Дофаминовая петля

— Ха-ха… Нахуй все пошли отсюда! После громкого окрика демона вся съёмочная площадка засуетилась. Четыре руки вцепились в плечи Энджела. Валентино, на разрывая с ним зрительного контакта, с широким оскалом поднялся и поволок грешника за собой. Тот едва коснулся носками сапог пола. Демон прижал его к гримёрному столику в углу площадки ещё до того, как её покинула команда. С хлопком раскрыл крылья, отрезав ими грешника от всех остальных. Рывком усадил на столик и жадно вовлёк в поцелуй. Энджела нагнули до хруста в позвоночнике. Руки вцепились в воротник, ноги обвили талию. Затылок упёрся в гладкую поверхность зеркала. Во мраке грешник различил лишь светящиеся алым глаза и клыки. Язык собрал вязкую слюну, делясь сладостью яда. Энджел осознал яркую разницу. До этого Валентино сдерживался. Но инициатива грешника и слишком откровенные ласки разогрели демона. Он брал Энджела ожесточённо, с яростным остервенением. Смешивая прикосновения не только с сорвавшимся темпом, но и горячей страстью, отчего простая профессиональная механика сносила крышу чувственностью. Валентино резко вышел, развернул Энджела спиной, снова нагнул над столиком и продолжил. Рука вцепилась в загривок, приподняв и выгнув спину. Энджел закусил губу, узрев своё отражение. Чужой широкий оскал и пылающие огнём глаза. Бёдра грешника дрожали от жёстких толчков, ноги перестали держать тело — Энджел опустился на локти в поисках опоры, но когти демона быстро вздёрнули его выше, удерживая тело крепкой хваткой. Одна из нижних рук, что удерживали талию, скользнула выше, пальцы зарылись в пушок на груди. Энджел с томным стоном прикрыл глаза, но тут же открыл их, не желая пропускать ни части увлекательного зрелища. Кожу покрыли мелкие капли пота. Валентино наклонился, притянул Энджела выше, кусая шею, оставляя на шёрстке подтёки розовой слюны, капающие с кончика тёмного языка. С очередным движением демона долгожданный, вышибающий изнанку сознания из тела оргазм прошил тело, и Энджел закатил глаза. Тело перестало слушаться. Грешник ощутил себя полностью во власти чужих рук. Демон бережно придержал его, пока Энджел, забыв о нём, полноценно предавался удовольствию. Оно негой расползлось по конечностям, достигая состояния нирваны. Ещё один укус. Грешник широко открыл глаза, вскрикнул. Напрягся. Блаженство медленно растаяло, вновь сменившись удовольствием. Валентино вернул его в чувства. Валентино не насладился до конца. Он продолжал развлекаться с Энджелом, умело погружая его в почти бессознательное состояние, но мигом вытаскивая обратно на самой последней точке. Как опустить голову под воду и резко вынырнуть только вместе с последним пузыриком, выходящим из лёгким. Энджела держали только поверхность гримёрного столика и крепкие руки демона. Сам он пошевелиться был не в силах, не то что стоять на ногах. Валентино опустошил его до последней капли. По подбородку потекла слюна. Только, когда Энджелу впервые за жизнь и смерть пришла в голову мысль, что его новое всё ещё смертное тело больше не выдержит, Валентино завершил процесс. Демон ещё долго не выходил из него, предаваясь ласкам. Четыре руки не могли оторваться от тела грешника. Язык продолжал скользить по коже. Тяжёлое дыхание в самое ухо вызывало волны мурашек и не прекращающуюся дрожь. Валентино поднял его на руки, не успел Энджел осесть на пол. Сил, чтобы ухватиться за демона, не осталось. Конечности безвольно повисли. Реши демон сделать с ним сейчас любое непотребство, Энджел бы не сопротивлялся. Алые крылья опали вниз, возвращая реальность в виде погружённой во мрак пустой съёмочной площадки. Энджела вернули в комнату оверлорда. На кровать, с которой ещё