Эхо скверны

За последние годы чего только не произошло в этой жизни. -- Жил-был на свете один мальчик. Когда-то он был попрошайкой, что родился от союза бродячей заклинательницы и слуги именитого ордена. Скитался по улицам, просил милостыню, да время от времени съедал ещё нормальные для приёма в пищу объедки, что выкидывали за небольшой чайной или же публичным домом, что стоял не так далеко. Особенно добрые тётушки из борделя иногда снисходили до бедного сиротки и могли предложить ему сухую булочку или же переночевать в пристройке, чтобы тот не отпугивал потенциальных посетителей, но разве могли они делать это так часто? Жизнь проституток и так не сахар, тут как бы о себе позаботиться, а тут ещё предлагаете лишний рот кормить. - ласковым, слегка посмеивающимся голоском зачитывал мужчина свой рассказ. И так не вязался этот весёлый, едва стихаемый тон рассказчика с содержимым его же слов, что многие невнимательные слушатели легко предполагали, что сейчас им расскажут очередную комедию или сатиру, полную человеческих пороков, но то было не так. Хоть от последнего предположения они далеко не ушли. -- Спустя месяцы скитаний мальчишку подобрал добродушный мужчина и привёл его в именитый орден. Ещё тогда, на улице, под непрекращающимся снегом, после стаи бродячих собак, что едва не загрызли ребёнка, мужчина - как выяснилось позже, глава ордена - что-то говорил про родителей сиротки, про дружбу и бывшую любовь, но младший не то чтобы слушал его. Страх от пережитого до сих пор сковывал его, и всё, что мог сделать детский ум в ту минуту, так это согласиться на предложение последовать за старшим. Душа, ещё не почерневшая от человеческой гнилости, злобы и корысти, и предположить не могла, что этот добрый дядя, что спас его от гибели, может причинить ему боль. - После этого где-то за спинами собравшейся перед мужчиной толпы послышался лёгкий смешок. -- Да знаем мы такие сказки! Забрал в орден, сиротка стал великим героем, преодолевающим трудности, а после обзавёлся любящей женой да детками. - ласковым, но явно кривляющимся голоском пропела девица, тем самым привлекая всеобщее внимание на себя. Но от таких речей мужчина не обиделся, да и оправдываться никак не стал. Лишь звонкий смех раздался по всему заведению, от чего некоторые младшие невольно вздрогнули, явно предполагая, что сейчас рассказчик разозлится и больше не будет ведать им свои сказки. -- Пусть будет так. Так и вы, леди, даже в чём-то правы. Не гадалка ли вы случаем? - после продолжительного времени вдруг спросил мужчина. В голосе не было ни злобы, ни отчаянья, что его рассказ мог наскучить, в нём слышалось простое веселье и даже понимание. -- Ой, да хватит уже! Лучше продолжай сказку рассказывать, интересно ведь! - вдруг неожиданно для всех пролепетал детский голосок. Что в таком-то заведении, в кругу не особо трезвых созданий, делает ребёнок? Да кто же его знает. -- Конечно-конечно. Всё для вас. - со вздохом и удивлением для всех выпалил мужчина, после чего сделал очередной глоток какого-то, явно горячительного напитка. - После того, как сиротку забрали, жизнь его превратилась в один снежный ком, наполненный радостью и смехом, но камни всё равно попадались в этой неуправляемой холодной глыбе. Хозяйка этого ордена не любила его, и юноша понимал причины. Знаменитый учитель, из-под чьего крыла выходили прелестные мужья и заклинатели на зависть всему люду, недолюбливал его так же, как и его племянник, холодный и непроницаемый, а также явно будущий благородный муж. Может, это в крови у них было - не любить того буйного юношу, а может, так сложились обстоятельства, кто ж теперь поведает правду о былых деньках. А в будущем... - едва мужчина сказал это, как из его же рук невольно выпала чарка, что от столкновения с каменным полом, как и было предначертано ей, разбилась на крупные куски. -- Юная леди, что недавно выдала свои предположения по поводу продолжения истории, была права, - неожиданно для всех выдал рассказчик, из-за чего по залу послышались непонимающие шепотки, - тот юноша в действительности вырос прекрасным героем, что преодолевал свои трудности. Только вот женой он не обзавёлся, хоть и был у него милый сынишка, пусть и не родной по крови. Но это уже другая история, и её я приберегу на попозже. Не всё же вам рассказывать, а то так и загрызёте меня без новых рассказов. - с озорством пролепетал рассказчик, подхватывая радостный смех слушателей. Резко для всех завершив свой рассказ, мужчина начал аккуратно пробираться к выходу из заведения. Слушатели же, словно не замечая чужого побега, быстро переключились на разговоры между собой. Кто-то обсуждал услышанную историю, какая-то компания свиноподобных мужчин с непониманием принялись обсуждать причину, по которой сказитель сегодня так быстро закончил своё выступление. В былые встречи его из "дома" и силой уволочь нельзя было - тот всё стремился рассказать от начала до конца с поправкой на каждую мелочь, а сегодня так быстро прервался. Кто-то даже предположил, что та девица всё же обидела его и он решил не рассказывать историю. Лишь группа ребятишек с явным восхищением обменивались идеями, что же такого можно рассказать в следующей сказке. Девочка постарше явно настаивала на том, что сказитель расскажет о том приёмном сыночке, в то время как несколько мальчишек помладше утверждали, что следующая история будет про героические битвы этого юноши-сиротки. В это же время сам рассказчик с явным благоговейным настроением наконец-таки пробрался к двери и уже собирался уйти, как вдруг почувствовал, что за рукав его ханьфу кто-то неожиданно потянул. Не ожидая такого, мужчина резко развернулся, но, не увидев причину своей задержки, невольно опустил взгляд ниже. На маленького мальчика, что неуверенно мялся рядом со старшим. -- Ты что-то хотел? - с лёгкой, но столь нежной улыбкой спросил неудавшийся беглец, что ребёнок всё же позволил себе небольшую наглость. -- Дядя, матушка говорила, что вы никому не рассказываете следующие истории, - слегка замявшись, мальчик пристыженно опустил свои глазки в пол, - Но не могли бы вы рассказать, что случилось с тем юношей, про которого вы сегодня рассказали? Я честно никому не расскажу, клянусь! От услышанной просьбы мужчина явно удивился. Тот явно ожидал чего-то другого, например, угостить чем-то или же помочь добраться до какого-то места, но никак не этого. Спустя мучительные минуты рассказчик всё же присаживается на корточки и аккуратно пододвигает мальчика к себе и тихо, по-заговорчески шепчет тому на ушко. -- Этот прелестный юноша стал великим героем. Ценою собственной жизни он спас миллионы простых жителей и заклинателей. Его силе многие завидовали, но многие и восхищались ею. Так что ты тоже хорошо кушай да побольше тренируйся, и тогда, уже в ближайшем будущем, и ты станешь таким же сильным и могучим заклинателем, как тот юноша. Сказав это, сказитель добро щёлкнул по чужому носу, а после исчез. Белый свет плавно окутал всё его тело, а после так же медленно потух, словно ничего и не было. Ребёнку же только и оставалось восхищённо осматриваться по сторонам да надеяться на следующую встречу с этим никому не известным сказителем, что появился в этом городке с десяток лет назад.

