(Не)благоприятный исход

Когда со смерти матери Фэй Ду прошло два года, офицеры, тайно или открыто заботящиеся о подростке, почти позволили себе ослабить бдительность и, наконец, выдохнуть. С завидной регулярностью Фэй Ду приходил к Тао Жаню домой, будучи достаточно изощренным в оправдании своих визитов. Иной раз юноша, не отличающийся недостатком внимательности обычно, мог забыть в квартире Тао Жаня тетрадь или свой пенал. В следующий раз ему оказывалась непонятна новая тема, и, конечно, никто не сможет объяснить также хорошо, как Тао-гэ. Ло Вэньчжоу не переставал говорить о том, что друг был слишком снисходительным, когда дело касалось этого ребенка. На самом деле, он был самой настоящей занозой в заднице, и не более! Должно быть то, что все эти нелепые причины были придуманы Фэй Ду специально, знали они оба. Однако Ло Вэньчжоу не собирался первым поднимать эту тему, раз уж друг так старательно подыгрывал юноше. Он же сам предпочел бы пореже нарываться на эту язву, возможно, в их случае, только так можно было достигнуть мирного сосуществования. С самого начала их отношения не сложились, и, право слово, Ло Вэньчжоу не имел ни малейшего понятия, какие у этого неблагодарного ребенка могли быть к нему претензии. Но на нынешней стадии, это, пожалуй, уже не имеет ровным счетом никакого значения. А важно вот что: собираясь в гости к другу, Ло Вэньчжоу совершенно не рассчитывал на то, что этот самый "товарищ" поступит с ним так подло, оставив на произвол судьбы. – Это не займет много времени, мне просто нужно докупить кое-какие продукты для ужина... – обуваясь, торопливо оправдывался Тао Жань. Не успел Ло Вэньчжоу на порог ступить, как хозяин квартиры весьма гостеприимно затянул его в прихожую, оставляя ждать Фэй Ду, который, как выяснилось, должен прийти совсем скоро. Ло Вэньчжоу почти на все сто процентов был уверен, что, как и он сам, юноша не был предупрежден о том, кто составит ему компанию сегодня вечером, и точно не будет в восторге узнав об этом. Однако делать нечего. Возможно, их дорогой друг вновь загорелся идеей примирения враждующих сторон, но это однозначно не кончится хорошо. – Ах, да! Я чуть было не забыл, – уже почти готовый к выходу, Тао Жань внезапно возвратился, не удосужившись даже снять обувь. Проходит несколько минут, прежде чем он, обыскав всю прихожую, наконец находит искомое. – В прошлый раз Фэй Ду забыл это у меня, вернешь ему? – Тц, он совсем перестал следить за своими вещами, оставляет их где вздумается, а ты за ним подбираешь. Пусть знает, что у него здесь слуг нет. Иди уже! – он все же забрал протянутую Тао Жанем знакомую игровую консоль, сунув ее в карман летней куртки, которую так и не снял. – Спасибо! – бросает коротко офицер Тао, прежде чем за ним захлопывается дверь. Слишком резко в квартире становится тихо. В этой тишине Ло Вэньчжоу занимает место на диване, откидываясь на спинку. Эта чертова приставка... Один взгляд на нее всегда вызывал у него смешанные чувства. Фэй Ду был почти неразлучен с подарком: всюду таскал с собой, почти не расставаясь, доставал при любом удобном случае, стремясь показать офицеру Ло свое пренебрежение, утыкался в маленький экран. Однако на этого самого офицера вещица в руках юноши всегда оказывала особый успокоительный эффект. Даже понимая: Фэй Ду уверен, что это подарок от его дорогого Тао-гэ, Ло Вэньчжоу испытывал странное удовлетворение оттого, что мог позаботиться об этом негоднике хотя бы таким образом. Вовсе необязательно, чтобы он знал. Гораздо важнее, чтобы он принял этот простой жест. Иногда Ло Вэньчжоу думал о том, почему все сложилось именно так. Когда мальчишка не вступал с ним в бесконечные перепалки, стремясь уколоть побольнее, он действительно казался вменяемым и вполне мог сойти за полноценного члена общества. Офицер даже считал, что при должном присмотре этот юноша мог бы вырасти во взрослого, здравомыслящего человека. Конечно, над этим пришлось бы постараться. Но он готов был взять на себя роль ответственного старшего, который безвозмездно поможет и наставит этого негодника на верный путь, проследив за тем, чтобы он не натворил дел по мере своего взросления. Однако у Фэй Ду действительно были поразительные способности к тому, как выводить его из себя, не прилагая для этого никаких усилий. Иной раз казалось, что они вступают в противостояние едва завидев друг друга. Было время, когда Ло Вэньчжоу был серьезно намерен позаботиться об этом ребенке, не