Сатору-чан

      Итадори Юджи тринадцать, когда заболевает его дедушка.       Юджи поначалу не замечает ничего странного. Почти всё остаётся по-старому, разве что дедушка устаёт быстрее и спит дольше, а в маленькой пластмассовой таблетнице значительно прибавляется пилюль. Он всё такой же крикливый и сердитый, гоняет внука за мелкие проступки и отвешивает оплеухи с прежним рвением. Юджи громко смеётся и уворачивается от тяжёлой дедовской руки, убеждённый, что стал ловче и быстрее.       Потом вдруг дедушка отчего-то становится тише. Он уже не кричит и не ругает Юджи, а только ворчит и недовольно кряхтит, когда гиперактивному внуку опять не сидится на месте. И тогда Юджи начинает замечать, что что-то не так: он видит, как дрожь пробирает холодные морщинистые руки, как болезненная худоба заостряет черты лица, как шатко старик стоит на ногах и как часто замолкает, устремляя уставший взгляд в никуда. Юджи понимает, что происходит что-то не то, и становится внимательнее к каждому хрипу и вздоху деда. «Это нормально», — думает Юджи, — «Так и должно быть, когда тебе нездоровится».       Итадори Юджи четырнадцать, когда дедушку кладут в больницу.       Одной ночью ему становится значительно хуже. Юджи мечется в панике, не зная, чем помочь, открывает окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух, зачем-то роется в таблетнице и старается согреть руки старика своим дыханием, пока дед не называет его тупицей и не говорит вызвать скорую. Юджи подчиняется, хлюпая носом и размазывая сопли и слёзы по лицу. Деда кладут в больницу на неопределённый срок, а Юджи не отлипает от него, пока его принудительно не возвращают домой. Юджи впервые в жизни остаётся в пустом доме и в пугающей неизвестности. Он учится заботиться о себе самостоятельно, вспоминая то, чему его учил дед, и каждый день наведывается в больницу. Весь медперсонал знает его в лицо и здоровается, справляясь о делах и по секрету жалуясь на сварливого деда. Юджи каждый раз неловко смеётся и краснеет, но в глубине души радуется, что у старика всё ещё есть силы проявлять характер.       Пятнадцатый день рождения Итадори Юджи встречает в опустевшем доме. На столе — скромный ужин на одного, на лице — красные пятна и опухшие веки. Дедушки больше нет.       Итадори Юджи слишком рано остаётся один и быстро взрослеет, набивая синяки о суровую реальность. Он всё так же ходит в школу, изо всех сил пытаясь делать вид, что всё в порядке. Получается с переменным успехом. Его опекуном становится какая-то троюродная тётка, которая плевать хотела на самого Юджи, но рада сгрести всё детское пособие до последней монетки в своих худые костлявые руки. Они сходятся на том, что Юджи остаётся жить в их с дедушкой доме самостоятельно, а взамен не претендует на своё пособие до самого совершеннолетия. Юджи живёт на отложенные карманные деньги, экономя на всём вокруг, пока они не кончаются. И тогда начинается бесконечный день сурка: дом-школа-подработка-дом.       Итадори Юджи больше не жизнерадостный подросток.       Отныне Итадори Юджи — взрослый человек с извечным отпечатком усталости на лице.