***

В следующий раз, когда мужчина пришёл в себя и попытался открыть глаза, то совершенно ничего не увидел. Он чувствовал, что у него есть тело, есть глаза, язык и органы, но всё это ощущалось таким далёким и чужим. За десяток лет, что он успел провести в форме духа, бывший, по всей видимости, мертвец уже и позабыл, каково это - иметь собственное тело. Но почему же он ничего не видит, если уже пришёл в себя? -- Неужели переродился в теле слепца? - как бы самого себя спрашивал сказитель, в моменте понимая, что он-то и слова сказать не может. -- Что же, если после смерти ничего нет, то я, по всей видимости, стал первым, кто умер во второй раз. - с глухим смешком выдавил он, всё так же вглядываясь во тьму, что его окружала, пока в один момент не стало становиться светлее.

***

Медленно открывая глаза, Мо Сюаньюй болезненно кривится от попытки пошевелиться. Тело ужасно болело, шею словно кольями пробило, а руки и вовсе немели. С трудом, превозмогая собственное неудобство и столь болезненные ощущения, что из глаз невольно покатились слёзы, юноша приподнялся на месте. Глаза его судорожно бегали из стороны в сторону, тем самым цепляясь за до боли знакомые детали интерьера. -- Не получилось. - надломленно, еле слышно прошептал Сюаньюй, оседая в заклинательском кругу из собственной крови. Потратив столько сил, молодой господин Мо уже не знал, что делать. Его тело не выдержит ещё одного ритуала «жертва приношения», а если он и во второй раз не справится, то умрёт бессмысленно, так никому и не отомстив. -- Тётушка права, говоря, что я бесполезный человек. - эта мысль стала последней каплей для измученной души юноши, из-за чего тот не выдержал и всё-таки разревелся. Сколько бы он ни пытался, всю жизнь его считали не тем, кем надо. Родился не там и не у той семьи, недостойный обладатель заклинательских задатков, обрезанный рукав, сумасшедший и извращенец. Всю жизнь он был обузой для всех, и даже сейчас не смог справиться. -- Ну чего ты разревелся? Подумаешь, оплошал, со всеми же бывает. - неуверенный, явно уставший голос пролетел совсем рядом с юношей, от чего тот невольно вздрогнул и обернулся. Сзади никого не было. В этом сарае он был один, так же как и во время ритуала. -- Ты... слышишь меня? - уже оживлённей поинтересовался голос, словно он был ребёнком, что нашёл забавного жучка для игры. Но ответа не последовало. -- Да ладно тебе, не жмурься так, я ведь тоже хочу осмотреться. - голос всё никак не унимался. Вся эта ситуация была такой сюрреалистичной, что ни Мо Сюаньюй, ни голос не понимали, смеяться им или плакать. -- Вы... Старейшина Илин - Вэй Усянь? - спустя долгие минуты тишины, явно нервничая, спросил подрагивающий голосок юного Мо. Ответа сразу не последовало. По всей видимости, теперь голос решил отмалчиваться. Но когда Сюаньюй захотел вновь подать голос, в его голове неожиданно раздалось пренебрежительное шмыганье, а после спокойные, словно ничего и не случилось, слова: -- Да. Я тот, кого раньше называли Старейшиной Илин.