поддаваясь на его провокации и не вступая с ним в открытый конфликт, даже если слова, брошенные подростком будто невзначай, задевали сильнее, чем он готов был признать на данный момент. Молодой офицер чувствовал возложенную на него ответственность. Ответственность за неоправданные надежды мальчика, ожидающего от него результатов, которую он возложил на себя сам два года тому назад. Взгляд падает на стол, где Фэй Ду обычно садится за уроки: с прошлого своего визита юноша оставил некоторые тетради и учебники, которые, очевидно, были не слишком нужны ему в школе, а вечно занятой офицер Тао приходил домой под ночь, используя квартиру исключительно как место, где можно отдохнуть в темное время суток, чтобы с новыми силами вернуться на работу, и, конечно, ему было совершенно не до беспорядка на столе. Поднимаясь с дивана, Ло Вэньчжоу от нечего делать невольно принялся рассматривать оставленные Фэй Ду вещи. Юноша, очевидно, с детства обладал достаточно аккуратным почерком, что было несвойственно многим ребятам его возраста. Если задуматься, он был таким во всем: эта манера держаться, сквозившая в каждом движении странная скованность, отстраненность, которая появлялась моментами – все это детали, выделяющие его среди сверстников. Иногда Ло Вэньчжоу наблюдал за его поведением издалека. Глядя на Фэй Ду, окруженного одноклассниками, который снова вел себя непринуждённо, смеялся, а в уголках его глаз теплился намек на улыбку, офицер почти мог убедить себя в том, что все странности этого ребенка были не более чем игрой его воображения, и ему незачем беспокоиться о нем зря. Однако, стоило задержать взгляд, и картинка рушилась на глазах. Вот Фэй Ду, с такой же теплой улыбкой, которая теперь кажется Ло Вэньчжоу лишь наспех сотворенной маской, отказывает компании одноклассников в предложении провести время после школы, оправдывая это тем, что сегодня домой из командировки вернется отец, и он непременно должен его встретить. Ло Вэньчжоу не верит в чудеса, коими являются истории Фэй Ду, и он ни за что не поверит, что юноша, готовый обвинить своего отца в убийстве матери, через два года настолько сблизился с ним, и теперь с нетерпением ждет возвращения. А вот тот же Фэй Ду, распрощавшись с друзьями, уходит в направлении пешеходного перехода, и Ло Вэньчжоу отмечает, как натянутая улыбка пропадает с его лица, а в глазах ни капли прежнего тепла, которым юноша щедро одаривал окружающих, только холодная отстраненность. Как давно он стал таким? Одна сплошная фальшь. Офицер отбросит эту мысль, не желая останавливаться на ней, и посигналит, обращая наконец на себя внимание Фэй Ду, который, завидев знакомую машину, привычно скривит лицо слишком нарочито, всем своим видом показывая недовольство, и, развернувшись, намеренно пойдет в обратную от Ло Вэньчжоу сторону. Было время, когда Ло Вэньчжоу был серьёзно намерен позаботиться об этом ребенке... Как жаль, что этот парень оказался самым настоящем паршивцем, кусающим руку, которая его кормит! Даже мысли о нем вызывали у офицера головную боль. Ло Вэньчжоу благоразумно решил отбросить мысли об этом как можно дальше, позволив себе насладиться блаженным спокойствием, пока эта заноза в заднице еще не появилась здесь, чтобы продолжить докучать ему. Хотя, несмотря на свое предвзятое отношение, он все же не мог не признать, что в последнее время поведение юноши казалось почти…приемлемым? Иногда у офицера даже складывалось обманчивое ощущение, что этот негодяй может вести себя по-человечески рядом с ним. Конечно, это было лишь его сокровенной фантазией, однако Фэй Ду на самом деле странным образом изменился. Ло Вэньчжоу, которому не так часто приходилось сталкиваться с юношей, и чаще лбами, не сразу заметил перемену. А первым неладное заметил Тао Жань: даже не будучи внимательным к поведению людей вокруг и подобного рода переменам, офицер Тао вскоре уловил нечто странное в том, насколько рассеянным стало внимание юноши, что нередко можно было заметить во время их занятий. Фэй Ду, который всегда проявлял поразительную осознанность, все чаще стал отвлекаться и уходить в себя, переставая слушать объяснение, на котором сам же и настоял. Вскоре после того, как подобные ситуации стали повторяться регулярно, Тао Жань не мог не поделиться своими переживаниями с другом, на что Ло Вэньчжоу, конечно, совершенно объективно отметил, что этот паршивец, должно быть, просто ищет новый способ доставить им неприятности. Однако сам