Разгромай 2021

Будь они героями глупой романтической книжки, они бы плевались цветами или ходили с парными татуировками. Но их жизнь была далека от ромкомов. И еще дальше от привычной реальности. Их души не связывало красной нитью судьбы, их союз не был заключен на Небесах. Их бросило друг к другу по воле древнего божества народов Дальнего Востока. Иногда Игорь все еще чувствовал его присутствие. Не Кутха – Разумовского. Это не было связной картиной, лишь вспышки, будто галлюцинации под кислотой. Игорь и забыл, что его жизнь недалеко ушла от художественного вымысла. И он бы предпочел татуировку с именем убийцы своей невесты, чем эпиприступы с его участием. Наверное, стоило тогда его убить. Игорь не уверен, что это избавило бы его от видений, но моральное удовлетворение скрасило бы кошмар. Разумовский на видения внимания не обращал. За годы соседства с Птицей он привык и смирился, что сходит с ума. Игоря в своей голове он воспринимал как галлюцинации, которые можно игнорировать. Настолько неважные, что о них можно даже не рассказывать Олегу. Иногда уверенность пошатывалась. Иногда видения казались слишком настоящими. Иногда они не просто вставали перед глазами. Разумовскому казалось, что он испытывает не свои чувства. Что его боль ему не принадлежит. Иногда у него ни с того ни с сего кололо в плече, сводило дыхание, будто ударяли поддых. На теле появлялись синяки, хотя он нигде не мог их получить. Олег не замечал. Да и как? Не станет же он его насильно раздевать. Галлюцинации становились все чаще. Игорь чувствовал себя разбитым и бесконечно уставшим. Его постоянно клонило в сон. Конечности обвисали воздушной ватой, шевелиться становилось испытанием. Сон не помогал и не приносил отдых, но Игорь продолжал тратить на него все свободное время. Сначала он не видел сны, и ему стоило бы больше ценить это время. Потому что потом они пришли, принося с собой кошмары и еженощные сонные параличи. Игорь видел страшные картины. Сначала они были безобидны – пейзажи какой-то полупустой комнаты, с одним матрасом в углу. После таких снов он часто просыпался со сбитыми костяшками и ушибленным пальцами, будто всю ночь не спал, а колотил бетонную стену. Потом сны стали страннее и страшнее. Он видел непонятное антропоморфное существо, покрытое вороновыми перьями. Оно не было похоже ни на кого, и одновременно походило на всех, кого знал Игорь. Он связывал существо со всеми ночными кошмарами и параличами. Оно не говорило, просто смотрело желтыми хищными глазами. Игорь, насмотревшийся в жизни на многое, содрогался под этим взглядом. Разумовскому сны больше не снились. Он списывал все на эффект таблеток. И, если честно, он скучал. Сны, пусть и кошмарные, были единственным напоминанием, что он живой человек. Теперь его будни сплошь состояли из горсти таблеток и серых стен запертой комнаты. Он скучал по Птице. Не по безумию, которое тот приносил, а по той части себя, которую он олицетворял. Разумовский скучал по времени, когда он наслаждался своим состоянием, а не боялся его и самого себя. Олег не понимал. Олег глушил его таблетками, постепенно превращал в безвольный овощ, переживая в первую очередь за свою безопасность. Он был в своем праве, но Разумовский с каждым днем понимал, что они стали чужими людьми. Его жизнь принадлежала чужому человеку, и он это заслужил. Но какая-то часть… он не был уверен, но чувствовал, что какая-то часть его личности все еще была жива. И он цеплялся за эту мысль как за единственное спасение. Игорь не мог спать. Хотел, но каждый поход ко сну был подготовкой к бою, который он никогда не выиграет. И однажды Игорь привык. И тогда он понял, кем было это зловещее существо. Оно смотрело на него пронзительными голубыми глазами Разумовского, а черные перья ослепительно белели на свету.