Разгромай 2021

Самое важное в лечении – найти якорь. Ухватиться за реальность. За что-то, что станет достаточно ценным, чтобы стать смыслом, причиной не уходить в себя без возврата. Якорем может быть что угодно. Цель, вещь, воспоминание. Человек. Они оба выбрали последнее. Пациенты редко могут пересекаться, еще реже – общаться, но человеку нужен человек, и они находят друг друга вопреки. Находят точки соприкосновения, подход, путь к скрытой боли. Они находят свое отражение в другом брате по несчастью. Им не было тяжело прикипеть друг к другу. Они не боялись. Они просто потянулись к тому родному, что увидели в глазах напротив. Игорь вел себя с ним, как с ребенком. Как с тем брошенным дитя, которым когда-то был сам. Он протянул руку, присел на коленях напротив Сережи и представился. И терпеливо ждал, когда ответят. Когда тяга пересилит опаску. Они не знали, как долго пришлось ждать, но Сережа подался и пожал руку. И с тех пор началось их странное взаимодействие. Это не была дружба. Это даже не было общение. Там, в мире за пределами стен больницы, не было подходящего слова, да они его и не искали. Просто плыли по течению, держась за руки. Просто нашли свой якорь. Они не знали, как другой попал сюда. В этот странный, полуреальный мир лекарств, больничного запаха и отчаяния. Они не знали, кем был другой в прошлой, почти забытой жизни. Они знали только имена и душу, и этого было достаточно. Их бросало в объятия друг друга так правильно, будто сама жизнь толкала их в это спасительное тепло. У них, конечно, когда-то были отношения, но теперь они казались чем-то иллюзорным, неправильным. игрушечным. Теперь, когда паззл сошелся, разница слишком хорошо была заметна. Подсвечивалась неоновыми огнями и яркими приходами от лекарств. Поцелуй казался первым. Тем самым неловким, подростковым, и оттого невероятно личным. Та самая первая любовь, которая преследует всю оставшуюся жизнь, а то и ломает ее. Бросает в омут так, что перемалывает кости и переворачивает органы. Пьянит как лучшее дорогое вино – Сереже было, с чем сравнивать. Их якорь стал маяком. Светом, горящей в темной, непроглядной ночи. И они как мотыльки летели на огонь, не боясь обжечься или сгореть. Они согревались у него, как согреваются у походного костра, рядом с которым так приятно и хорошо пить из фляги и петь песни под гитару. И с таким якорем возвращение к жизни оставалось лишь вопросом короткого времени.