Дофаминовая петля

Энджел сглотнул. Пусть и достаточно невысокий и худощавый, однако вокруг демона так и сбоило ощущение опасности. Что-то холодное и болезненное во всём его цвете, угловатости и разномастном прищуре. В том, как он сидел. Покачивал ногой. Во всём Воксе. Резко расхотелось находиться в комнате Валентино. Грешник мысленно обругал себя за то, что не попросил отнести его к себе домой. Снова захотел забраться на запретную территорию. Демон как будто уловил поток его мыслей — прищур обрёл хищность, шире растянулась улыбка. — Хорошо спал? К горлу подступила тошнота. — Д-да… Отлично спал. Кровать удобная… — Веко дёрнулось от собственных слов. Грешник мысленно дал себе по лицу. — Замечательно… — оскал ещё шире. У Энджела на затылке от неё шерсть встала дыбом. — Вставай. — Зачем?.. — Грешник сильнее вцепился в одеяло. Демон поднялся так легко, будто его массивный экран и всё тело ничего не весили. Рывком оказался рядом с грешником и резко сдёрнул с кровати. Энджел успел припомнить пару молитв, оказавшись на холодном полу в нежеланной близости от владельца медиа-индустрии. — Зачем? День близок к концу, а работа не ждёт, — проговорил Вокс. — Это у тебя, звезда, есть время нежиться в постели, а большие люди впахивают с утра до ночи, чтобы у таких, как ты, была такая возможность. — Да-а… а я причём, если работа у тебя? — пробормотал Энджел. Его уже тащили прочь из комнаты, и он успел с сожалением бросить на тёплую постель прощальный взгляд. — Подожди, куда ты меня?.. — Уже в гостиной Энджел запротестовал, упёрся ногами в пол и каким-то чудом вырвался из стальной хватки демона — с чужих когтей осыпались остатки белого меха. — Я и сам прекрасно доберусь до дома, не надо меня провожать. — Ха-ха… — от короткого смешка Энджел мелко вздрогнул. — А ты уже домой собрался? Энджел немного подвис. Он думал, Вокс собирается вышвырнуть его в окно. Или с крыши. Или хотя бы с крыльца. Привычная атмосфера гостиной потеряла своё тепло. Грешник понадеялся, что где-то бродит Китти, но робот, очевидно, пребывала с хозяином. Где бы тот ни был… Энджел порадовался, что одет, хоть и в измятую и мокрую от разного рода выделений одежду. Вокс весь сиял лоском в отглаженном пиджаке и лакированных туфлях, идеально сидящей бабочке и аккуратном цилиндре ровно по центру монитора. — Если мы куда-то собрались, мне нужно переодеться, — заявил Энджел, сделав шаг назад. Что бы там с ним Вокс ни собрался делать — сопротивляться не выйдет. Но выглядеть плохо при этом Энджел не будет. Меж крохотных антенн на мониторе мелькнула статическая полоса электричества. Энджел вздрогнул. Свет на потолке кратковременно засбоил. — Хорошо. Я подожду. Наряжайся, сколько захочешь. Энджел прищурился. Ничего общего с «у тебя пять минут» Валентино. А скрытой угрозы больше. Или Энджел себе просто накрутил?.. Может, ничего плохого Вокс с ним не сделает. И улыбается, не переставая, потому что… Ну его. Энджел резко развернулся и поспешно скрылся в ванной. Мелькнула шалая мысль проверить, насколько много готов ждать Вокс, прежде чем его терпение кончится. Но воплощать её грешник не решился и принялся торопливо умываться. На шерсти лица и шеи отчётливые розовые пятна слюны Валентино. Они же на воротнике. Энджел быстро стянул с себя одежду. По телу прошла дрожь. Быть обнажённым, когда рядом скалящий зубы хищник — сомнительное удовольствие. Однако глупость — дело нехитрое, а одежду с собой Энджел в ванную не взял. Закатив глаза от собственной недальновидности, грешник вышел из комнаты и продефилировал до гардеробной. Там он долго думать не стал — надел первое, что попалось под руку, и вышел обратно в гостиную. Вокс снова восседал на кресле, закинув ногу на ногу, и листал телефон. На экране — полнейшее уныние. Как по щелчку сменилось всё той же улыбкой, стоило заметить грешника. — Красота — залог успеха, да? — Теледемон