без веснушчатого лица и васильковых глаз, дарящих ей хотя бы отблески надежды, что всё обязательно будет хорошо. Гермиона не могла на это просто смотреть, ей нужно было что-то предпринять. Она видела, как это проклятие забирало Колина Криви. Гермиона тогда пыталась варить отвары, читала запрещённую литературу из поместья Блэков, но выхода не было. Пострадавшего всё равно ждала смерть. Размышляя об этом, Гермиона вдруг осознала весомое отличие от всех предыдущих случаев. Тогда рядом с ней не было кого-то, кто был по другую сторону баррикад. Малфой. По слухам, именно его ненормальная тётка создала это чертово проклятие. Гермиона выскочила из палатки и стала стремительно искать Малфоя поблизости. — Где Малфой? — закричала она, не выдержав. Гермиону трясло, она не знала, что ей делать. Веры в то, что Малфой поможет, было мало. Эти двое никогда не ладили, Рон буквально на дух его не переносил, но у неё не было времени разбираться — оставались минуты, пока проклятие дойдёт до носа. Малфой сам вышел к ней из толпы шныряющих и напуганных членов Ордена, столпившихся около импровизированного медпункта, глядя на всё происходящее расширенными глазами. — В чём дело, Грейнджер? — с опаской наконец произнёс парень, глядя на неё из-под спадающей белобрысой чёлки. — Ты мне срочно нужен! Пошли! — говоря это, Гермиона схватила парня за руку и потащила за собой. Взгляд Малфоя упал на лежащего на носилках Рона. Он не скривился, не вырвал руку, но его плечи вдруг опустились. — Ты думаешь, что я тебе помогу, потому что это моя тётка разработала эту чертову дрянь. И ты не поверишь, но я бы очень хотел тебе помочь. Но слишком поздно, Грейнджер. Проклятие дошло до рта — тебе некуда вливать ему зелье. Даже если я скажу тебе, как варить отвар, ты уже опоздала, — горько произнёс Малфой. Гермиона схватила его за ворот старого свитера и закричала: — Говори, что мне сделать! Я не могу его так потерять! Только не его! Гермиона начала бить его кулаками, умоляя помочь, но Малфой просто стоял и смотрел на неё. В его глазах плескалось что-то не по годам взрослое и разбитое. Гермиона и раньше замечала «этот взгляд», но почему - то именно в этот момент он заставил её вдруг замолкнуть и посмотреть на парня иначе? — Малфой, кто у тебя так же умер? Кого ты не успел спасти? — севшим голосом спросила девушка, отходя от него ближе к Рону. Секунды до его ответа тянулись будто вечность. Гермиона видела эту запылённую комнатушку и худющую фигуру Малфоя словно в замедленной съёмке. — Грейнджер, мне чертовски жаль, но тебе его не спасти. Он умрёт до конца этого дня. Я правда тебя понимаю, но мы ничего не сможем сделать, — произнёс парень, доставая из кармана маленький камушек, завернутый в кусочек мантии. — Я действительно знаю, что ты чувствуешь, — прошептал он. И развернул платок. Камушком оказалась сжатая окаменевшая женская кисть…