Объект: Чонгук

Тоннель подземки вонял мокрым бетоном, старым железом, кровью и человеческим страхом, и последнее чувствовалось сильнее всего — не как красивая абстракция из дешёвой психологии, а как вполне телесная дрянь: в кислом поте, в трясущихся пальцах, в сбитом дыхании, в белесых губах, в том, как люди озирались затравленным мясом, до которого слишком внезапно дошло, что мир больше не подчиняется никаким правилам. Страх здесь имел запах, звук и вес, он ложился на платформу пыльной плёнкой, лез под одежду и в горло, и даже воздух казался густым настолько, что каждый вдох приходилось не брать, а силой проталкивать в себя. Тэхён стоял в центре импровизированного убежища и оглядывался быстро, зло, цепко, а станция выглядела так, будто её вскрыли по живому и бросили недособранной: половина ламп сдохла окончательно, вторая мигала через раз, выбрасывая на стены и лица короткие припадки белого света, под криво висящим табло жались уцелевшие — женщина с ребёнком, двое подростков, старик в вязаной шапке, студент в окровавленной толстовке, девушка с серым офисным лицом, которая ещё час назад думала о лапше на ужин, а теперь сидела в метро и пыталась не сойти с ума. Ребёнок плакал уже почти беззвучно, сорвав голос до хриплого сипения, и мать держала его так, будто хотела вдавить обратно в себя, спрятать под рёбра, куда никакая тварь не дотянется, а чуть в стороне Намджун перевязывал укушенного подростка — руки у него были в крови по локоть, тёмная майка прилипла к широкой спине, но двигался он спокойно, почти пугающе собранно, и голос его, когда он говорил, оставался ровным, каким обычно сообщают либо диагноз, либо плохие новости. У терминала связи сидела Сонха — худощавая, с короткими чёрными волосами и резкими усталыми чертами, — и Тэхёну было её почти по-человечески жаль, потому что на ногах у девушки были туфли на каблуке, и он готов был поклясться, что об удобной обуви она сейчас мечтала лишь чуть меньше, чем о конце этого апокалипсиса, пальцы её стучали по клавишам так, словно она не работала с системой, а душила её голыми руками и требовала ожить. Рядом маячил Мухёк, широкий и грубый, с выражением человека, которого уже заебало удивляться чему бы то ни было, а справа стоял Чимин — близко, почти плечом к плечу, как всегда, — и свет аварийных ламп резал его лицо острыми неровными полосами, подсохшая кровь тянулась по щеке бурой коркой, а глаза сейчас были холодными до стеклянной чёткости. Он поймал взгляд Тэхёна и коротко, без улыбки, сказал: — Ты ещё стоишь — значит, не сдох от встречи с ним, уже хорошо. Наверху снова грохнуло, с потолка посыпалась известка, и Намджун поднял голову первым. — Он нас так до фундамента разберёт. — Если это вообще «он», — быстро сказала Сонха, не оборачиваясь. — Я всё ещё предпочитаю верить, что это просто станция складывается к чертям, а у нас коллективный психоз. — Я его видел, — сказал Тэхён. — И? — Мухёк посмотрел на него. — И это не человек. — Пиздец какой информативный отчёт, — фыркнул Мухёк, а Чимин тихо, почти беззвучно выдохнул через нос — он-то уже насмотрелся достаточно, чтобы не цепляться за формулировки. — Тогда уточню за тебя, — сухо сказал Пак, вспоминая мельком увиденные отчёты. — Высокий, быстрый, хотя при такой массе быть таким не должен, на нём ограничительный костюм, медицинские фиксаторы и усиление корпуса, пули его тормозят, но не останавливают, и идёт он конкретно за нами с Тэхёном. — Потому что мы из S.T.A.R.S., — закончил за него Тэхён. — А-а, — протянул Мухёк. — То есть вы не только миловидные агенты спецподразделения, но ещё и с персональным проклятием, которое ламбадой притянулось к нам. — Будто без нас у тебя тут был спа-курорт, — отрезал Чимин. — Не спорю, с вами хотя бы сюжет плотнее. Сонха вдруг резко выпрямилась и бросила «есть», и когда все обернулись, экран мигнул, дёрнулся зелёными полосами и выдал схему линии, где-то в районе западного депо тускло обозначился старый резервный состав. — Поезд на автономке, старый, как говно мамонта, но живой, — быстро сказала она. — Если вручную подать питание на нужный участок и разблокировать стрелки, я вытащу его сюда. — «Если», — медленно повторил Мухёк. — О, как же я люблю это слово, прям расцеловать готов. — Другой