***

      — Итадори-кун…       Юджи удивляется, что дедушка обращается к нему по фамилии. Ведь только сейчас он ругал его на чём свет стоит, грозился оттянуть ухо до пола, а теперь резко сменил тон на официальный… Что за необычное обращение? Ещё и лицо какое-то мутное, будто он стоит за грязным стеклом…       — Итадори-кун, просыпайся.       — Ещё пять минуточек… — сквозь сон бормочет Юджи, отворачиваясь от сварливого деда и тут же морщась от бьющего в глаза яркого света. И что старику неймётся?       — Итадори-кун, школа закрывается.       Юджи тут же подрывается и осоловело моргает, с трудом осознавая происходящее. Поначалу он думает, что проспал школу, но оказывается, скорее наоборот. Старый стул скрипит под ним, когда Юджи выпрямляется с шумным вздохом. Шея и спина противно ноют, а задница, по ощущениям, теперь совсем квадратная. Правая половина лица отлёжена, а левую обжигают яркие лучи закатного солнца. Над ним нависает чья-то тень. Юджи щурится и протирает глаза, пытаясь понять, кто же его так настойчиво будит. Сердце замирает на мгновение от болезненного укола реальности — всё-таки это не дедушка…       — Нанами-сэнсей, — сонно и немного разочарованно тянет Юджи. — Который час?       Нанами бросает быстрый взгляд на часы над учебной доской.       — Половина восьмого.       Когда до Юджи со скрипом доходит смысл сказанного, он испуганно вздрагивает и тоже смотрит на часы. И правда половина восьмого… Юджи со стоном бьётся лбом о парту.       — Теперь я точно уволен.       Нанами лишь поправляет очки и терпеливо ждёт продолжения. Итадори так и лежит на парте, очевидно, размышляя над очередной проблемой, свалившейся на его голову, и не даёт никаких комментариев.       — Проблемы с подработкой? — пытается Нанами, решая проявить немного мягкости и понимания к ученику. Хотя он принципиально никогда не заводил себе любимчиков, было в Итадори что-то такое подкупающее. Возможно, его простодушие? К тому же, вся школа была осведомлена о его нелёгких семейных обстоятельствах, на которые даже самые принципиальные не могли не посетовать.       — Я очень часто опаздываю в последнее время, — устало вздыхает Юджи. — Владелец магазина грозился меня уволить, если это повторится. Впрочем, сегодня я побил собственный рекорд, — невесело усмехается. — Целых три часа!       Нанами решает внимательнее рассмотреть своего ученика: взъерошенные волосы, осунувшееся лицо и яркие круги под глазами. Хотя Итадори и отказывается это признавать, но он вымотан, морально и физически. Так больше не может продолжаться, иначе он доведёт себя до критического истощения. Хотелось бы проявить сострадание, но Итадори это не понравится, да и сам Нанами не из эмоциональных. Лучше помочь не словом, а делом.       — Итадори-кун, — Нанами отходит к учительскому столу, пытаясь избежать неловкого пересечения взглядов. — Тебе стоит лучше следить за своим состоянием, иначе это скажется на учёбе.       — Нанами-сэнсей, всё в порядке, я уже ухожу, не хочу Вас больше задерживать. Это никак не скажется на моей успеваемости, обещаю! — позади скрипит стул. Нанами спиной чувствует эту неловкую кривоватую улыбку, которой Юджи надеется прикрыть душевный раздрай.       — Погоди, — останавливает его Нанами, не отворачиваясь от учительского стола. Он неторопливо ищет что-то в своём дипломате, не обращая внимание на недоумение и неловкость, волнами исходящие от ученика. Наконец, находит то, что искал, и разворачивается, протягивая Юджи что-то маленькое и прямоугольное.       — Визитка? — вслух удивляется Юджи. — В смысле, спасибо, Нанами-сэнсей, но…       Нанами требует тишины, приподнимая ладонь в просьбе помолчать. Итадори тут же покорно замолкает.       — Тебе сейчас тяжело, вряд ли ты быстро сможешь найти что-то вместо магазина, — Нанами отворачивается, не в силах выдержать вспыхнувшую во взгляде ученика благодарность. — Мои знакомые ищут няню для своего ребёнка. Вряд ли это будет легче, чем подработка в магазине, но оплата точно выше. Позвони по номеру на визитке и скажи, что тебя направил я. Так будет… — он давится словами, когда его стискивают в невероятно крепких объятиях, и раздражённо чеканит: — Личное пространство, Итадори-кун.       Итадори тут же отпускает его и резко кланяется, едва ли не касаясь лбом пола.       — Нанами-сэнсей, спасибо-спасибо!!! Вы так много делаете дл…       — Школа закрывается, Итадори-кун, почему ты до сих пор здесь?       Юджи в ответ лишь заливается счастливым смехом и, подхватив свой старенький рюкзак, вылетает из кабинета, не прекращая рассыпаться в благодарностях. Ещё несколько мгновений по коридору эхом проносится его топот, пока не исчезает на пожарной лестнице.       Нанами устало вздыхает, глядя на часы. Задержка на десять минут, какой ужас…       Собирая вещи в свой дипломат, он позволяет себе приподнять уголки губ в полуулыбке.

