Удивительный Дом

Дежавю — это всегда очень неприятно. Сложно становится понять, что реальность, а что вымысел. Что было, а чего не было. Где эта тонкая грань, которую мозг пытается подчеркнуть? Чем дольше висишь в этом состоянии, тем сильнее путаются мысли. Цепляются неправильными концами, становится сложно понять, что реальность, а что вымысел. Эту девушку она уже видела где-то, вот точно видела. Не может быть настолько сильной ассоциации с человеком, которого она не знает. Или может? Нет, наверное, они не знакомы, просто черты лица у нее как у кого-то из знакомых. Наш мозг любит достраивать лица. А кого из своих знакомых она вообще помнит? Ничего не всплывает. Нет-нет, стоп, почему это еще? У нее много знакомых, можно даже пересчитать. Наверное, можно… Эта мысль цепляет. Она притягивает и утягивает, медленно поднимаясь от груди до шеи и оборачивая ее кольцами. И вот уже скоро кольца должны начать стягиваться, медленно душить. Помни краем глаза ловит движение. Мгновенный поворот — и лицо встречается с лицом. Один синий глаз смотрит прямо в душу. Такого синего в природе не бывает. Он пуст, да так глубок, что девушка начинает отступать, запинается о свой же костыль. Пол уходит из-под ног и тут же встречает спину. Дерево жалобно хрустит и, не выдерживая, рассыпается. — Ой, нет, прости, я не хотела, ты просто зависла, прости… — в быстром темпе начинает щебетать красноволосая, протягивая перед собой руки, то ли пытаясь остановить, то ли помочь. А может, предупредить? Хотя уже поздно. — Сильно? Ответа не следует. Помни из-под себя достает костыль, то, что от него осталось. Костыль сломан. Бесповоротно. Такое не починить, только брать новый. Все внимание нацелено на зверски истерзанный костыль, и не зря. Трещина пошла по диагонали от самого начала практически до конца. Рыжая присаживается на корточки и забирает фрагменты костыля. Прикладывает их друг к другу, словно пазл, разглядывает, как занятную вещицу, конечно же, слегка нахмурившись: — А запасного нет? — Не знаю… — Надо посмотреть, где твои вещи? Помни может лишь развести руками. Она не знает, где ее вещи. Где-то в коридорах, может быть. Или нет. На данный момент она ими не владеет. Ей уже начинает казаться, что она ничем не владеет. Сумку обыскали, отправили искать комнату в одиночку, костыля теперь тоже нет. Как ей теперь без костыля-то? Нужно как минимум найти новый. И давно она с ним ходит? Странно, но почему-то прошлое слишком туманно, чтобы его вспоминать. Припомнить что-то конкретное сложно, только если крупными мазками, и то с пробелами. — Говоришь, жить со мной будешь? А в глазах Помни только пустота. Такой уверенности в ней уже нет, как и ощущения, что она принадлежит сама себе.