The ice cherry

Лёд под коньками Минхо издавал тот самый правильный звук — ровный, скользящий, почти музыкальный. Он любил этот звук больше, чем любую симфонию. Лёд не врёт. Лёд не требует улыбаться, когда внутри пустота. Лёд просто держит тебя, если ты его уважаешь. Минхо уважал лёд. Он откатал свою программу уже три раза подряд, добиваясь идеальной чистоты выезда с тройного лутца. Потом ещё раз — для кайфа, когда уже никто не смотрит. Сборная по фигурному катанию собралась в Новогорске на предсезонные тренировки, и Минхо, как обычно, приехал одним из первых и уходил с катка последним. Он не любил компании. Не потому, что был социофобом — просто в компании нужно было всё время контролировать слишком много вещей. Следить за дыханием, за пульсом, за тем, не слишком ли сильно выступает пот на висках. Следить за запахом. Лёд скрывал запахи. Холод, хлорка, озонированный воздух — хорошие союзники. Минхо чувствовал себя почти безопасно, когда его коньки разрезали белый слой. — Ли Минхо! Голос тренера Чона разнёсся по ледовой арене. Минхо затормозил, поднял голову. — Иди сюда. Познакомишься со своим партнёром. — С кем, простите? — Минхо подъехал к бортику, снимая перчатку, чтобы вытереть пот со лба. — Какой ещё партнёр? — Показательные номера через месяц. Сборная участвует в благотворительном гала-концерте. Ты катаешься в паре. — Я не катаюсь в парах. Я одиночник. — Минхо почувствовал, как привычное раздражение закипает где-то в груди. — Это не обсуждалось. — А сейчас обсуждается, — спокойно ответил Чон, кивая кому-то за спиной Минхо. — Вот, познакомься. Хан Джисон. Тоже одиночник. Будете работать вместе две недели. Минхо обернулся. И первое, что он заметил — улыбку. Широкую, яркую, почти нахальную. Парень, стоявший у бортика в расстёгнутой ветровке и намотанном на шею шарфе, выглядел так, будто только что выиграл лотерею, а не получил принудительную пару с незнакомым фигуристом. Волосы тёмные, чуть влажные после разминки. Скулы острые, глаза — живые, блестящие, с хитринкой. И весь он какой-то… слишком. Слишком громкий, слишком заметный, даже когда просто стоит на месте. — Привет, — Джисон протянул руку. — Я слышал о тебе. Тот самый парень, который не улыбается на подиуме. Фанаты тебя обожают за эту загадочность. Минхо не пожал руку. Просто смотрел на неё несколько секунд, а потом поднял взгляд на лицо Джисона. — Я не улыбаюсь, потому что нечему. А ты, я смотрю, улыбаешься вместо меня. Джисон не убрал руку. Улыбка стала чуть шире. — Ну, кто-то же должен. Тренер Чон кашлянул, разряжая повисшую напряжённость. — Короче. У вас две недели, чтобы поставить номер. Программа готова, хореограф приедет завтра. До этого разберитесь друг с другом. Всё. Он развернулся и ушёл, оставляя их вдвоём у бортика. Минхо уже развернулся, чтобы уехать на другой конец катка, но голос Джисона остановил его. — Ты всегда такой дружелюбный или только с теми, кто выше тебя в рейтинге? Минхо замер. Медленно повернул голову через плечо. — Что ты сказал? — Спрашиваю, — Джисон спокойно смотрел на него, не моргая. — Потому что в прошлом сезоне я был третьим на чемпионате страны, а ты — вторым. Так что я немного ниже тебя. Но, видимо, не в плане мастерства, а в плане гонора. Минхо внутри всё закипело. Он знал, что не должен реагировать — вот чего этот тип и добивается. Но не реагировать было выше его сил. — Гонор тут у того, кто лезет к незнакомому человеку с дурацкими улыбочками, — отрезал Минхо. — Мы не друзья. Мы не партнёры. Мы два человека, которых заставили работать вместе. Не придумывай лишнего. Он резко оттолкнулся и уехал на противоположную сторону