***

      Юджи звонит по предложенному номеру на следующий же день. Вслушиваясь в долгие гудки, он вертит в руках визитку, разглядывая вычурное золотистое тиснение и витиеватое переплетение слов, складывающееся в фамилию — Годжо. Юджи ещё никогда прежде не видел кусок бумаги, который мог бы выглядеть дорого. Судя по всему, у Нанамина очень хорошие связи…       — Резиденция Годжо, Идзити Киётака слушает.       Голос в трубке, хотя и лишённый враждебности, заставляет Юджи вздрогнуть.       — Э, да, добрый день! — выпаливает он. — Я звоню по поводу поиска няни. Мне дал Ваши контакты Нанами Кенто-сан…       — Отлично! — восклицает мужчина по ту сторону трубки и шумно вздыхает, будто сбросив с плеч невероятную тяжесть. — Подскажите, как Вас зовут и контакты, по которым с Вами можно связаться, чтобы встретиться лично…       — Не могли бы Вы прежде рассказать подробнее о работе? — спрашивает Юджи, чувствуя лёгкий стыд за то, что энтузиазм в голосе мужчины утихает.       — Точно, прошу прощения, немного забылся… — мужчина прочищает горло и продолжает более сдержанно: — Как Вы уже, наверное, знаете, Годжо-сан ищет няню для своего наследника. («Как официально…» — про себя удивляется Юджи.) В основном занятость будет утром и вечером. Необходимо отводить молодого господина в школу, забирать из группы продлённого дня, возвращать домой и заботиться о его благополучии до возвращения родителей. После этого Вы можете быть свободны. Почасовая оплата, все траты на молодого господина за счёт Годжо-сана. Из требований к Вам лишь наличие свободного времени в указанные часы, терпение… Много терпения. И вторичный пол — бета или омега. Остальное не имеет значения, учитывая то, что Вас направил Нанами-сан. Что скажете…       Речь Идзити прерывается копошением и громким звуком непонятного происхождения. На мгновение по ту сторону трубки всё замирает в напряжённой тишине, а потом слышатся чьи-то неразборчивые крики и злорадный детский смех. Юджи приподнимает брови, вслушиваясь в суматоху на фоне. Это же тот самый «молодой господин» изволит веселиться, не так ли?       Идзити устало вздыхает в трубку. Юджи представляет, как он сжимает пальцы на переносице и хмурится.       — Прошу прощения, произошёл небольшой казус… Продолжим. Напомните, как к Вам можно обращаться?       — Итадори Юджи, — учтиво подсказывает Юджи.       — Благодарю. Что скажете, Итадори-сан? Могу направить Вам более подробное расписание молодого господина Годжо, чтобы Вам было проще сориентироваться по времени. И оставьте, пожалуйста, свои контакты, чтобы мы смогли договориться с Вами о личной встрече.       — Да, буду весьма признателен за расписание, Идзити-сан, спасибо. Меня устраивает предложение, разве что уточнить конкретные часы…       Когда они обмениваются контактами и прощаются, Юджи всё ещё не верит, что проблема, ещё вчера нависшая тяжёлой тучей над его головой, решилась сама собой. Окрылённый новыми возможностями, он расплывается в облегчённой улыбке. Его признательность Нанами-сэнсею, кажется, не имеет границ.       Уведомление на телефоне привлекает внимание: Идзити-сан отправляет ему расписание и хочет назначить встречу в ближайшее удобное время. Юджи, долго не думая, предлагает встретиться сегодня.

