Саспенс

Когда ты школьник, всё кажется одновременно несерьёзным и серьёзным до смерти. Похоже на дереализацию, да? Я скучаю по этому чувству. Я не решился заговорить с ним, но нашел его страничку в интернете. Изучил ее вдоль и поперёк, как настоящий следопыт, внимательно следя за тем, чтобы не нажать какую-нибудь компрометирующую меня кнопку. Его профиль был профилем человека, любящего искусство и точно знающего, что за ним будут наблюдать: выверенная в одних оттенках лента фотографий, которые он, по всей видимости, делал на фотоаппарат. Классическая музыка. Строчки из стихотворений — я погуглил каждую. Были известные писатели и поэты, а некоторые поисковые запросы оставляли меня ни с чем. Может, он пишет их сам?  Ничего лишнего. Никакого юмора и глупых селфи; вместо этого фортепиано, цветущая вишня и снимки красивых закатов. Я погрузился в атмосферу спокойствия и красоты настолько, что домашний шум и крики матери стали совсем неважны и даже не воспринимались мною. Мне хотелось стать частью искусства, которое он транслировал. Подпись к одной из фотографий парка в вечерних сумерках гласила: «Не каждый способен видеть в простых вещах нечто прекрасное».  Я хотел видеть, как он. Улавливать детали, обращать внимание на красивую форму облака, на то, как падает желтый свет фонаря на листья деревьев. В тот же вечер я отправился на прогулку с Ирой, чтобы попрактиковаться в этом, забыв про домашнее задание.  Ира любезно разрешила списать все у нее утром.  — Ты какой-то задумчивый, — подметила она, смахнув с лица челку. Ее красная шапка едва покрывала голову, но выглядела стильно.  — Мне интересно стало, что это за Арсений такой, — на выдохе признался я и потер холодными руками лицо. Вид у меня был такой, словно я признался в чем-то очень постыдном.  — Арсений, Арсений… — повторяла она, вспоминая. — Да ну, ты про Серёжиного друга?  Я закивал, огляделся, чтобы не наткнуться на знакомых семьи, и закурил.  — В смысле интересно? Что именно?  — Не знаю, как объяснить. Просто увидел его и не могу забыть. Наверное, я бы хотел подружиться с ним.  Ира посмотрела на меня с непониманием.  – Слушай, не мое, конечно, дело, но он не выглядит слишком дружелюбным. Я вообще не видела никого, с кем бы он дружески болтал, кроме Серого.  — Он кажется закрытым, — я выдохнул дым. — Но он очень интересный. У него эстетичная страничка. И я…  — Ты уже успел изучить его личную страницу?  Ира посмеялась и положила руку мне на плечо. Я смутился.  — Не обижайся, я не над тобой смеюсь. Хочешь, я попрошу Серого познакомить вас?  — Он ко мне не очень хорошо относится.  — Фигня. Просто он такой, не подпускает к себе почти никого. Главное, чтобы не приревновал своего Арсения к тебе, иначе я ему лично всыплю.  Я рассмеялся и, подавившись дымом, раскашлялся так, что слезы выступили на глазах.  — Не плачь, все будет хорошо, — Ира тоже смеялась. — Пошли в кофейню, погреемся.  — А что если, — предположил я, — я - не его уровень и он меня жестоко отошьет?  — Ты хотел сказать «он подумает, что я — не его уровень»? С чего ты взял, что так и есть?  — Не знаю, — честно ответил я. — Я же младше. Очевидно глупее, не такой… утонченный?  — И что же, думаешь, утонченные люди в классических одеждах это какой-то уровень выше? Серьезно?  — Да, — признался я.  — У Серёжи тоже стиль, отличный от моего. И он старше. И знает больше. Нам теперь нельзя дружить?  Выслушав ее, я с ужасом осознал, что уже ставлю Арсения отдельно от Серёжи. Отдельно от Иры. И тем более отдельно от себя. Он — исключение, которое ощущается совсем иначе, нежели другие. И рядом с ним не должно быть даже его друга. Он ему не подходит.  Ире я об этом рассказал.  — Ваша дружба - это другое, — уклончиво ответил я  — Почему?  — Не могу тебе объяснить, но Арсений отличается от Серёжи.  — Ты его даже не знаешь, а уже превозносишь, — Ира мягко улыбнулась. — Не спеши с выводами, он может и близко не оказаться тем, за кого ты его принимаешь.  Я кивнул. Кратко.  — Знакомство через друга, вживую, не слишком старомодно?  — А у тебя хватит смелости ему написать? — я помотал головой. — Вот и все тогда. Дождись понедельника.  Дождись понедельника. У тебя есть двое суток, чтобы выбрать образ для первого знакомства. Сделайся беспечным, улыбающимся, постарайся понравиться новому другу. Будь вежливым. Или наоборот? Напусти вид такой, словно тебя заставили делать это. Будь молчалив, скрытен, общайся с неохотой. Как нужно вести себя, чтобы заинтересовать его?  — Подождем их тут, — предложила Ира в день Х, — закончат со сдачей работ и подойдут.  Мы стояли у окна перед лестницей, на втором этаже. Меня тошнило от волнения, которое скрутило все кишки, и я лихорадочно оглядывался вокруг, боясь и желая увидеть знакомое лицо. Когда Ира радостно сообщила, что они уже идут к нам, я вдруг осознал, как ужасно у меня пересохло в горле.  — Мне нужно купить воду. Я схожу быстро.  Столовая находилась на первом этаже. Ира посмотрела на меня со смешком и протянула бутылку воды, на что я покачал головой.  — Нет, я сбегаю быстро. Подождите меня, ладно?  — Да вот же они…  — Я быстро! — воскликнул я, уже спускаясь по ступенькам.  Я сбежал. Это было очень смешно и глупо — когда я спустился по лестнице и поднял глаза, я увидел их троих и поспешал бежать дальше. Я добежал до столовой, купил бутылку минералки и выбежал на улицу в одной толстовке. Дрожащими от волнения руками достал сигарету из пачки и, зайдя за угол школы, поспешил закурить.  Какой же я идиот. Я опозорился. Теперь он будет считать меня странным. Я хотел прижаться спиной к стене, но в итоге подскользнулся и опустился задницей в снег. Истеричный смешок вырвался из меня и продолжился полноценным смехом. Я был в истерике от сложившейся ситуации и не хотел никому попадаться на глаза. План следущий: дождаться звонка на урок и немного опаздать, чтобы не пересечься ни с кем из троих. А после урока я сразу полечу в другой нужный кабинет, не буду слоняться по коридору. Решено.  На урок я зашел, рассыпаясь в извинениях, и «специально для опоздавших» учитель повторил: через неделю к нам придет новый учитель по искусству. Мне было неинтересно. Я плюхнулся рядом с Ирой, игнорируя ее вопросительный взгляд, и достал учебник. Она подвинула ко мне листик с подписью и карандаш:  «Все хорошо?»  Я быстро написал ответ:  «Я позор. В остальном норм»  Она тихо рассмеялась и вернулась к уроку. А я уже прикидывал, как отпроситься с остальных. Скажу, что неважно себя чувствую — и свобода, никакой встречи, никакой тревоги. Прозвенел звонок. Я начал судорожно собирать вещи, сбежать в другой класс, скорее, скорее. Ира молча смотрела. – Пойдем, пойдем быстрее, – подгонял ее я.  – Зачем? Сейчас длинная перемена, можем не спешить.  – Не хочу столкнуться с ним в коридоре, – объяснил я, выкручивая пальцы до хруста. Рюкзак уже висел у меня на плече. – Он будет смеяться надо мной. – Не будет, – Ира покачала головой. – Он даже расстроился, когда бы убежал.  – Он… что? – тупо переспросил я, замирая.  Ира подошла ко мне, развернула меня к двери и мягко повела из класса.  – Ну он же тоже человек. Представляешь, тебе говорят, что с тобой хотят познакомиться, ты приходишь на место встречи, а паренёк уже пятками сверкает. Конечно, он решил, что с ним что-то не так.  – Бляяять, – выдохнул я, закрывая лицо руками. – Я не знаю, почему убежал. Мне так стремно было, просто ужас. Ты сказала ему что-то?  Ира задумалась. Потом улыбнулась.  – Просто заверила его, что с ним все в порядке. Хочешь зайти умыться?  Наверное, она заметила, как горят мои щеки. Я замотал головой.  – Он просто такой…  – Какой? – прозвучало у меня из-за спины.  Я замер с открытым ртом. Ира заглянула за моё плечо и мило улыбнулась.  — Оставлю вас. Удачи, — она мягко похлопала рукой по моему плечу. Обернувшись, я увидел его прямо перед собой. Хоть он и застукал нас за бесстыдным обсуждением его персоны, его лицо не выглядело злым. Оно было где-то между нейтральным и приветливым. Хотя он не улыбался, но во взгляде теплился интерес. Он склонил голову в сторону.  — Привет, — на выдохе произнес я, не зная больше, что сказать.  — Мне передали, ты хотел познакомиться. Чего убежал? Его губы растянулись в полуулбыке. Наверное, его забавляло, как я неловко переминаюсь с ноги на ногу перед ним и прячу глаза. Кроме правды мне ему нечего сказать.  — Не знаю. Мне было неловко. Прости.  — Неловко из—за того, какой я?  Он усмехнулся. Потом слегка наклонился и заглянул мне в лицо. От этого действия я испугался еще больше и поднял голову. От него приятно пахло чем—то цветочным и я успел разглядеть его глаза. Голубые, почти прозрачные. Как лёд.  — Красивый, — выпалил я первое, что пришло в голову, и тут же мысленно дал себе пощечину. — То есть, классный. Ну, знаешь, у тебя такая аура…  — Какая? — с каждым моим словом он улыбался все шире.  — Притягивающая.  Признание далось мне легко. Только после него мне захотелось отрезать себе язык. Тем не менее, Арсений уже широко улыбался и протягивал мне руку. На нём в тот день была черная рубашка и рукава по своей длине доходили до кисти руки.  — Антон, верно? Я Арсений, но, думаю, ты уже в курсе. Только не сокращай моё имя. Пожав его руку, я энергично закивал. Никаких сокращений, понял.  — В прошлый раз, когда мы встретились и я ушел… Извини, плохой день тогда выдался. Но, к слову, — он поправил сумку на плече и хитро улыбнулся. — Ты тоже сбежал. Поэтому мы 1:1.  Смущенный, я рассмеялся громче, чем планировалось, и поспешил прикрыть рот рукой. Арс (в своей голове я ведь могу его так называть?) посмеялся, не раскрывая рта. Его глаза, казалось,  следили за каждым моим действием.  — Буду знать, что ты ведёшь счет.  — Будешь знать, — он кивнул и огляделся. — Мне пора. Обещал Серёже выпить с ним кофе.  — Да, конечно, а мне бы найти Иру…  Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Стоит ли мне что-нибудь сказать? Почему он молчит? У меня что-то с волосами?  Прежде, чем я успел окончательно накрутить себя, он сказал:  — Не бойся подходить ко мне, хорошо? Я побежал, еще увидимся.