не выветрился его же собственный запах. Коридоры башни, по которым Валентино нёс его, так же были лишены света. Это создавало приятное ощущение, в котором хотелось предаться сну. Валентино прилёг рядом. Все четыре руки разом притянули грешника к телу мотылька. Его одежда насквозь промокла. Снимать её Валентино не спешил. Вместо этого Энджела окружили ненавязчивой лаской. Разнежившись под осторожными прикосновениями, тело расслабилось ещё сильнее. Чувство полнейшей беззащитности перед демоном подкрепилось его готовностью укутать спасительными крыльями, обвить всеми руками. В алых глазах горело яркое обожание. Валентино зашептал ласковые слова. На кривом, ужасно ломанном итальянском. От такого проявления заботы и близости у Энджела затрепетало изошедшееся на неровный ритм сердце. Внутри всё свело от вспыхнувших к демону чувств. Они разгорелись сильнее, когда Валентино, вместо одеяла, укрыл его своим крылом. Только тогда Энджел ощутил его запах. Понял, что за всё это время демон не целовал его, а сам Энджел не вдыхал. Валентино дал ему возможность ощутить процесс без допинга. В яркой трезвости. И только теперь Энджел вдохнул крохи осыпавшейся пыльцы с его крыла. Потянулся к желанным губам теми крохами сил, что ещё остались. Валентино ответил. В этот раз медленно и тягуче. Возвращая в восприятие свой вкус. Отрываться от Валентино не хотелось. Заканчивать столь чувственное взаимодействие тоже. В особенности, когда после столь жёсткого марафона, демон внезапно проявил такую неожиданную нежность. Словно считав его желание, розовый яд не отключал сознание. Даже не погружал в эйфорию. В сладкую негу наступающего сна погружали ненавязчивые мягкие прикосновения, объятия, само присутствие Валентино. У Энджела не переставало быстро и волнительно стучать сердце, когда он засыпал в его руках, под бархатным крылом. Энджел выбился из сна с колотящимся от страха сердцем. В углу комнаты мерещились разноцветные глаза теледемона, его хищный акулий оскал. Грешник поёжился, представив, что его сейчас снова грубо схватят за руку, выволокут из тёплой постели, потащат в место, куда он наотрез отказывался идти. Четыре руки притянули его обратно к горячему телу, и Энджел судорожно выдохнул. Валентино рядом. Он не оставил его одного. Спал рядом. В одной постели. В его постели. С блаженным вдохом Энджел прижался к нему, ощущая, как его снова укутывает алое крыло. — Ты куда-то торопишься, mi buen? — сонно пробормотал Валентино ему в затылок. — Не помню, чтобы тебе нужно было рано вставать на работу. — Не-ет, я никуда не тороплюсь, — протянул довольно Энджел, размякая в чужих объятиях. — Я бы из твоей постели вообще не вылезал. — М-м, это легко устроить… Прикосновения спустились по животу вниз. Энджел на выдохе прогнул спину, прижавшись к демону. — А ты не спешишь? — деликатно поинтересовался Энджел, вспоминая каждое утро, проведённое в одиночестве. Оставаясь у него, Валентино всегда собирался раньше, и грешнику оставалось лишь из постели одним глазом наблюдать, как одевается демон. — Останусь ради тебя. У Энджела от этих шёрстка встала дыбом. Он развернулся к Валентино лицом. Демон всё ещё сонный. Однако руки уже при деле, а член в боевой готовности. Профессионально… Энджел усмехнулся и скользнул ниже. Крылья демона раскинулись на кровати. Макушка грешника скрылась под одеялом. — Il mio bene… — снова с кривым акцентом прошептал демон. — Что ты со мной делаешь… — Что-то крайне конкретное? — ухмыльнулся грешник, вынырнув из-под одеяла. — Могу и прекратить… — Да-а, конечно… — усмехнулся демон и одной из рук опустил его обратно. Энджел тут же принялся за дело. Возбуждать Валентино уже не требовалось, оставалось