***

      Погода вечером знаменательного дня выдаётся чудесная. Заходящее солнце подсвечивает розовые облака мягким золотистым светом. Прохладный влажный воздух после шедшего днём дождя наполняет лёгкие свежестью. Высокие кипарисы и клёны отбрасывают причудливые тени на пешеходную дорожку, по которой бегом несётся Итадори.       Юджи ругает себя на чём свет стоит: он опять опаздывает. Конечно, не на три часа, но на целых пятнадцать минут! Эти пятнадцать минут могут стоить ему целой подработки, и Юджи ненавидит сейчас всем сердцем свою нерасторопность. И пусть он задыхается от долгого бега, пусть по лбу катится пот, он не может опоздать ещё больше. Они договорились встретиться с Идзити в центральном парке. Мужчина пообещал взять с собой «молодого господина», чтобы Юджи мог с ним познакомиться. Скорее всего, всё не так просто, и знакомство с «молодым господином» — это часть собеседования.       Юджи останавливается на мгновение, чтобы перевести дух, и ругается себе под нос. Он почти на месте, остаётся лишь пара сотен метров вперёд, по пешеходной дорожке. Если бы он только не перепутал ветки метро!..       Ещё несколько минут внутренних терзаний и физических мучений — и Юджи останавливается. Перед ним — огромная детская площадка, оборудованная всем, о чём только мог бы мечтать обычный ребёнок: всевозможные горки разных форм и размеров, вместительные качели, песочницы, турники и даже небольшой фонтанчик. Юджи в детстве обожал гулять в центральном парке и всё время подбивал на это деда. Жаль только, что дорога до этого места неблизкая.       На мгновение пейзаж с резвящимися на площадке детьми переносит его в детство. Юджи замирает, поддавшись тёплым воспоминаниям, пока в кармане не вибрирует телефон. Он быстро принимает звонок и тараторит в трубку:       — Идзити-сан, прошу прощения! Я уже у входа на площадку, сейчас подойду к Вам!       Не вслушиваясь в ответ, Юджи вглядывается в людей на площадке и находит мужчину, которым должен быть Идзити Киётака: измождённое лицо с впалыми щеками, прилизанные чёрные волосы, огромные квадратные очки и нервный бегающий взгляд. Хотя ростом он, очевидно, выше Юджи, но из-за своей худобы кажется очень хрупким. Он будто тонет в своём деловом костюме и чёрном плаще, и Юджи невольно задумывается о том, какой мог бы быть вторичный пол у этого человека.       Идзити машет ему рукой. Юджи тут же кладёт трубку и подбегает к мужчине, расплываясь в стыдливой улыбке.       — Идзити-сан, ещё раз прошу прощения за опоздание! Я перепутал ветки метро, и… — Юджи кланяется, тараторя объяснения, пока Идзити не прерывает его ответными извинениями.       — Итадори-сан, это мне стоит просить у Вас прощения! Если бы я знал, что Вам далеко добираться, я мог бы заехать за Вами…       Они ещё долго перебрасываются извинениями, пока не сходятся на том, что пора бы поговорить и о работе. Они присаживаются на ближайшую скамью, и Идзити ещё раз пересказывает все обязанности и требования.       — Итадори-сан… — неловко останавливается он, нервно поправляя очки. — Прошу прощения, мне неловко спрашивать Вас, но… Видите ли, молодой господин уже презентовался как альфа, и его состояние очень нестабильно, поэтому Годжо-сан рассматривает только кандидатов омег и бет. Я бета, и не могу с точностью определить Ваш вторичный пол, поэтому, если Вас не затруднит…       — Что Вы, Идзити-сан, всё в порядке! — спешит облегчить неловкость мужчины Юджи. — У меня до сих пор не было презентации, поэтому я бета, скорее всего. С этим не должно быть проблем.       