À la guerre comme à la guerre

***

Гермиона

      Гермиона ничего не чувствовала, она просто смотрела на кисть в руке Малфоя, даже не пытаясь отгадать, кем была эта девушка до страшной трагедии, закончившей вот так жизнь. В данный момент её больше поражал парень, стоящий перед ней, показавший дикую боль, прятавшуюся под кучей замков в её душе. — Он умрёт, да? — с надломом, понятным только тому, кто уже это переживал, спросила она, глядя на трепещущие ресницы Рона. Он всё ещё сопротивлялся, но Гермиона уже знала исход. Ей не нужно было подтверждение — это скорее было очередным пунктом в её долгом списке «прощай» для Рона. — Мне надо с ним проститься. Напиши мне рецепт зелья и не пускай сюда никого, пожалуйста, — с трудом выговаривая слова, проговорила Гермиона, наклоняясь ко лбу Рона. Малфой вышел, и на Гермиону обрушилась реальность. Она последний раз видит Рона. — Рон, пожалуйста, посмотри на меня. Я не могу пережить это, не увидев тебя последний раз. Я так сильно тебя люблю, я никогда так не любила. Ты мой мир, — плача, бормотала она, целуя парня в лоб. Рон открыл глаза и посмотрел на неё измученно и почему-то с дикой виной в глазах. Он как будто бы извинялся за что-то. Она помнила этот взгляд — когда он подвергал что-то сомнению, а потом шёл говорить ей, что он не прав…       Годы вдруг стёрлись, и вместо уставшего и умирающего мужчины она видела вечно лохматого подростка, жутко краснеющего в момент признания в любви. Часто неловкого, забавного, грубого, но, Мерлин, такого родного и заботливого. Щёки жгло от горячих слёз. — Не бросай меня, пожалуйста. Как я без тебя? — рыдала она, видя, как чернота доходит до его глаз. У неё оставались секунды, чтобы навсегда проститься с нормальной жизнью. Все эти перипетии судьбы и сумасшедшие операции вдруг стали казаться ещё бесполезнее. У неё только что отобрали шанс на «долго и счастливо». Она пыталась покориться судьбе, чтобы выиграть время, но получила лишь смерть. Жуткую, больную и разбивающую. Гермиона хотела бы обвинить во всём Тома Реддла — это же он развязал войну. Но проблема была в том, что это не он посылал её друзей на вылазки, с которых они, чаще всего, не возвращались либо возвращались настолько израненными, что жизнь их уже была обречена.       Она вновь посмотрела на Рона, уже полностью ставшего камнем. Теперь она точно была одна среди фанатиков, уверовавших в утопию. Тишина помещения оглушала. Гермиона осторожно прилегла рядом с навсегда заточенным в камень человеком, за которого она бы без раздумий отдала жизнь. Вопреки её ожиданиям, она не была опустошена. Гермиона чертовски злилась — и это не сулило ничем хорошим. Дав себе несколько минут проститься, она наколдовала возле Рона белые ромашки. Её любимые цветы, которые ей дарил он. Вылетая из палатки, она столкнулась с Малфоем, дописавшим рецепт. — Я… — начал он, разглядывая её покрасневшие глаза. Однако Гермиона прервала его, выставив перед ним руку. — Положи в мою книгу, она там, на столе. У меня сейчас дела поважнее, — её голос дребезжал, а в глазах разгорелся нешуточный пожар.