только подарить небывалое наслаждение. Стоны демона моментально заласкали слух. Валентино решил не сдерживаться. Энджел восторженно оценил и приложил все усилия, какие только мог. Ему удалось завершить даже быстрее обычного. — Чё-ёрт, а ты хорош… — выдохнул демон со сбившемся дыханием. — Я предупреждал. — Энджел снова высунулся из-под одеяла и улёгся всем телом на грудь Валентино. Сонные алые глаза, разморённые утренним оргазмом забавно щурились и не мерцали как обычно. Это придавало демону особенно восхитительный вид. — Знаю, тебе это уже сотни раз говорили, но ты пиздец какой красивый. — Ха-ах… — Валентино улыбнулся. Рука легла Энджелу на поясницу. Погладила, проскользила вверх. — Обычно вообще-то я так говорю. Другими, правда, словами. — О, я люблю быть исключением. — Ты — большое исключение, Энджел. Валентино понежился с ним в постели ещё час, прежде чем оставить одного и уйти. Сказал, что Энджел, как и раньше, может развлекаться как угодно, а если захочет поехать домой, то может воспользоваться его машиной и водителем. Но своим сладким голосом Валентино добавил, что если Энджел хочет, может остаться в его доме, а конкретно в его постели, и больше ему никто не помешает там находиться. Грешник растёкся в довольной улыбке. Притянул Валентино к себе, прежде чем отпустить того по страшно важным делам, вовлёк в тягучий, сладкий поцелуй. Не отпускал долго. Валентино даже не препятствовал. Демон, похоже, наслаждался поцелуем не меньше. От этого совсем сносило крышу. Оставшись в одиночестве, Энджел сперва хорошенько выспался. Но, встав с чистыми мыслями и проведя ещё парочку блаженных часов в ванной, понял, что делать ему особо нечего. Покосившись на камеры, что находились в апартаментах Вала, Энджел понял, что Вокс всё это время прекрасно мог наблюдать за всем, чем занимался здесь грешник. Похоже, в какой-то момент ему надоело, и он решил поприветствовать его лично. С мыслями о Воксе Энджел снова скис. Они навязчиво пытались сформироваться в его голове в конкретный логичный поток, но Энджел в очередной раз затормозил их, принявшись напевать под нос все мотивы, какие только мог вспомнить. Думать о Воксе хотелось в самую последнюю очередь. Думать о том, что происходит в его жизни, не хотелось совсем. То ли дело в моменте рядом с Валентино мыслей не было вообще. Только удовольствие. Энджел поймал себя на внезапном желании находиться рядом как можно чаще. Постоянно. Это вызвало неприятную дрожь, и Энджел решил, что заточение в четырёх стенах без вкусных, приносящих определённого рода удовольствие, сладостей, ему вредит. Поэтому решил прогуляться. Конкретного плана у грешника не было. Однако блуждания по коридорам башни впервые представляли собой что-то интересное. Возможно потому, что в этот раз инициатива принадлежала ему самому. Попавшиеся редкие демоны косились на Энджела и в этот раз. Теперь, правда, тому была весьма конкретная причина, подтверждённая доказательствами, так что Энджел не сильно расстроился от многозначности чужих взглядов. Он ещё при жизни придерживался позиции — раз на него смотрят, значит от того, как он хорош собой, и только поэтому. Помогало, чтобы не впадать в уныние. Вот и сейчас Энджел решил думать так же. По пути он насчитал порядочное количество камер. Как будто Вокс боялся пропустить в своих наблюдениях даже жалкий сантиметр. От такой жажды тотального контроля шёрстка вставала дыбом. Рассматривая дорожку из камер, похожую больше на путеводитель, которому только светящейся ленты не хватало, Энджел добрался до студий Валентино. В процессе он узнал, что их достаточно много, и все в одной башне. Съёмочный процесс был отточен настолько, что кино в них снималось