Итадори Юджи в свои пятнадцать лет действительно до сих пор не прошёл этап презентации. У него не было ярко выраженного запаха, не было чётких физиологических черт одного из вторичных полов, и к ароматам других он тоже был невосприимчив. Весь мир вокруг для него был не таким ярким, как для многих его сверстников, но его самого это не особо волновало. Юджи всегда казалось, что какофония из чужих запахов, наверное, вызывает сильную головную боль, поэтому вовсе не жалел о том, что всё ещё не познал эту часть жизни. Да если никогда и не познает, то точно не будет жалеть. У него хватает и других проблем. Тем не менее, его удивило то, что «молодой господин» уже презентовался. В таком раннем возрасте обрести собственный запах и начать чуять других… Юджи было тяжело представить, как сильно это может сбивать с толку. Но «молодой господин», вероятнее всего, станет альфой с очень сильной аурой, когда вырастет… Кстати, где он?       Юджи не успевает задать этот вопрос по двум причинам: первая — Идзити резко подрывается со скамьи, лепеча что-то похожее на «какой ужас» и «опять»; вторая — Юджи слышит грохот, ругань и детский плач.       У ближайшей горки начинается суматоха. Дети кричат друг на друга, к горке подтягиваются обеспокоенные взрослые, а в центре этого всего — два маленьких мальчика, один лежит на земле, заливаясь плачем, а второй стоит на горке. Внимание Юджи привлекает второй. Белоснежная лохматая копна волос, уверенная поза и невероятно красивые голубые глаза, горящие поразительным самодовольством — его внешность сильно выделяется на фоне всех посетителей площадки. Заведомо понимая, кто именно этот мальчик, Юджи уже предчувствует все трудности, с которыми он столкнётся в будущей подработке. Одно лишь нежелание молодого господина Годжо извиняться перед скинутым им с горки ребёнком, когда Идзити просит его спуститься вниз и кланяется перед родителями пострадавшего, говорит о многом.       Лишь долгими уговорами и уставшими вздохами Идзити молодого господина Годжо спускают с горки и ведут к Юджи. И чем ближе маленький мальчик подходит к Итадори, тем сильнее тому становится не по себе: небесно-голубые глаза рассматривают его с пристальным интересом, будто он букашка под микроскопом. Юджи встаёт со скамьи и нервно улыбается, выслушивая извинение Идзити о задержке со знакомством. Мальчик, стоящий рядом, не сводит с него глаз, и Юджи чувствует, как по спине бегут мурашки.       — Итадори-сан, хочу представить Вас Вашему подопечному, — объявляет Идзити, поворачиваясь к необычному мальчику. — Это Итадори Юджи-сан, с сегодняшнего дня он будет проводить время с Вами вместо меня, Годжо-сама.       «Что за пафосное обращение?» — удивляется Юджи, приподнимая брови. Он смотрит на молодого господина Годжо, и улыбка тут же исчезает с его лица: мальчик кривится в отвращении и отворачивается от него, напыщенно складывая руки на груди. Юджи беспомощно мечется взглядом между Идзити и наследником Годжо, не понимая, как себя повести. Идзити неловко улыбается и приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, как вдруг его нагло перебивают:       — Он мне не нравится, у него глупое лицо, — выдаёт молодой господин Годжо, испепеляя взглядом Итадори.       Юджи с Идзити молча смотрят друг на друга, совершенно ошеломлённые словами ребёнка.       — Годжо-сама, Итадори-сан очень… — первым приходит в себя Идзити, но Юджи мягко прерывает его, присаживаясь на корточки перед ребёнком.       — Привет, Годжо-кун, — улыбается Юджи, бесстрашно глядя прямо мальчику в глаза. — Теперь я буду твоей няней, — и протягивает ему руку для рукопожатия.       Глаза молодого господина Годжо широко распахиваются от удивления. Юджи думает, что так он выглядит гораздо милее. Мальчик пытается что-то сказать, то открывая, то закрывая рот, но получается лишь возмущённое пыхтение, делающее его похожим на маленького колючего ежа. Юджи тихо посмеивается, прикрывая ладонью рот.       — Ты смеёшься надо мной! — вскрикивает ребёнок и тычет в него пальцем. Пыхтение становится ещё громче. — Ты...! Идзити, уволь его! Не хочу такую няню!       Юджи поднимает вопросительный взгляд на Идзити и, читая в чужих глазах лишь вселенскую усталость и мольбу, вновь обращается к наследнику Годжо:       — Ничего не поделаешь, Годжо-кун, придётся нам с тобой подружиться.       — Но я не хочу с тобой дружить! — капризно вопит мальчик. Юджи видит, как от возмущения у него подрагивает нижняя губа.       — Уверен, что не хочешь дружить с тем, кто теперь будет готовить тебе еду?       — Идзити-и-и-и, — воет ребёнок и, позабыв о своём образе молодого господина, топает ногами. Юджи с Идзити опять переглядываются, предчувствуя начинающуюся истерику. Юджи понимает, что прямо сейчас происходит то самое «собеседование», о котором он думал, пока добирался сюда. Очень важно не провалиться, поэтому, вместо того, чтобы скатиться в препирательства с малолеткой, Юджи решает действовать более дипломатично, чувствуя, что прямо сейчас ходит по очень тонкому льду.       — Годжо-сама, — с трудом выдавливает он странное обращение, идя на попятную, — предлагаю Вам сделку. Завтра с утра, когда мне нужно будет отвести Вас в школу, я приготовлю на завтрак что пожелаете. Взамен Вы дадите мне шанс с Вами подружиться. Идёт? — Юджи вновь протягивает вперёд подрагивающую руку, надеясь, что мальчик пойдёт навстречу.       Молодой господин Годжо тут же прекращает истерику, и Юджи с ужасом понимает, что он только что добровольно попался на удочку: вся зарождающаяся истерика — от начала и до конца — была умелой актёрской игрой. Юджи надеется, что злорадная ухмылка на юном лице ему лишь мерещится.       — Хочу то, чего никогда ещё не пробовал, — распоряжается молодой господин, горделиво задирая подбородок. — И чтобы это было вкусно. Иначе ты у-во-лен, — и совсем по-детски показывает ему язык.       Юджи искренне надеется, что ему удастся подружиться с мелким засранцем.

***

      Юджи несколько раз жалеет о том, что предложил молодому господину Годжо такую сделку. Чёрт его за язык дёрнул спорить на еду! Наверняка в семье Годжо работают лучшие повара со всего света, не может быть такого, чтобы мальчик не пробовал что-либо из японской кухни (только её Юджи и умеет готовить!). Просчитался, но где? Кажется, эта миссия заранее обречена на провал.       Раз пять обойдя всю маленькую кухню в доме дедушки по кругу и заглянув во все шкафчики, Юджи обречённо вздыхает. И раскошелиться на продукты не получится — ему нужно продержаться на оставшиеся деньги до аванса (который будет только в том случае, если мелкий засранец соизволит принять его на работу). Юджи начинает злиться, но вовремя себя останавливает. Годжо-кун — всего лишь ребёнок, в нём просто говорит детская непосредственность и избалованность.       «Ага, и когда сказал, что у тебя глупое лицо, Годжо-кун тоже был сама невинность и непосредственность», — ехидно подмечает внутренний голос, от которого Юджи тут же отмахивается.       — Был бы здесь дедушка, он бы тоже сказал, что я тупица… — тоскливо вздыхает Юджи уже вслух. Ответом ему служит удручающая тишина пустого дома. Юджи изо всех сил пытается отвлечься от непрошеных мыслей, снова и снова перечисляя скромный список продуктов, запасы которых ещё есть в доме, пока его вдруг не осеняет.       — Итадори-омурайс! — вскрикивает он, подрываясь со стула, который с грохотом падает на пол. Юджи по привычке потирает затылок на месте невидимой дедовской оплеухи и, вернув стул на место, вспоминает рецепт, которому его научил дед.       Итадори-омурайс сам по себе ничем не отличался от обычного омурайса — всё те же жареный рис и воздушный омлет. Весь секрет заключался в соусе, в который дедушка любил добавлять особую приправу. Юджи нигде и никогда не пробовал омурайс вкуснее, чем тот, который готовил его дедушка. Может быть, ему повезёт и Итадори-омурайс понравится и наследнику Годжо? Юджи остаётся только подготовить все продукты к утру, уповая на чудо.       Беспокойство возвращается к нему утром, когда упакованный в контейнер для бенто омурайс лежит в его рюкзаке. Юджи то и дело сверяется со временем на телефоне и с каждой минутой нервничает всё больше и больше, поводов для этого много: не перевернётся ли омурайс, не остынет ли он, не опоздает ли Юджи сегодня, понравится ли всё молодому господину Годжо, не уволят ли Юджи, не успев нанять… Вся дорога до адреса, отправленного Идзити, проходит словно в тумане.       