поднялся. Даже пониже Энджела, когда тот на каблуках. Массивные когти снова легли на плечи с обеих сторон. Вокс наконец вывел грешника из апартаментов в узкий холодный коридор. — Ты — парень, полный потенциала, этого не отнять. Красивый, харизматичный. Ты ещё на камеру уверенно держишься, и в толпе акул не теряешься. Такой и должна быть звезда первого плана… Пока Вокс вёл его по коридорам, он продолжал распинаться о том, как выгодно можно «продать лицо Энджела». Довольно откровенно, но, если вникнуть, речь демона полнилась статично отработанным до каждого слова соблазном славы и денег. А нужно для этого всего ничего — быть красивым и улыбаться на камеру, а Энджел, по его же словам, уже это делал, так что и напрягаться бы не пришлось. Если бы Энджел уже не работал в индустрии удовольствий при жизни и уже прежде не выслушивал подобную речь от Лукьяно, он бы сейчас растёкся в блаженной улыбке, решив, что достаточно хорош для того, чтобы такой великий медиа-магнат заметил его и предложил работу. Вокс пел отлично. Никаких вопросов к популярности его компании. Однако Энджел на эту уловку уже однажды попадал. Ему не понравилось. А сейчас бдительность грешника возросла в десять раз — несмотря на то, что Валентино довольно откровенно демонстрировал их близость, Энджел не рассчитывал однажды лично встретиться с Воксом. Ему казалось, этого каким-то чудом не случится. Вокс сбился со своей речи, когда в коридоре их остановил один из рабочих демонов. Теледемон замолк, вежливо улыбнулся, выпустил Энджела, выпрямился и долго выслушивал отчёт о сбое в системе и поломке одного из рабочих компьютеров. По бокам потолка снова тревожно замигал свет. Энджел обратил внимание… От Валентино шарахалось большинство демонов студии, тех, кто встречался в клубах. Многие держали с ним дистанцию, ощутимо показывали страх и нежелание тесного общения. Оно и понятно — импульсивность и желание рвать и метать в буквальном, а не переносном смысле вполне это объясняло. А с Воксом сотрудник вёл себя совершенно иначе. Они общались сейчас как близкие друзья, а не начальник с подчинённым. В диалоге промелькнуло даже несколько шуток. Если Вокса и боялись подчинённые, то либо не так сильно, как Валентино, либо просто не показывали это настолько очевидно. Но Энджелу это показалось глупым. От теледемона так и исходил шлейф не просто опасности. Если бы его экран мог замигать предупреждающим красным — это давно бы произошло. Энджел искренне не понимал, как можно так мило беседовать с этим демоном, когда от него хотелось сбежать, как можно быстрее. Грешник уже прикинул быстрый план отступления — они дошли до тех коридоров, по которым Энджел бы легко добрался до выхода из башни. Но мини-планёрка закончилась, и Вокс снова обратил всё своё внимание на Энджела. — На чём мы остановились?.. Ах, да, мерч… Снова заключив Энджела в плен когтей, Вокс повёл его в противоположную от спасительного выхода сторону. На одном из поворотов грешник, наконец, понял, куда его ведут. В теле всё воспротивилось, и он невольно затормозил. Сильно замедлиться ему не дали, вцепившись в плечи сильнее. — Послушай, Вокс… — Нет-нет, это ты послушай. Удовольствия и развлечения это хорошо, но лучше думать о карьере, ты не находишь? В особенности, когда ты для неё буквально создан. Ты — маленькая искорка, которая сможет разжечь пожары в сердцах многих. — Ага, да… в сердцах… — пробормотал Энджел. Двери перед ними раскрылись, и Вокс завёл его в просторное помещение. Энджел закусил губу — он будто снова оказался в прошлом. Такая же съёмочная площадка — они мало чем отличались друг от друга. Знакомый приглушённый интимно свет. Операторы с камерами, световики, гриммёры… Актёры… Больше двух на этот раз. Большая съёмочная группа… Энджел начал считать, но сбился. Режиссёр нашёлся быстро. Среди прочих демонов самый высокий и вызывающий. Или просто Энджел