Право выбора

Вечерний туман медленно вползал в долину, окутывая тонкие шпили Имладриса молочно-белым саваном. Элронд нашел дочь на одном из резных балконов, выходящих к водопадам. Арвен стояла неподвижно, и в сумерках ее лицо казалось высеченным из того же бледного камня, что и перила моста. Она не обернулась на его шаги, зная их ритм так же хорошо, как шум бегущей воды Бруинена. Владыка Ривенделла подошел ближе, вглядываясь в профиль дочери. Еще вчера он видел в ней лишь тень будущей утраты, прекрасный цветок, обреченный увянуть на чужой почве. Но слова Маглора, принесенные соленым ветром с побережья, всё еще жгли его разум, заставляя смотреть на нее иначе — не как на жертву выбора, а как на ключ к невозможному. — Ты снова смотришь на восток, — негромко произнес Элронд, останавливаясь рядом. — Твои мысли улетают к Гондору быстрее, чем птицы в преддверии зимы. Арвен едва заметно улыбнулась, и эта улыбка была полна той тихой печали, которая в последние годы стала ее неизменной спутницей. Она знала, о чем обычно следуют эти разговоры: о горечи разлуки, о конечности человеческого века и о том, что любовь к смертному — это долгое прощание, которое заканчивается в серых гаванях одиночества. — Отец, мы уже говорили об этом, — мягко ответила она. — Мое сердце сделало свой выбор. Я не ищу утешения в мудрости эльдар, ибо моя судьба больше не принадлежит им. Элронд коснулся ладонью холодного камня. Он вспомнил, как Элрос когда-то так же уверенно говорил о своем желании стареть и уходить, и как сам он тогда не нашел слов, чтобы оспорить право брата на этот дар или проклятие. Но сейчас в его голосе прозвучала странная нота, заставившая Арвен вздрогнуть и наконец повернуть к нему голову. — Твой выбор — стать смертной, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Ты готова отдать свет Амана ради него. Это великая жертва, Арвен. Но задумывалась ли ты когда-нибудь, что право выбора — это не односторонняя тропа? Что если узы крови, связывающие нас с Эарендилом, не исчерпали свою силу в твоем возлюбленном? Арвен нахмурилась, ее тонкие брови сошлись у переносицы. Она привыкла к загадкам, но в словах отца сегодня не было привычной поучительной отстраненности. — Арагорн — человек, — просто ответила она. — Его род вел счет годам со времен Нуменора как смертный род. Он не может изменить того, что заложено в его естестве. Даже если он станет королем, он останется лишь тенью того величия, что было дано нам. Элронд усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то от того юного полуэльфа, который когда-то бегал по залам Сириона. — Так думал и я. Так думал и он сам, — Владыка Имладриса сделал шаг к дочери, понизив голос. — Но подумай вот о чем: если ты, имея кровь эльфов и людей, можешь выбрать удел смертных, то почему он, нося в себе ту же кровь через колено Элроса, должен быть лишен права просить о возвращении к истоку? Валар дали этот выбор нашему дому. А Элессар — такая же часть этого дома, как я или ты. Глаза Арвен расширились. Она смотрела на отца так, словно видела его впервые. Идея была настолько дерзкой, что казалась почти кощунственной — и все же она пульсировала жизнью. — Ты хочешь сказать... что он может остаться со мной? Не в серой гавани мертвых, а здесь, в свете звезд, который не гаснет? — голос ее сорвался на шепот. — Я хочу сказать, что мы слишком долго считали судьбу камнем, который нельзя сдвинуть с места, — ответил Элронд. — Но камни иногда оказываются семенами. Мы должны встретиться с ним. Не как с будущим зятем, уходящим в небытие, а как с тем, кто может потребовать свою долю бессмертия. Это будет нелегко, Арвен. Валар суровы в своих дарах. Но если он решится заявить о своем праве, у них не будет причин отказать ему в том, что уже было дано его предкам. — Он замолчал, давая дочери осознать масштаб этой надежды. Арвен прижала руку к груди, чувствуя, как внутри разгорается пламя, способное согреть даже самую холодную зиму Средиземья. Впервые за многие годы она увидела не конец их истории, а начало, которое не обязано было завершаться могильным холмом.