Лишь когда на картах появляется уведомление о том, что он достиг пункта назначения, Юджи останавливается и оценивает обстановку вокруг. Он никогда прежде не был в этом районе, впрочем, неудивительно: один квадратный метр жилплощади здесь стоит как три дедушкиных дома. Величественные жилые высотки с богатой лепниной на фасадах, огромными окнами и дорогой подсветкой давят на Юджи, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке, досадным пятном на накрахмаленной белой рубашке. Вовсе неудивительно, что наследник Годжо такой избалованный ребёнок, родительские деньги позволяют ему такое поведение.       Идзити забирает Юджи у входа на территорию жилого комплекса и обещает позже запросить у службы безопасности пропуск на его имя (он ничего не говорит про их «сделку» с молодым господином Годжо, и Юджи невольно задумывается, так ли сильно ему стоит волноваться). Юджи молча разглядывает благоустроенный внутренний двор, дорогие магазины и кондитерские, расположенные на первых этажах высоток, и жмурит глаза от начищенных до блеска полов в подъезде и зеркал в лифте. Итадори-омурайс в его рюкзаке отчего-то становится тяжелее.       — Молодого господина уже разбудили и собрали в школу, но дальше этим нужно будет заниматься Вам, Итадори-сан, — информирует его Идзити, используя ключ-карту, чтобы открыть вход на этаж. («Сорок пятый», — с благоговейным страхом про себя отмечает Юджи.) — Через двадцать минут будет подана машина, чтобы отвезти Вас с молодым господином к школе, в это время Вам уже необходимо будет выйти наружу. Я буду ждать в том месте, откуда сейчас Вас забрал, — он тактично не комментирует вытянувшееся в удивлении лицо Юджи и открывает единственную дверь на этаже, ведущую в неприлично огромную квартиру. — Удачи, Итадори-сан, — шёпотом желает он, когда Юджи осторожно переступает порог квартиры, и запирает за ним дверь.       Юджи теряется, когда понимает, что остался в незнакомом месте, кричащем о богатство его владельцев, один на один с невоспитанным молодым господином, который прежде не изъявил желания с ним сотрудничать.       «Он всего лишь ребёнок», — напоминает Юджи сам себе и, разувшись, шагает вперёд. В глубине квартиры стоит тишина, как бы усердно Юджи ни прислушивался. Может быть, наследник Годжо опять уснул?       — Годжо-сама? — аккуратный вопрос эхом разносится по пустой квартире. — Это я, Итадори Юджи. Помните нашу сделку? Я принёс Вам завтрак.       В ответ всё та же тишина. Юджи, кажется, никогда в жизни ещё так не нервничал, как сейчас. Сердце практически выскакивает из груди, пока он старается найти хотя бы какие-то признаки жизни, плутая по широким коридорам. Он находит две уборных, три спальни (две из которых отчего-то заперты на ключ) и гардеробные, огромный зал и столовую, пока не натыкается на кухню, но даже там нет никаких признаков молодого господина. Юджи аккуратно ставит на столешницу контейнер для бенто и вытирает вспотевшие дрожащие ладони о джинсы. Размышляя, слишком ли нагло будет продолжить поиски молодого господина Годжо в других частях квартиры, он совсем не замечает тихого топота за спиной.       Через мгновение Юджи оглушающе громко визжит. Напуганный болезненным тычком в спину, он отскакивает и врезается в кухонный гарнитур, чудом не снося стоящую на нём кухонную утварь и в последний момент успевая поймать контейнер для бенто. Под заливистый детский смех он пытается успокоить колотящееся сердце и сдержать в себе поток крепких ругательств, которые не раз и не два слышал в свою сторону от деда.       — Когда пугаешься, выглядишь ещё глупее, — противно хихикает маленький засранец. По его детскому («Невинному», — ехидно напоминает самому себе Юджи.) лицу змеится самодовольная ухмылка. — Что ты там мне приготовил? — мальчишка нагло выхватывает контейнер из рук Юджи и плюхается за кухонный стол, тут же его открывая. Его искривлённое отвращением лицо будет снится Юджи в кошмарах.       