катка, чувствуя, как горит лицо. Не от смущения — от злости. --- Вечером в гостинице его поселили в двухместный номер. Минхо открыл дверь ключ-картой, вошёл и замер. На левой кровати, закинув ноги на спинку и листая телефон, лежал Джисон. — Сюрприз! — жизнерадостно сказал он, не отрываясь от экрана. — Кажется, нас решили свести окончательно. Ты не против, если я буду занимать ванную по утрам с семи до восьми? Я в это время обычно прихожу в себя. Минхо медленно закрыл дверь. Постоял секунду, прижимаясь лбом к холодной поверхности. — Господи, за что, — прошептал он едва слышно. — Я слышал, — отозвался Джисон. — И я не такой уж плохой сосед. Честно. Я не храплю, не ворую еду из холодильника и не смотрю телевизор ночью. Только иногда разговариваю во сне. — Это должно меня успокоить? — Должно показать, что бывает хуже. Минхо развернулся, прошёл к своей кровати (правой, слава богу), бросил сумку и сел на край, растирая затёкшую шею. Джисон тем временем отложил телефон и с любопытством уставился на него. — Слушай, я правда не хочу, чтобы между нами были эти… тёрки. Нам работать вместе. Давай просто будем нейтрально-вежливыми? Ты делаешь своё дело, я — своё. На льду — партнёры. В номере — соседи, которые друг другу не мешают. Минхо поднял голову. В Джисоне не было сейчас той нахальной улыбки — он смотрел серьёзно, даже устало. Наверное, тоже вымотался на первой тренировке. — Нейтрально-вежливыми, — повторил Минхо, будто пробуя слово на вкус. — Ладно. Но без дурацких прозвищ. Я не «тот самый парень», я Ли Минхо. — Договорились. — Джисон кивнул. — А я просто Джисон. Или Хан. Как удобнее. — Без разницы. Минхо встал, взял полотенце и направился в душ. Ему нужно было побыть одному, чтобы выпустить феромоны. Он чувствовал, что блокаторы, принятые утром, начинают сдавать. Внутри поднималась знакомая волна — низ живота тянуло, дыхание сбивалось. В душевой он прислонился лбом к кафелю и глубоко задышал, запуская механизм успокоения. Ментоловые капли под язык — экстренная помощь. Через несколько минут феромоны отступили, и в комнате пахло только водой и гелем для душа. Когда он вышел, Джисон уже укрылся одеялом с головой, оставив снаружи только макушку. Минхо выключил верхний свет, оставив тусклый ночник у своей кровати, и лёг, глядя в потолок. Запах. Он ощутил его через минуту — слабый, едва уловимый, будто ветер донёс с другой стороны леса. Дым. Сухие листья. И что-то тёплое, как уголёк в золе. Джисон пах так во сне. Феромоны альфы, которого не контролировало сознание. Минхо резко перевернулся на бок, спиной к соседу, и зажал нос рукой, натянув одеяло до самых глаз. Он не должен чувствовать этот запах. Не должен находить в нём что-то приятное. Потому что Минхо терпеть не мог альф. Не доверял им. Боялся их. Но это тело... это тупое, предательское тело омеги, которое он ненавидел почти так же сильно, как и всех альф, начинало тянуться на запах. Низ живота отозвался теплом. Пальцы сжали простыню. — Да пошёл ты, — прошептал Минхо в подушку. Не уточняя, к кому обращается — к себе, к природе или к спящему Джисону, который вдруг заворочался и пьяно пробормотал что-то вроде «не трожь мой кофе» во сне. --- На следующий день тренировка началась в восемь утра. Минхо пришёл на каток за сорок минут, чтобы успеть размяться в одиночестве и собраться с мыслями. Джисон появился ровно в восемь — ни раньше, ни позже. В руках — два стаканчика кофе и шоколадный батончик, который он жевал на ходу, натягивая вторую перчатку. — Держи, — он протянул один стаканчик Минхо, который уже выписывал круги у бортика. — Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь. А