Разгромай 2021

— Да не работает это так! Разумовский чувствовал себя преподом, пытающимся вдолбить непреложную истину самому тупому студенту на потоке. Что недалеко от правды. Игорь, вообще-то умный и образованный человек, если чего не понимал, то не понимал принципиально. И там хоть объясняй, хоть в крокодила играй. Но у Разумовского большой опыт работы с людьми и управления огромной компанией – он мог часами долбить одно и то же, пока собеседник не поймет. Но и Игорь не пальцем деланный. — Может объяснишь, почему? — А я чем тут полчаса занимался? Разумовский шумно выдохнул, сел напротив и впился в Игоря взглядом. Тот и бровью не повел. — Давай повторим еще раз. Тебе нужна информация по работе – ты достаешь ее по работе. Со всеми бумажками, разрешениями и судами. — Зачем, если я могу прямо попросить тебя? — Затем, что я не собираюсь этого делать. Игорю нужна была информация по одному из подозреваемых. Разумовский принципиально не собирался узнавать, по какому делу. Он тоже человек, и у него тоже есть чувства. И, чего греха таить, Игорь был прав – Разумовский и правда мог отчасти облегчить ему задачу. Но он не собирался проверять принципы на прочность даже ради Игоря. Особенно ради Игоря. — Я должен поверить, что у тебя нет волшебной кнопки, которая решит все мои проблемы? — У меня правда нет такой кнопки. Даже если бы была – напомни, а менты должны защищать закон или придумывать, как бы его поудобнее обойти? — Пока я буду по закону воевать с твоими бешеными юристами, этот… — Четырнадцатая статья УПК. Криминальную Россию смотрел? Игорь отмахнулся, но Разумовский был уверен, что, окажись у него под рукой что-нибудь тяжелое, он бы это в него бросил. Ожидаемая реакция мента, когда напоминаешь ему о презумпции невиновности. Но ссориться с Игорем он не хотел. — Если тебе станет легче – скорее всего ты ничего не найдешь. Нужно быть совсем без царя в голове, чтобы обсуждать грязные делишки во ВМесте. Проверь твиттер. — Я не собираюсь там признательные показания искать, их никакой суд не примет. Я хочу понять, какой он человек. С кем и как контактирует. — Все еще предлагаю проверить твиттер. Конечно, Разумовский прекрасно Игоря понимал. Его жажда справедливости разбивалась о стену бюрократической волокиты. И как будто не случится ничего страшного от одноразовой уступки. Если Игорь ничего не найдет – никто даже не узнает, а если найдет – не Разумовскому учить его оформлять бумажки задним числом. Но он понимал, что это будет не одноразовая акция. Что стоит один раз согласиться, пойти на поводу у собственной жажды справедливости, как дорога благих намерений уведет прямиком в Ад. И то, что Игорю там одиноко, не означало, что Разумовский обязан составлять ему компанию. — Если что-то случится, это будет на твоей совести. — Нет, не будет. Не перекладывай на меня ответственность за чужие преступления и собственную беспомощность. И на себя, пожалуйста, тоже ее не перекладывай. Разумовский, конечно, был в ладах с реальностью. Он понимал, что закон несовершенен и не всегда работает. Но в тот момент, когда он перестает работать для тебя лично, можно ставить крест. Если перешел одну грань – больше тебя ничего не остановит, прецедент уже случился. И Разумовский не хотел идти по этому пути. — Хорошо. Сделаю я твои бумажки. Но попроси хотя бы сильно до них не докапываться. — Если сделаешь все как надо – никто не будет придираться между строк. На этом и договоримся. Не то, чтобы обычно придираются, но Игоря проще успокоить, чем начать второй раунд спора. Да и Игорь тут не со зла парит ему мозги, Игорь готов стены лбом прошибать, чтобы добиться своего. Игорь существовал в серой зоне. Разумовский не хотел к нему присоединяться, но это не значило, что он не может держать его за руку. И иногда помогать по мере сил.