В контейнере для бенто целый и невредимый (Юджи облегчённо выдыхает) лежит омурайс: потемневший от соуса рис прикрыт аккуратным воздушным омлетом, над которым поднимается облачко пара.       — Итадори-омурайс, — поясняет Юджи, стараясь не обращать внимание на то, как внутри всё понуро опускается. — Это особый рецепт, по которому его готовил…       — Ому– что? — хмурится Годжо, с неприкрытой брезгливостью разглядывая блюдо. — Выглядит как еда для собак.       Юджи считает до десяти, сдерживая разгорающиеся обиду и раздражение. «Всего лишь ребёнок», — отчаянно уговаривает он самого себя, молясь о том, чтобы не обругать маленького засранца. По крайней мере, мальчишка явно не пробовал такого блюда прежде (что удивительно), и хотя бы эта небольшая победа помогает Юджи держать себя в руках.       — Прошу, попробуйте, Годжо-сама, — выдавливает Юджи, натянуто улыбаясь, — Это омлет и рис с курицей, обжаренные в соусе по семейному рецепту Итадори.       — Я не буду это есть, — заявляет ребёнок, решительно закрывая контейнер и отпихивая его от себя.       Юджи считает до двадцати, прикрывая глаза. У него остаётся не так много времени, чтобы накормить молодого господина Годжо. Кто знает, что может случиться, если он останется голодным?       Юджи пытается вспомнить, как с ним в детстве обращался дед, когда он отказывался что-то есть. К сожалению, он вспоминает всё настолько ясно и чётко, что тут же в ужасе отметает эти мысли куда подальше. Наверняка существуют более гуманные способы воспитания детей. Хотя молодой господин Годжо точно не из благоразумных и совестливых, разговоры на него не подействуют. Надо действовать умнее… Ещё одна сделка? Звучит как выход.       — Годжо-сама, что думаете насчёт ещё одной сделки? — вкрадчиво начинает Юджи, мельком поглядывая на часы. Он не упускает из виду, как заинтересованно блестят голубые глаза мальчишки. — Вы позавтракаете омурайсом, а я взамен… — Юджи лихорадочно вспоминает, что может предложить, — …а я взамен угощу Вас сладким.       Сначала он вовсе не надеется, что его слова возымеют хоть какой-то эффект. Проходит мгновение — и Юджи поражённо смотрит на то, как ребёнок молча придвигает к себе контейнер и открывает его.       — Палочки, Итадори, — деловито требует он, протягивая руку вперёд, как хирург, попросивший ассистента передать ему скальпель.       Юджи растерянно оглядывается по сторонам, пока не слышит нетерпеливый вздох, и не решает отдать мальчишке собственные палочки, которыми планировал обедать. Годжо, на удивление, никак не комментирует это и лишь молча принимается за еду. Юджи наблюдает за этим с нарастающим напряжением, ожидая какую-то подлость или самодурство, но ребёнок ест, не кривясь и не капризничая. Юджи озадаченно почёсывает затылок: «Неужели всё так просто?». К тому моменту, как молодой господин со стуком откладывает палочки и облизывает испачкавшиеся в соусе пальцы, у них остаётся целых семь минут до выхода.       — Ну… — протягивает молодой господин Годжо, задумчиво возводя взгляд к потолку. — Было съедобно. Ты принят на работу, Итадори, — важно заявляет он и складывает руки на груди, очевидно, подражая кому-то из взрослых. — Но я всё равно жду сладкое!       Юджи облегчённо вздыхает и позволяет себе скромную улыбку. Какое счастье, что его первый день на новой подработке начинается более-менее гладко. Признание молодого господина Годжо звучит вполне… приятно? Юджи надеется, что после этого в их начавшихся не с той ноты взаимоотношениях установится хрупкое перемирие, которое он тут же спешит укрепить, доставая из рюкзака сосательные леденцы и протягивая их своему подопечному (теперь официально!). В голубых глазах вспыхивает искренняя радость, и мальчик бесцеремонно выхватывает конфеты из рук Итадори, тут же избавляясь от фантиков. Юджи пытается сделать замечание, но не успевает: молодой господин Годжо закидывает в рот все конфеты разом.       Что ж, не такое уж и плохое начало для их сугубо делового партнёрства, не так ли?