одновременно разное, но режиссёр присутствовал лишь на одной студии за день. А то и вовсе отсутствовал по несколько дней везде, оставляя командование своим рабочим. Демоны, что были на студиях, отличались сильнейшей усталостью, страхом в глазах и стабильной нервозностью. Одна из актрис, что шествовала по коридору, запнулась на высоких каблуках, и Энджел ухватил её за локоть, не дав поломать дорогую обувь. — Спасибо… — девушка выдохнула устало. Механически. Не глядя. — Не хватало только ноги поломать перед съёмками… Валентино мне их оторвёт вдобавок… — Да, он может, — хмыкнул Энджел прежде чем успел обдумать свои же слова. Грешница удивлённо на него посмотрела, а потом скривила накрашенные и раздутые гелем губы в презрении. — Ах, ты… Ты же его любимчик… Все о тебе только и говорят… — Чёрные глаза грешницы сощурились. Маленький носик сморщился. — Раз у тебя фетиш на такое обращение… — Какое? — Издеваешься?.. Когда будешь заключать с ним сделку — просмотри пункты, прописанные мелким шрифтом. Этот жадный до денег хер каждому вписывает в контракт невозможность покинуть его башню. Работаем здесь буквально «двадцать четыре на семь». У меня скоро галлюцинации начнутся, если я не вдохну свежий воздух. — Я не собираюсь заключать с ним сделку. — Энджел прищурился. Не в первый раз ему говорили одно и то же. Как будто каждый пытался предупредить. Это даже оставляло какую-то странную надежду на то, что даже в аду не перевелись те, кто готов помочь советом. Обычно, о таких вещах на работе замалчивали, пока работник сам не окунался в тонкости адской атмосферы. — А тут никто не собирался. Чёрт, Валентино узнает, что я всё это говорила… — кажется, грешница только сейчас осознала, что говорит. — А и похер… Пусть убьёт меня. Я не против. Я устала, чёрт, я пиздец как устала. Я не могу больше… — на глаза девушки стремительно навернулись слёзы. — Так, подожди… — Энджел немного растерялся от чужой начинающейся истерики. — Куда ты направлялась, пока я тебя не отвлёк? — У меня съёмка через… Пятнадцать минут назад, бо-оже… Мне конец. Мне точно конец. — Хорошо, пойдём. Покажи, где твоя гримёрка. — Энджел придержал за плечо задрожавшую грешницу. — Бля, только не говори, что сейчас ты весь такой лощёный подойдёшь к Валентино и скажешь: эй, не трогай её, она мне понравилась. А он возьмёт и скажет: да, конечно, хорошо, не буду. Как в фильмах, ха-ха… Энджел цыкнул. Истерика у девушки всё же началась. Он взял её под локоть и пошёл наугад. По дороге поймал ещё одного демона и спросил дорогу. Благо, ему ответили. В гримёрке, куда он привёл грешницу, было ещё двое актёров. Они тут же бросились к ней, как только увидели. Грешницу звали Элмис, и такое с ней случалось постоянно. Работа на Валентино доводила её до крайностей, и терпела она всё это с величайшим трудом. Коллеги её оказались в разы спокойнее, напоили актрису чаем и, приведя в себя, отправили на съёмочную площадку. Один из партнёров по съёмкам последовал за ней, второй же так и остался в гримёрке, прихорашиваться перед зеркалом. Заведя с Энджелом диалог, он бросал в отражение игривые взгляды, внимательно наблюдая. Актёра звали — Дэрм. У него была нежно фиолетовая кожа, серые волосы и длинный тонкий хвост с острой кисточкой. Откровенный кожаный костюм, в который был упакован грешник, подчёркивал худобу и изящные изгибы, а портупеи и ошейник откровенно намекали на жанр будущей или наоборот прошедшей съёмки. Разговаривал актёр расслабленно, лишь изредка в его английском прослеживался почти незаметный восточный акцент. — Валентино сегодня на студии не будет, так что ей повезло. Никто ему ничего не расскажет. Хотя он любит устраивать неожиданные визиты и