настолько стремился найти его взглядом. На лице — сосредоточенность и скука. Меж пальцев мундштук с дымящейся сигаретой. Клубы дыма скопились в углах площадки, стелились по полу. У Энджела сильнее забилось сердце. Он постарался унять это. Когти всё ещё лежали на плечах, и казалось, будто через них это передастся и Воксу. Стало некомфортно. Захотелось уйти. — Эй, Вал! Режиссёр обернулся. Дёрнулся усик. Нахмурились брови. — Стоп! — крикнул демон. Съёмка остановилась. Актёры замерли в неудобных позах. Резко изменился свет. — Перерыв. Вокси, ну какого хера?! — Валентино отвернулся от плейбэка и прошествовал к ближайшему диванчику, с которого открывался обзор на всю съёмочную площадку. Тонкие железные крылья вместо спинки. В стиле демона. Как и всё помещение вокруг. — Вся сцена запоролась! Эти идиоты только с пятого раза смогли разобраться, чего я хочу, а теперь придётся всё переснимать! Говорил же, не мешай, когда я работаю!.. — Да-да… — фыркнул Вокс, подходя ближе. — Зато смотри, кого я тебе привёл! Он скучал в твоей постели, и я решил его немного развеселить. Глаза демона хищно сощурились. Он как будто только сейчас обратил на Энджела внимание. Оглядел его всего с головы до ног, тщательно и медленно. Метнул взгляд на персонал. Грешники засуетились, занятые перерывом в рабочем процессе, актёры быстро накинули халаты и попытались незаметно покинуть площадку. — Я никого не отпускал! — прикрикнул Валентино. Вся рабочая группа замерла. — Пройтись ещё раз по сценарию. Будем снимать одним дублем. — Команда засуетилась, и только после Валентино позволил себе усесться. Убранные за спину крылья шлейфом растеклись по дивану. Демон глубоко затянулся и выдохнул дым в сторону. — Энджел, как себя чувствуешь? — Да-а… Всё отлично. Правда, отлично, — пробормотал грешник, едва подавив в себе желание в неловком жесте почесать затылок. От взглядов со стороны стало ещё более неуютно, чем от самого факта нахождения в обители заработка Валентино. — С Воксом вот познакомился… А то только заочно его видел. — Вокси… — голос демона прозвучал устало. И всё же Энджел заметил. Самую малость. Но он был гораздо мягче, чем когда Валентино разговаривал с кем-либо ещё. — Ты так сильно по мне соскучился, что решил забить на дела и прийти? Только в этом случае я прощу тебе срыв моей съёмки… Рядом с Энджелом вспыхнул искра. Грешник вытянулся. Вокса у его левого бока больше не было. Он уже стоял за спиной Валентино, сомкнув когти на его плечах. Когда один демон стоял, а другой сидел, они почти поравнялись в росте. — Лучше… — прошептал теледемон ему на ухо, отчего пушистый усик дёрнулся. — Мы с Вель закончили наше зелье. Оно по-олностью готово. Пойдёшь смотреть? — Прям готово? — Валентино задрал голову к наклонившемуся к нему экрану. В голосе прозвучало явное сомнение. — Уже затестили? — Немного… Но ты же сам хотел посмотреть на результат. Мы решили, что без тебя финальный тест проводить не будем. — Ты хочешь, чтобы я пошёл прямо сейчас? — Не-ет… Конечно, нет, детка. Ты же занят. — Когти поползли с плеч по белому воротнику вниз к груди. — Пойдём вместе с Вель, когда сам захочешь. Это же для тебя. — Ага-а… — гнев мотылька поутих, дыхание выровнялось от ласковых поглаживаний. Когти поправили смятый ворот рубашки. Вокс выпустил мотылька и завёл руки за спину. Взгляды демонов соприкоснулись. На лицах растеклись улыбки. Молчаливую беседу прервал звонок телефона. Вокс без интереса достал его. Валентино недовольно сощурился. На дисплее показалась недовольная Вельвет. — Дуй сюда, дорогой, — серьёзно и настойчиво сказала демоница. — У нас тут ЧП. Даже два… — за её спиной послышался крик, полный боли. — Три… Вокс, без тебя никак. — Хорошо… — Теледемон кивнул и сбросил до того, как Вельвет успела сказать ещё что-то. — Ну, не дуйся, сладкий, — наклонился он к явно недовольному прерванной беседой Валентино. — Это