26. Суперсилы
26 мая 2026 г., 14:00
Петербург горел. Полыхал страшным пламенем, будто вырвавшимся из Ада. Игорь знал, что Ад здесь совершенно ни при чем. Он знал, кому город обязан Четвертым Римом и кто водрузил на себя корону Нерона. И не боялся предстать перед ним. А чего бояться, если знаешь, что можешь противостоять? Чего бояться, если знаешь, что огонь этот, разрушительный для остальных, станет согревающей свечой для тебя?
Свечой за упокой, которую никто не поставит.
Разумовский нашелся на смотровой площадке Казанского собора. Ветер раздувал полы черного плаща, и в темноте их становилось легко спутать с крыльями, сожженными при падении. Глаза горели тем самым огнем, и Игорь, далекий от массовой культуры, не мог избавиться от мысли, что видит Саурона, стоящего на вершине православного Барад-Дура.
— Не боишься обжечься?
Он не повернулся, и Игорь был благодарен – воздух и так накалился, прямой взгляд грозил испепелить.
— А мне стоит?
Разумовский тихо засмеялся, но смех звучал взрывом сверхновой. Игорь не шелохнулся. Разумовский – воплощенный огонь, ярость, разрушение. Пепел старого, из которого должно, словно феникс, возродиться новое. Огонь уравнивающий, не видящий граней и условностей. Он не был злом, он был стихией.
Таковой был и Игорь.
Он был спокоен и тверд, как скала. Заземлялся. И его присутствие заземляло даже Разумовского. Его огонь подрагивал, утихал, больше не обжигал. Дышать стало легче. Игорь подошел, облокотился на ограждение и мягко улыбнулся распластавшемуся внизу городу. Разумовский встал рядом, и теперь его огонь лишь ярче зажег фонари. Редкие прохожие даже не обратили на это внимание. Сложно представить, что должно произойти, чтобы нарушить покой жителей мегаполиса. Игорь глубоко вдохнул воздух, который давно уже нельзя было назвать чистым, и поборол желание вырастить на месте автодороги дубовую аллею. Вот это, наверное, внимание привлечет.
— Этот город однажды сгорит, с моей помощью или без. Он уже разгорается. Вспыхивает то тут, то там, и придет время, когда даже ты не сможешь его потушить.
— Я не перестану пытаться.
Разумовский грустно улыбнулся. Он протянул руку, и в небе невероятно ярко вспыхнули звезды. Так, как не горели даже на природе, не то, что в крупном городе.
— Зачем? Зачем так цепляться за то, что доживает последние дни?
— Потому что отсюда не надо далеко ходить, чтобы помнить, какой кровью расплачиваются те, кто строит новый мир на пепелище.
— Кровоточащую рану принято прижигать.
— Зашивать. После того, как прижжешь – недолго и в земле оказаться, а она и так переполнена.
— Посыпь ее солью.
— И солью полна в том числе.
Разумовский переплел свои пальцы с пальцами Игоря. Глаза, недавно горевшие, теперь покоили на своем дне лишь тлеющие угли.
— Иногда мертвых сжигают.
— Соли от этого не меньше.
Они простояли всю ночь, больше не сказав друг другу ни слова. Разошлись на рассвете, когда Разумовский незаметно растворился во всполыхах просыпающегося солнца. Игорь остался наедине со своей землей, которую ему только и осталось, что хранить от пролитых слез.