проверять, как мы тут работаем. — А у него что, график есть? — удивился Энджел. — Типа… по каким студиям он ходит и во сколько… — Ну, вроде того, — ответил Дэрм, снова игриво сощурив глаза. — И что будет если его… разозлить? — Прибьёт в лучшем случае, — грешник пожал плечами. — В худшем: завалит работой, так что сам решишь себе пулю пустить. Ты в курсе про обмены? — Обмены?.. — Значит, нет. Территории и количество душ в аду здесь тоже местная валюта. У кого больше — тот круче. Ну и оверлорды умеют обмениваться контрактами на души, как деньгами. Так что, если ты стал оверлорду не нужен, может и отдать кому-нибудь, за территорию, например. Они супер сложные сделки заключают, я пару раз видел в клубе, как Вал это делал. — Элмис сказала, у вас нет возможности покинуть студию… — Ага-а, есть такое. Но если вовремя заметить, Вал убирает этот пункт из контракта. Ему важнее, чтобы на него работало как можно больше грешников, чем чтобы они все толпились в башне. Я у него во многих местах поработал. С ним можно договориться, если подгадывать настроение. Он отходит так же быстро, как заводится, и любит комплименты. Но ты это и так уже знаешь. — Дэрм многозначительно ему подмигнул. — Всё лучше, чем работать с Воксом. — А ты и с ним работал? — удивился Энджел. — Как?.. — Сперва заключал контракт в Воксом. Не хотел попасть под чистку, а у него были многообещающие условия. В целом-то на него нормально работать, но он дотошный и нудный. Хоть один малейший косяк и грозят переработки. Вал меня сам сманил к себе — сказал, личико идеальное для его фильмов. А Вокс… прикинь, просто взял и сказал тогда «забирай». Мы для них не существа даже — расходный материал. Так что, я эту роль себе сам не выбирал. Хотя… ничего так. Мне даже нравится, — снова усмехнулся грешник. — Так ты вообще зачем пришёл? Вала ищешь? Про ваше вчерашнее развлечение все только и говорят. — Нет, я привёл Элмис. Не прельщают меня эти студии. — Ага. Конечно, — хмыкнул грешник. — Слушай, поможешь мне с ошейником? Никак снять с себя не могу, какая-то здесь слишком замороченная застёжка. — Ага… — Энджел пожал плечами и подошёл к актёру. Когда он уже обхватил атрибут пальцами и подцепил карабин, свет в гримёрке резко закоротил. По проводам на потолке прошлась волна электричества, выбило одну из лампочек, и Энджел в испуге резко отшатнулся от грешника. Поясница ударилась о стол. Зашаталась мебель. Энджела ударило по голове. По шерсти растеклось что-то жидкое и липкое. Она моментально пропиталась гадким дешёвым запахом. Грешник громко чихнул, потёр нос и чихнул снова. — Что за?.. — Похоже, духи Элмис. Мда, целый флакон и в мусор… На тебя, в смысле, хах. Тут рядом душевая есть, если хочешь. Пахнешь теперь просто ужасно. — Спасибо, — скривил лицо Энджел и чихнул ещё раз. Глаза быстро покраснели от обилия жидкости на шерсти вокруг. — Какой ужас… — Грешник повернулся к зеркалу, оценивая ситуацию. Свет снова закоротил. — Точно, пойду хотя бы голову сполосну… Энджел успел зайти в душевую. Но не успел закрыть за собой дверь. В зеркале комнаты отразилось, как резко открылась дверь гримёрной. От стука дерева о стену, Энджел механически вжался в ближайшую стену. Замер, как только услышал знакомый голос. — Выйди! Дэрм поспешно проскользнул в дверь мимо вставшего в проёме теледемона. Энджел сглотнул и сполз по стене вниз, обхватил руками колени. Нужно было ретироваться из гримёрной вместе с грешником. Но страх парализовал так, что грешник только уставился на то, как рядом с теледемоном в отражении зеркала вырастает фигура мотылька. Валентино сморщил нос и скривил губы. — Откуда такой едкий запах? Опять Элмис духи пролила… Сколько ей говорил быть