же наша девочка. Кто-то другой — и я бы сто процентов послал подальше. — Ага, точно… — протянул демон, закатив глаза. — Вали уже. Опять с зельем напортачили, я говорил, это всё плохая затея. — С чего взял, что с зельем? — Вель писала полчаса назад. — Валентино ухмыльнулся. — Прости, испортила твой феноменальный сюрприз. — Припомню ей, что так нельзя. — Экран растянул улыбку. Снова мелькнула искра, и Вокс исчез, оставив за собой запах палёных проводов. Энджел сморщил нос. Отвратительно. Грешник покосился на режиссёра. Валентино продолжал буравить тяжёлым взглядом суетящихся на площадке актёров. Дискомфортная атмосфера студии стала давить сильнее. От эйфории утра не осталось следа. Мыслей в голове роилась целая тьма. Где-то в глубине подсознания зазвучал голос Черри. Развернуться и уйти. Пока демон не обращает внимания. Пока ещё есть такая возможность. Валентино ведь даже спросил Энджела там, хочет ли он домой. Может, Валентино его вовсе видеть не желал. Энджел ещё даже не знает, как и почему он оказался рядом. Столько вопросов, которые стоит задать. — Ты опять не в настроении, papi, — с томным шёпотом Энджел подсел к Валентино. Рука, что лежала на спинке, скользнула на плечо грешника. Сам демон напрягся. Энджел шёрсткой почувствовал — одно неловкое движение — его оттолкнут. — Это любовное зелье приносит тебе столько хлопот… Глаза Валентино сощурились. Сердце пропустило удар. Тело демона устало расслабилось. Энджел ликующе дёрнул уголком рта. Попал в точку. — Мне не нравилась его идея с самого начала. — Валентино отвернулся от Энджела и махнул съёмочной группе. — За работу, лентяи! Будете отрабатывать ещё потраченное время. Быстро все по местам и начали с самого начала, как было!.. Энджел поморщился. Точно, не мог же Валентино прервать всю работу только из-за него одного. Даже Воксу он дал лишь перерыв. Хотя, кто знает, что случилось бы, не объявись Вельвет… Световики встали на свои позиции, вернули свет в изначальный тон, операторы вернулись за камеры. Актёры с явными следами усталости на лице быстро подправили грим и поползли на площадку, имитирующую богато обставленный особняк. Вскоре помещение заполнили наигранные сладострастные звуки. Грешник покосился на Валентино. За происходящим тот наблюдал без интереса. Глаза метались от одного к другому, явно выискивая недочёты. Энджелу вскоре стало скучно. Ничего сверх того, что он был не готов видеть, не происходило, насильно на съёмку его никто не толкал, Валентино и вовсе не обращал на него внимания, так что грешнику довольно быстро захотелось интересной деятельности. Напряжение из тела ушло, разговор с теледемоном позабылся. Остались неприятные воспоминания его прикосновений к горячо желанному белому воротнику. Чёрно-белые усики дрогнули. Распростёртые по дивану алые крылья зашуршали. — Тебе снова скучно, Энджел?.. — Валентино повернул к нему голову, когда грешник подсел вплотную, опустил ладонь на колено и повёл вверх, вдоль плотной ткани брюк. — Немного… Мне так не хватило тебя этой ночью. Валентино снова сощурился, но прикосновениям, заходящим всё дальше, не сопротивлялся. Когда Энджел забрался к нему на колени, выпрямившись так, что оказался выше, демон задрал к нему голову. Усик пошевелился, задев чужой нос. Обоняние уловило тонкий шлейф знакомого аромата. Грешник наконец стал объектом чужого внимания, загородив своим телом съёмку. Нижние руки привычно легли на талию. Верхняя пара всё ещё возлежала на спинке дивана. — Что за истерика у тебя там случилась? Почему так усиленно просил именно освободить тебя, а не чего-то другого? Наркоты дать, например. У тебя же ломка была. Явная… Энджел сжал губы. Сощурился на манер демона. Слух уловил, как фоновые стоны стали выше. Вокруг Валентино всё ещё витал запах проводки. Он раздражал и отвлекал. — Так нечестно, papi, — профессионально улыбнулся грешник. — Расскажи, что