я знаю, что спал тихо. Так что кофе. Минхо взял стаканчик, подозрительно понюхал. — Чёрный. Без сахара. Ты удивительно предусмотрителен для человека, который вчера назвал меня «парнем, который не улыбается». — Я изучил твой профиль перед сборами, — признался Джисон без капли смущения. — Твои программы, интервью, вкусы в музыке. Ты пьёшь чёрный кофе, ненавидишь сладкое, слушаешь классику в наушниках перед стартом. А ещё у тебя кот. Я прав? Минхо замер с чашкой у губ. — Ты… серьёзно? Это немного пугает. — Это подготовка. — Джисон пожал плечами. — Я не люблю работать с теми, кого не понимаю. А ты — закрытый человек. Пришлось копать. — Где ты вообще это нашёл? — Интернет. У тебя есть фан-страница. Там выложены все твои интервью за последние три года. Я посмотрел три часа видео. Ты дважды улыбнулся. Один раз — когда рассказывал про кота. Минхо не знал, что сказать. Это было странно. Навязчиво. Но почему-то не отталкивало. Возможно, потому, что Джисон говорил это без издёвки. Просто констатировал факты. — Ты псих, — выдохнул Минхо и отпил кофе. — Психов обычно так не называют. Обычно говорят «дотошный» или «перфекционист». — Я сказал «псих». Джисон улыбнулся той самой яркой улыбкой, и Минхо снова заметил, как она меняет его лицо. Делает его почти красивым. Нет. Красивым без «почти». — Ладно. Поехали работать. --- Хореограф приехал к одиннадцати. Высокая женщина с идеальным пучком на голове и голосом, который не терпел возражений. Она показала им запись программы, объяснила поддержки и проходы, а потом велела репетировать. Первый час был катастрофой. — Нет! — кричала она, хлопая в ладоши. — Ли, ты как сосулька! Там должна быть страсть! Джисон, ты слишком мягкий! Он тебя не съест, расслабься! — А вот это спорный вопрос, — пробормотал Джисон достаточно громко, чтобы Минхо услышал. — Заткнись, — выдохнул Минхо, разворачиваясь для очередной попытки. Они катались в обнимку — то есть, Минхо вцепился в плечо Джисона так, будто от этого зависела его жизнь, а Джисон пытался вести его в поддержке. Но у них ничего не получалось. Минхо был слишком напряжён, Джисон — слишком неуверен. — Стоп! — хореограф выключила музыку. — Ли, подойди ко мне. Она оттащила его к бортику и заговорила тихо, почти шёпотом: — Ты боишься его. Я вижу. В чём дело? — Я не боюсь, — Минхо сжал челюсть. — Я просто… не привык к такому близкому контакту. — Привыкай. У вас две недели. Или ты хочешь выглядеть дураком на глазах у всей страны на гала-концерте? Минхо промолчал. — Джисон! — крикнула она. — Иди сюда. Вы двое будете жить в одном номере, тренироваться по восемь часов и вместе есть. До тех пор, пока не начнёте чувствовать друг друга. Это единственный способ кататься в паре. Она ушла, оставив их на льду вдвоём с тихо играющей музыкой. Джисон подъехал ближе. Посмотрел на Минхо, на его сжатые губы, на побелевшие костяшки пальцев, сжимающих перчатку. — Слушай, — сказал он тихо. — Я знаю, что тебе некомфортно. Я чувствую это. Ты весь как струна. Но если мы не расслабимся, ничего не выйдет. — Что ты предлагаешь? — сквозь зубы спросил Минхо. — Давай просто постоим? — Джисон протянул руку ладонью вверх. — Не танцевать. Не кружиться. Просто возьми меня за руку. Постой так минуту. Пойми, что я не кусаюсь. Минхо смотрел на его ладонь. Ветки на пальцах — татуировки, которые он заметил ещё вчера. Какие-то растения. Может быть, сакура. — Я не ребёнок, — сказал Минхо. — Я знаю. Но ты ведёшь себя как тот, кого когда-то укусили. И я не хочу быть тем, кто укусит снова. Минхо поднял взгляд. Глаза Джисона были серьёзными. Ни тени улыбки. Он медленно, будто заставляя себя, вложил свою