аккуратней, но то технику испортит, то товар зря израсходует. — Что ж ты от неё не избавился до сих пор? — спросил Вокс, пройдя вперёд к зеркалам, где совсем недавно сидели Энджел вместе с Дэрмом. — Она слишком хорошо работает на камеру. У меня всё ещё нет достойной звезды, скольких грешников я не перебрал. Приходится иногда терпеть её выходки. Ведь кое-кто избавился от моей незаменимой Люси. — Ага-а… — протянул теледемон. Подвигал кисти для макияжа на столике, выложив их ровным рядом, но быстро забросил это дело и отвернулся. Валентино сменил досаду на широкую улыбку, подошёл к нему ближе и положил ладони на плечи. — Ты сегодня не так занят, раз снова посетил мою студию, Во-окси? Даже уединиться решил… Как давно уже такого не было… — Да-а… — негромко усмехнулся Вокс. — Даже работать нормально не выходит. Только ты один в мыслях. Действия твои, слова… Валентино оскалился. Наклонился к Воксу, массируя плечи. Стоило теледемону опереться о столик под напором мотылька, а поцелую почти случиться, Вокс рывком оттолкнул Валентино от себя. Мотылёк упал на стул, голова дёрнулась назад, сползла набок шляпа. Стоя, Вокс поравнялся с ним ростом и поправил его шляпу обратно. — Детка. Ты ещё не закончил играться со своей новой шлюхой? — Ха-а… Серьёзно? — Валентино попытался встать, но когтистая ладонь помешала, опустившись ему на грудь. — Мы это уже обсуждали. — Да, но… Обычно тебе быстро надоедает. Сейчас ты заходишь слишком далеко, не думаешь? — Я в принципе не думаю, просто делаю, что хочу. — Ну конечно. Ты уже сто раз мог получить его душу. Он на таком коротком поводке, что только попроси — всё сделает. Не настолько умный, чтобы так уж хитро им манипулировать. Какого хера, Вал, ты всё ещё ебёшься с ним? — Ну… это приятно? — усмехнулся Валентино. Когти сжались на его рубашке, но дальнейшего ответа не последовало. — Я смирился с тем, что тебе периодически приспичивает припарковать свой член в кого-то другого. Но в этот раз ты переходишь границы. — Правда, Вокс? — едко сощурился Валентино. — Ты не смирился — ты просто убиваешь моих любовников. Это я смирился с этим твоим фетишем. — Ха-ха… — Вокс рассмеялся. Между антеннами затрещало электричество. Демон резко дёрнул мотылька на себя, но тут же разжал когти, в нарочитой ласке уложив ладонь на грудь. — Ва-ал… — колено опустилось между ног демона. Вокс подался вперёд. — Сколько ещё тебе дать, чтобы ты стал моим? — Мотылёк хищно прищурился на его слова. Тело ощутимо напряглось. — Ну… то есть… — Теледемон считал его реакцию. Голос стал ниже. Когти опустились на плечи. — Чёрт, я дал тебе всё, что только мог. Любой каприз мигом могу исполнить, только попроси. Но единственный каприз, что тебе нужен — трахать других?.. — Я не трахаю других, Вокс. Я трахаю Энджела. — Да-а… И я всё ещё не понимаю, какого х… — Вспомни, что было пару месяцев назад, Вокс, — не выдержал мотылёк, оскалившись. — Стоило только по Пентаграмме пройтись слухам, что радио-демон вернулся. Меж антенн вновь заполыхали искры. — Что с того?.. — Что с того? Ты потерял покой, Вокс. Ты всё ещё влюблён в него. — Демон подался партнёру навстречу. Теледемон выпрямился, отстраняясь. — Это я добивался твоего внимания. Из кожи вон лез, чтобы ты его забыл. Делал всё, что ты хотел… — Мы оба знаем, ради чего ты потратил столько сил, чтобы соблазнить меня. — Не важно, ради чего затевалось, важно, чем закончилось! — Чем? Тем, что я готов подарить тебе весь мир, а ты готов размениваться на шлюху-наркомана? За место тебя он отсосёт любому, лишь бы была наркота. Этим, кстати, он и занимается в твоё отсутствие. — Он хотя бы называет меня моим именем… — выпалил на выдохе мотылёк. — Это было один раз! — резко