невольно присмотрелся. Фэй Ду стал более тихим и задумчивым, не пререкался с ним, почти не вступая первым в перепалки, а еще, что странно, стал реже приходить к Тао Жаню домой после школы. Когда вместо того, чтобы язвительно ответить на подколку, брошенную Ло Вэньчжоу по привычке, юноша только лишь бросил на него сложный взгляд, полный снисхождения, в котором можно было прочитать: «как низко, офицер Ло», Ло Вэньчжоу почти забеспокоился. В конце концов, он никогда не мог понять, что на уме у этого мальчишки, а говорить словами через рот как нормальные люди у них отчаянно не получалось. Офицер Ло был убежден: это оттого, что нормальным человеком Фэй Ду никогда не был. Оставалось только ходить и гадать. Что кроется за этим сложным взглядом? Что занимает мысли юноши, когда он вновь уходит в себя? Ло Вэньчжоу затруднялся ответить. В его представлении, любые странности в поведении Фэй Ду обязательно означали скорое появление в его жизни новой головной боли. В самом деле, стоит ли ожидать от этого негодяя хотя бы капли снисхождения к нему? Да он ведь спит и видит, как еще мог бы насолить! Не успев появиться Фэй Ду умудрился стать причиной упадка настроения у одного конкретного офицера. Поистине непревзойденный талант! Стоило Ло Вэньчжоу подумать об этом, как следом, весьма своевременно всплыл вопрос: «Где носит этого засранца?». Сколько времени прошло с ухода Тао Жаня? Разве Фэй Ду не должен был уже прийти? Раньше, чем офицер успел как следует обдумать эту мысль, дернулась дверная ручка и скрипнула дверь. Ло Вэньчжоу не раз говорил Тао Жаню о том, что петли следует смазать, чтобы не подскакивать каждый раз, когда кто-то заходит. Этот звук, казалось, даже самого психически уравновешенного человека мог свести с ума. – Мне пришлось задержаться в очереди, по вечерам такой наплыв людей, некуда деться, а вы… – вперед Тао Жаня в квартиру были внесены пакеты с продуктами. Учитывая то, как затарился офицер Тао, он, вероятно, собирался накормить мальчика на год вперед. Фэй Ду был достаточно пунктуальным, чтобы не заставлять человека, с которым у него была назначена встреча, ждать. Возможно, все дело было в том, что собственным временем он всегда дорожил, не желая растрачивать его понапрасну, как будто на счету была каждая минута. Таким образом, он приходил к Тао Жаню почти каждый раз в одно и то же время, даже если они не обговаривали этого, а в случае задержки своевременно предупреждал. Именно по этой причине, в этот день его неоправданная задержка вызвала столько беспокойства. – Брось ты, мало ли где прохлаждается этот бездельник. Ты так беспокоишься о нем, а этот негодяй только и может, что день ото дня растрачивать твои нервы понапрасну! – бросил Ло Вэньчжоу, взволновать которого не мог даже скорый конец света, лениво выглядывая в окно. – Фэй Ду предупредил бы, если планы изменились… К тому же, где он может «прохлаждаться»? Этот ребенок такой ответственный, разве может он просто уйти развлекаться? – Тао Жань, не разделивший оптимизма офицера Ло, принялся расхаживать кругами по квартире, однако очень скоро наткнулся на препятствие: Ло Вэньчжоу тормозит его рукой, решив не дожидаться, пока у друга закружиться голова от такого темпа. Тао Жань, лишенный возможности для выходя напряжения, только запускает руку в волосы неосознанно, отчего очень скоро его прическа начинает напоминать птичье гнездо. Проходит еще несколько секунд, прежде чем он, наконец, выдыхает: – А вдруг у него действительно что-то случилось? – Ты зря переживаешь, – Ло Вэньчжоу, однако, становиться серьезнее, не давая более сомнительных комментариев. Похлопав друга по плечу, он проходит мимо, снова занимая свое место на диване. – Возможно, он просто оставил что-то в школе и решил вернуться, или забежал домой. Наверняка забыл написать тебе, а может быть, у него сел телефон. Ты сам то ему звонил хотя бы? – Я писал… – Тао Жань машинально достал телефон, просматривая чат с Фэй Ду, куда ранее, как только вернулся из магазина, отправил несколько сообщений с вопросами. Они были оставлены без ответа. Тао Жань завис на мгновение, глядя на экран телефона, прежде чем потянуться к кнопке вызова. И оказался прерван раньше, чем успел набрать юношу, неожиданно поступившим звонком. – Лао Ян? Вольготно развалившийся на диване Ло Вэньчжоу едва не подскочил. К горлу подступил странный, вязкий ком, прежнее спокойное равнодушие как рукой сняло. Его вдруг посетило очень нехорошее предчувствие.