Разгромай 2021

— Ты мне жизнь спас. Ничего, что я на «ты»? «Ничего», – думает Игорь, сильнее сжимая в руках папку с делом. – «Расслабься и доверься, мразь, чувствуй себя комфортно, играй в благодетеля, как в солдатиков, мне только приятнее будет все сломать». У Игоря никогда не было личных чувств к преступникам. Его служба опасна, трудна и однообразна: поймал, арестовал, отдал под суд, а там уже пусть высшая справедливость разбирается. То, что Фемиде давно сняли повязку с глаз, а в весы засыпали тридцать серебряников – не его ответственность, он не виноват и ничего не может с этим сделать. Боится признаваться себе, что только Чумной Доктор – может. Движения Разумовского рваные и нервные, Игорю не нужен стаж детектива, чтобы понять: Сергей выпил перед их встречей. Опыт сыщика нужен, чтобы сложить два и два и осознать: от хорошей жизни не будешь жить в офисе, не будешь закупаться автоматами с газировкой, не будешь... Не будешь убивать людей. Они быстро доходят до разоблачения. — Твои детские рисунки... – Игорь хочет открыть папку с делом, показать Разумовскому то, о чем он сам, наверное, давно позабыл, но чувствует, как тонкая, но сильная ладонь сжимает его запястье. Игорь поднимает взгляд и видит: серийный убийца, держащий в страхе весь город, теперь сам трясется от страха. Какой же он все-таки пацан. Игорь не знает, сколько на самом деле лет «самому молодому миллиардеру страны», но на вид он чуть старше Димки Дубина. Особенно теперь, в этом своем нелепом халате, дрожащий, как осиновый лист, будто Игорь предложил ему не на рисунки детские посмотреть, а принес фотографии с самого кровавого места преступления за всю свою полицейскую карьеру. И этот мальчик – серийный убийца? Как бы тут самому с ума не сойти. — Это не я, – голос дрожит, но Игорь знает: мальчишка говорит это с полной уверенностью, не лжет, и от этого становится страшнее. — А кто? Имя. — Олег. Что-то в груди обрывается у обоих. — Олег Волков в Сирии погиб год назад, ты же в курсе? По глазам видно, что нет. Игорь не знает, куда себя деть. Игорь не знает, что делать с собственными эмоциями. Он не должен испытывать жалость к этому человеку – не к человеку, к убийце, к террористу, которому грозит пожизненное заключение в колонии строгого режима, в месте, где такие, как он, живут недолго, и от этого знания у Игоря сжимается сердце. Он не должен сочувствовать ему, преступнику, сгубившему столько жизней, но не может заставить себя перестать видеть в нем пацана, которому нужна не тюрьма, а специализированная помощь. Игорь Гром давал присягу, клялся обеспечивать безопасность сограждан, но никогда бы не подумал, что придется защищать их от самих себя. — Куда ты смотришь? Разумовский переводит на него взгляд, и Игорь понимает причину его страха. Игорь никогда не думал, что у людей могут быть желтые глаза.