высказал демон. Когти дёрнули рубашку. Ткань разошлась с треском. — Ты уже отомстил тогда. Сейчас тоже мстишь?.. Валентино сжал губы. Отвернулся. Дрогнули усики. Вокс замер на некоторое время. Снова подался к демону. Небольшое тело опустилось мотыльку на колени. Ноги обвили талию. Экран навис над головой. Массивные когти аккуратно обхватили лицо, возвращая зрительный контакт. — Ва-ал, — протянул Вокс низким голосом. Когти царапнули щёки. — Тебе захотелось развлечься, ла-адно… Я готов исполнить любой твой каприз. Я же не стал убивать его… — Потому что я сказал тебе, что будет, если сделаешь это… Антенны Вокса заискрили. — Да-а… Но помни вот о чём. Чем бы тебя не зацепил так сильно этот парень… Не ты нравишься ему. А твой запах. Твой яд. Ты для него — всего лишь наркотик для зависимого. Усики Валентино опустились на миг, но тут же вспушились снова. — И мы оба знаем, кто я для тебя, Вокс. И кто ты для меня… — Первый, кто тебя захотел без допинга? — ухмыльнулся Вокс. Валентино снова сощурился. Рубашка на нём с треском разорвалась окончательно. Когти прошлись по обнажённой груди вниз, к штанам. — Первый, кто оценил тебя настоящего? — вжикнула ширинка, звякнул ремень. Рука быстро оказалась в штанах. Напряжённый демон задышал глубже. — Этот парень делает тебя счастливым? Хорошо. Мы больше не будем это обсуждать. Обещаю. Потому что ты и так мой. Весь. Так ведь, Вал? — Я ещё с того самого дня весь твой, Вокс. Когти свободной руки теледемона ухватили покалеченный усик и прошлись по нему. Валентино шумно выдохнул. — О, я знаю… Зна-аю… — Экран засиял ярче. Алые глаза демона расширились, с жадностью уставившись на него. Вокс подался вперёд, вовлекая мотылька в поцелуй. До этого расслабленные четыре руки обвили его тонкую талию. Усики опустились к коротким заискрившим антеннам. — Как же ты меня заводишь! Свет в помещении снова засбоил. Энджел поднял голову к засверкавшей лампочке душевой, оторвавшись от созерцания демонов. Запах духов закружил голову. Живот скрутило, и к горлу подступила тошнота. Ужасно хотелось чихнуть, и грешник с силой зажал нос ладонью, чтобы не выдать своего присутствия. Продолжать смотреть и слушать не хотелось. Взгляд невольно упал в зеркало снова. Вокс методично и жадно стаскивал с мотылька одежду. Энджел глубоко и бесшумно вдохнул, едва не закашлявшись от запаха. Ему не хотелось быть свидетелем того, к чему привёл разговор демонов. Как будто ирония судьбы в насмешку над его нежеланием перетирать это в мыслях решила подкинуть красочный образ в настоящем времени. Вот бы сейчас, как это обычно бывает, распахнулась дверь, кто-то отвлёк их, и Воксу снова пришлось уйти. Или Валентино. Им обоим. Позвонила Вельвет, сказав, что на производстве снова проблемы. Вернулась истеричная Элмис. Возник пожар на студии, который не смогли затушить. Появился какой-то важный оверлорд на пороге. Что угодно. Пусть бы Воксу приспичило уйти. Сладкий стон снова привлёк внимание. Вокс опустился перед Валентино на колени. Мотылёк бережно придержал монитор верхней парой рук, прежде чем его член обвил чужой язык. Энджел отвернулся, обнял колени руками и прижался к ним лбом. Стоило закрыть и уши, но на это не хватило сил. Он всё слышал от самого начала и до завершения. Сладострастные стоны, шуршание ткани. Уже знакомый шорох бархатных крыльев. Финальный обмен влажными поцелуями. Вновь надеваемую одежду и переброс колкими фразами. Как только раздался хлопок двери, Энджел шумно выдохнул воздух. Он даже не понял, сколько времени конкретно не дышал. Казалось, с того самого момента, как Вокс поднял экран в глазам Валентино. Грешник сполз на пол и обнял себя руками. Свернулся калачиком и закрыл глаза.