ладонь в чужую. И мир дрогнул. Потому что через прикосновение, через тонкую ткань перчаток, он почувствовал запах. Не тот, искусственный, что был в номере. Настоящий. Тёплый. Дым. Древесный уголь, который ещё тлеет. Сухая хвоя. И костёр посреди леса — тот самый, у которого хочется сидеть до утра, глядя на звёзды. Минхо замер, забыв дышать. Рука Джисона была тёплой. Очень тёплой. И она не сжимала, не требовала — просто держала, как держат что-то хрупкое. — Видишь? — тихо сказал Джисон. — Не больно. Минхо кивнул, не в силах произнести ни слова. Потому что болело совсем не то. Болело то, что его собственное тело — этот предательский омежий организм — начинало отзываться на запах альфы. Болело то, что внутри, глубоко-глубоко, под слоями льда и блокаторов, рождалось тянущее, вязкое тепло. «Только не это, — подумал Минхо. — Только не с ним». Он отдёрнул руку первым. — Достаточно, — сказал он глухо. — Давай работать. --- Они откатали программу целиком ещё три раза. С поддержками, со страстными взглядами — которые Минхо учился изображать, думая о чём угодно, кроме Джисона, — с паузами и ускорениями. К концу тренировки ныло всё тело. Минхо едва дополз до раздевалки, мечтая только об одном — лечь и не двигаться. Но когда он снял перчатку, чтобы достать из шкафчика воду, то заметил. Кончики пальцев покраснели. Не от холода. От прикосновения. Он быстро засунул руку в карман куртки и вышел в коридор, почти столкнувшись с Джисоном. Тот тоже был красным, потным, слегка запыхавшимся. И — как заметил Минхо с новой, пугающей остротой — пахшим. Сильнее, чем в номере. Сильнее, чем на льду. После тренировки, когда усталость сбивала блоки, альфа пах так, что у Минхо подкашивались колени. — Ты сегодня хорошо держался, — сказал Джисон, поправляя сумку на плече. — Последний прокат был почти идеальным. — Почти, — повторил Минхо, глядя куда-то в стену. — Я завтра приду пораньше. Чтобы отработать выезды. — Я с тобой. В шесть утра? Минхо наконец посмотрел на него. — Ты серьёзно? Ты вчера жаловался, что вставать в семь — это слишком. — Это было до того, как я понял, что ты — лучший фигурист, с которым мне приходилось работать. С тобой хочется быть лучше. Это прозвучало так искренне, что Минхо не нашёл, что ответить. Только кивнул и быстро пошёл к выходу, чувствуя спиной взгляд Джисона. И этот взгляд обжигал сильнее, чем горячий душ. --- Ночью он не спал. Лежал в темноте, слушая ровное дыхание Джисона на соседней кровати, и смотрел в потолок. Блокировщики, принятые перед сном, должны были держать его феромоны в узде. Но они не могли остановить другое — то, как сердце начинало биться чаще каждый раз, когда Джисон шевелился во сне. То, как хотелось повернуться и посмотреть на него. То, как низ живота тянуло знакомой, пугающей тяжестью. Он омега. Скрытый омега, уже четыре года притворяющийся бетой. Колол блокировщики, подделывал медицинские справки, врал тренерам, врал врачам, врал самому себе. Ради мечты. Ради льда. Он не мог позволить себе течку, потому что течка — это потери. Неделя выпавших тренировок, подозрения, разговоры. А если кто-то узнает — конец карьере. В женском одиночном катании омеги ещё как-то держались, в мужском — почти нет. Слишком нестабильно, слишком непредсказуемо. Но сейчас, лёжа в двух метрах от альфы, который пах дымом и лесом, Минхо чувствовал, как трещит броня. Как контроль, выстроенный годами, начинает крошиться. «Не сейчас, — повторял он про себя, вцепившись в простыню. — Только не сейчас. Держись». Он закрыл глаза и попытался представить лёд. Белый, холодный, молчаливый лёд. Который никогда не предаст. --- Конец первой главы.