не так с производством твоего зелья. А я расскажу, что было не так со мной. Тонкая бровь изогнулась в удивлении. — Ты мне условия ставишь? — Да, а почему нет? — ещё шире улыбнулся Энджел и для демонстрации положил ладони на плечи демона и повёл бёдрами вперёд-назад. — Тебе очень даже интересно со мной общение. Так может не будем его так быстро заканчивать. Валентино какое-то время молчал, не сводя с него глаз. Стоны и шлепки мешали, но Энджел почти перестал их замечать, наслаждаясь алой глубиной перед собой. Даже запах проводки почти выветрился. Под очередной стон на лице демона проявился знакомый оскал, и он медленно облизнул губы. Руки с талии опустились на бёдра и сами двинули Энджела вперёд-назад. Он неожиданности и чужой инициативы, Энджел зажмурился и закусил губы. Ноги мелко дрогнули, коготки на плечах сжались. Не отвлекаться… Грешник приоткрыл один глаз, наблюдая за довольным демоном. Не мог показать, что хозяин положения, лучшим способом, хоть и сам возбуждён. — Актёры часто устают на съёмках. А я устаю каждый раз накуривать их своим дымом. Вокс предложил использовать слюну и пыльцу с крыльев, чтобы создать зелье, которое можно выпить без моего участия для допинга на съёмках. Собрал лучших химиков. Но эти идиоты стали творить одну хуйню за другой, как будто это не любовное зелье, а радиация. Идея перестала мне нравится. Я и так случайно убивал тех, кто был мне симпатичен, в первые годы после смерти. Не имел возможности целовать тех, в кого влюблён. А за время производства зелья смотрел, как вместо влечения грешники дохнут, как мухи. Надоела такая широкоформатная визуализация моей ядовитости. Демон говорил размеренно, на чистом испанском. Энджел понял не всё, даже со своим словарным запасом и благосклонно медленным темпом, но общий смысл уловил. Валентино лишь подтвердил то, о чём он и так подозревал. Это объясняло его нежелание следовать за Воксом. Интересно, замечал ли вдохновлённый бизнес-идеей партнёр его отношение? Энджел скривил губы. Выкинуть Вокса из головы. Всё дурацкий оставшийся запах сбивал с толку, на давая сосредоточиться. — У меня фобия на любого рода обездвиживание, — со всей серьёзностью ответил Энджел на родном итальянском. Он так тоже умел. — В детстве брат оставил в наручниках… Надолго. И от этого много проблем пошло. С тех пор начинаются панические атаки. Настоящие, без… Это не игра такая, мне ну… реально плохо… — Энджел замолк. — Мы с Лукьяно, моим режиссёром, так и не сошлись во мнениях. Он хотел фильм с бондажом, а я объяснял, что не выйдет. Но в итоге он всё-таки заставил одного из актёров связать мне запястья за спиной. В итоге все об этом пожалели. Зато о съёмках в этом жанре Лукьяно больше не заикался. — Это как-то связано с тем, что ты принимаешь наркотики? И что умер, передознувшись? — Какая разница, Вал?.. — Большая. Ты — наркоман, Энджел. Все твои эмоции и поступки продиктованы исключительно этим. — Нет! Вовсе нет. Я… — грешник снова замолчал. — Да, я говорил, что мне нужно от тебя лишь чувство эйфории, и не раз, но… Валентино вопросительно приподнял брови, когда так и не услышал продолжения. — Но разве тебе не всё равно? — продолжил наконец Энджел через силу. — Разве не здорово найти того, кого можно целовать после стольких лет застоя? Того, кто тобой восхищается и боготворит только за то, что ты есть, и за то, какой ты. Mi querido… Ты добавляешь моей жизни после смерти смысл. Зачем ты оставил меня так надолго одного? Не хотел ощущать себя наркотиком в чужих руках? Ты — лучшее, что случалось со мной не просто после смерти, а во всей жизни… — Энджел снова возобновил движения. Валентино так и не утратил желания. Грешник перескакивал с итальянского на испанский, мешая слова, сам этого не замечая. Возможно, демон не понимал половины, так же, как Энджел, когда тот говорил. И всё же глаза его продолжали похотливо