À la guerre comme à la guerre

***

Гермиона

Оставшийся путь до лагеря они шли молча. Слов не осталось. И хотя тишина по-прежнему давила, Гермионе не хотелось нарушать её пустой болтовнёй и попытками принести никому не нужные соболезнования. Она постоянно сталкивалась с проклятиями и ранами, несовместимыми с жизнью, проклиная под нос Грюма и Люпина, отправлявших детей на смерть. Многие смерти можно было бы предотвратить, если бы к её словам прислушивались, если бы ей доверяли, когда она говорила, что некоторым шпионам нельзя верить. Даже данные, выкраденные Малфоем, Грюм использовал с бестолковой расточительностью. Рано или поздно на них выйдут: не трудно будет сложить два и два и понять, что Малфой вынес из поместья тётки. Да, он не идиот и вынес лишь копии, но, Мерлин, всё это всё ещё оставалось рискованным. В лесу Гермиона чувствовала хотя бы мнимое уединение, которое иногда нарушало присутствие Малфоя, хотя, если быть предельно честной, Гермионе не была неприятна его компания. За годы войны у неё появились куда более страшные враги, чем парень, обзывавший её в школе. Она хотела бы вернуться в то время, когда её самой большой проблемой были издевки над её собственными зубами, но у Гермионы больше не было маховика. Ей нужно было заботиться о других и слушать бредни тех, кто пытался работать старыми методами. Да, это было чертовски больно, но от этой долбаной реальности нельзя было скрыться. Первое время девушка пыталась искать поддержки у друзей, но слишком скоро поняла, что война быстро расставила точки над «и». Теперь она для мальчишек была прежде всего женщиной, а потом уже их подругой, которая не раз вытаскивала их из передряг. Они будто бы не видели больше в ней ту, кем она была. Перед ними стояла безликая и слабая женщина, каких на войне было множество. Её гнев разделяла Андромеда, но она не могла прилюдно подвергать сомнению решения мужа, а потому просто смотрела на Гермиону с пониманием. Понимание было, но даже крупицы поддержки в этом столкновении взглядов не наблюдалось. Выкрав утром карту, она надеялась увидеть хоть какие -то проблески адекватности и нормальной стратегии, но увидела очередную попытку коллективного самоубийства. Нельзя было допускать, чтобы это свершилось, но у неё не было голоса, не было поддержки и не было сил, чтобы бороться. Гермиона и не заметила, как они с Малфоем пришли в лагерь. Увидев обгоревшее и зареванное лицо Джинни, в Гермионе что -то надорвалось. Пожалуйста, только не Гарри и не Рон. Кольцо на её пальце болезненно впилось вплоть. — Гермиона, он… он…