гореть. — Мне с тобой не нужно никакого зелья. Мне нужен только ты… Съёмка продолжалась. Команда боялась снова расстроить режиссёра, несмотря на то, что тот напрочь утратил к работе весь интерес. Но Энджела не покидала мысль: пусть Валентино в упор смотрит на него и слушает только его, а чувствует, как протекает съёмочный процесс. Самого грешника фоновые стоны начали раздражать. Он пытался сосредоточиться только на демоне. — Заметь, я всё ещё ни разу не попытался тобой подышать. — Энджел наклонился, понизив голос. Сильнее сжал бёдра вокруг чужой талии. — Мне не нужен такой допинг, чтобы тобой наслаждаться. Мне нравишься ты. Твои прикосновения. Твои поцелуи. Твой член. Не запах и вкус. Ты весь — целиком. Всё то время одиночества я только и делал, что думал о тебе. — Демон под ним не шевелился. Напряжение ушло из его тела, руки всё ещё лежали на бёдрах грешника. Верхняя пара сползла со спинки, но ещё никуда не успела пристроиться. В глазах — ожидание, сомнение. В штанах — возбуждение. Придерживая равновесие за плечи Вала, Энджел привстал и нижней парой рук расстегнул его ремень. Подумал с досадой, что шорты для таких случаев — плохой атрибут, юбка бы подошла больше. Пришлось приложить усилия и пожертвовать дорогой вещью. Затрещала рваная ткань. Валентино оценил, наградив грешника ухмылкой. Тут же прикрыл глаза и запрокинул голову, когда Энджел опустился на него до самого основания. Ладони медленно и ласково прошлись по шёрстке на бёдрах. Энджел снова забормотал, не торопясь наращивать темп. Наслаждаясь ощущением заполненности. Осмелев окончательно в своём страстном порыве, Энджел поднырнул нижней парой рук под чужие крылья. На внутреннюю сторону, где под алым маревом внешней прятался уникальный цветастый узор. Кончики пальцев коснулись нежного бархата. Валентино крупно дрогнул. С губ сорвался стон. Когти крепко вцепились в нежную шерсть. Подловив демона в момент блаженства, Энджел пошёл дальше. Верхние руки переместились с плеч выше. Шляпа была сброшена на пол. Пальцы ухватились за усики. Погладили нежный пух и схватились за основание, потянув под углом. — Чёрт… Блять… Энджел… — Да-а, amore mio… Под ладонями ощутимо и многообещающе подрагивали бархатные крылья. Дрожали тонкие, такие хрупкие на ощупь усики. Валентино полностью погрузился в удовольствие, отдав все возможности Энджелу. От такого доверия грешник преисполнился кайфом, похлеще чем, когда просто наслаждался ситуацией, вдыхая нежный запах. Трогать Валентино на таком уровне, оказалось ещё приятней. Когда собственные руки и движения бёдрами контролируют каждый чужой вдох и стон. Заставляют крепко жмуриться в удовольствии. Такое даже не хотелось прекращать, ведя демона к финалу. Просто раствориться в моменте, когда удовольствие поглощает с головой. Трезвость и не затуманенный рассудок позволяли прочувствовать каждое прикосновение. Острее обычного. Энджел не думал, что так возможно. Демон не стремился заглушить его ядом. Дал прочувствовать процесс целиком. Погрузился в него сам. После стольких дней разлуки и посредственных партнёров из клубов, Энджел с удовольствием чувствовал, как подступает долгожданный сладкий оргазм. Бёдра уже начали подрагивать, отчего прикосновения к демону приобрели хаотичность. Когти глубоко вонзились в тело, не дав пошевелиться. Валентино подался ему навстречу со стоном. От зрелища чужого блаженства и закрытых глаз Энджел растёкся в довольной улыбке. — El hermoso diablo que teje la red… Лампы в помещении тревожно замигали. Энджел задрал голову. По многочисленной проводке, соединяющей всю имеющуюся технику, прошлась ослепляющая дрожащая волна электричества. С характерным противным громким звуком закоротило проводку. Разбилось стекло, затрещала аппаратура. Погасли треснувшие лампы, и вся студия мгновенно погрузилась во мрак. По съёмочной площадке разнёсся раскатистый смех Валентино.