план есть? — спросил Намджун, не отрываясь от бинтов. — Есть, всем дружно лечь и подохнуть, но лично мне он не нравится. — Значит, поезд, — отрезал Тэхён. — Что надо включить? Сонха ткнула пальцем в схему: — Подстанция «Саут-Пойнт», почти рядом, если идти через служебку, там вручную запускается резервное питание, а потом надо добраться до сервисного щитка у старого тоннеля и перебросить стрелки, иначе состав сюда не выйдет. — Я пойду, — сказал Тэхён. — Даже не думай, — тут же бросил Чимин. — Чим… — Нет, не «Чим», я с тобой. После того как за тобой по всему городу носилась эта хуйня, я тебя одного в тёмный тоннель не отпущу, хоть обосрись. Мухёк хмыкнул, глянув на них: — Вижу, дружба у вас крепкая мужская, прям аж противно. Намджун затянул последний бинт на руке подростка и поднялся. — Чимин прав, один туда не идёт никто, но нам нужны люди на платформе, если сверху прорвутся заражённые. — Я остаюсь, — сказал Мухёк. — Кто-то должен прикрывать весь этот цирк. Намджун — тоже. Если тут начнётся мясо, кому-то потом придётся собирать людей обратно по кускам. — Спасибо за веру в мой профессионализм, — отозвался Намджун. — Да пожалуйста. Сонха быстро выудила из ящика под терминалом два фонаря, карту технических проходов, запасную рацию и пластиковую карточку доступа, сунула карту и фонарь Тэхёну, второй фонарь — Чимину. — Через левый сервисный коридор, потом вниз по обслуживающей шахте, сначала подстанция, потом тоннель старой линии, — сказала она. — И если увидите что-то с лишними зубами, лапами или нездоровым желанием поселиться у вас в пищеводе — не геройствуйте. — Очень длинный способ сказать «не умрите», — пробормотал Тэхён. — Я многословна в стрессе. Наверху снова ударило, ближе, платформа дрогнула, мать вскрикнула, малыш захлебнулся новым плачем, Мухёк уже разворачивался к лестнице, снимая автомат с предохранителя, а Намджун перехватил Тэхёна за локоть. — Эй. Если он тебя заденет — порез, укус, слюна, кровь, что угодно, — сразу говоришь, без хуйни, — тихо сказал он. — Мне потом твои красивые глаза не нужны, если остальное уже пойдёт в расход. — И мне тоже, так что не выёбывайся, — мрачно добавил Чимин. — Я похож на идиота? — скривил рот Тэхён, и Намджун с Чимином переглянулись и хором ответили «да», на что он только буркнул про то, как невероятно его тут ценят, поправил рюкзак, проверил магазин, и они с Чимином двинулись в служебный проход. Чем дальше от платформы, тем сильнее метро переставало быть местом, построенным людьми: свет редел, любой звук — капля воды, скрип кабеля, дыхание вентиляции — начинал казаться чем-то живым, притаившимся за углом, стены были сырыми, в пятнах тёмной плесени, по полу тянулись кабели, а воздух становился холоднее и тяжелее, словно станция под землёй медленно превращалась в собственную могилу. Фонарный луч скользил по распределительным шкафам, трубам, служебным табличкам и облупившейся краске, а у одного из щитов лежал рабочий в оранжевом жилете — лицом вниз, с неестественно вывернутой рукой, — и Чимин мельком мазнул по нему лучом и тут же отвёл в сторону. — Даже не смотри долго, — тихо сказал он. — Я и не собирался. — Врёшь, ты всегда смотришь. Тэхён коротко покосился на него: Чимин шёл легко, быстро, почти беззвучно, умудряясь двигаться так, будто заранее знал, где окажется его вес в следующую секунду, и пистолет сидел у него в руке естественно, как продолжение запястья, — но под этой привычной собранностью Тэхён слишком хорошо читал другое, потому что если Чимин начинал говорить коротко и сухо, значит, внутри у него уже всё было натянуто до предела. — Ты мог остаться наверху, — сказал Тэхён. — Мог. — Но не остался. — Удивительно, правда? — отрезал Чимин и, помолчав, добавил тише: — Я тебя одного после такого дерьма никуда не пущу, даже не надейся. Тэхён ничего не ответил, потому что ответить на это было нечем, и за поворотом коридор раздвоился — слева стрелка к подстанции, справа к старой линии, — они сверились с картой и пошли налево, к приоткрытой двери, у которой Тэхён остановился сразу, и Чимин вместе с ним. Оба почувствовали это почти одновременно: запах, не сырость и не гарь, а что-то кислое, тёплое, живое, будто в темноте долго лежал кусок мертвечины и успел обзавестись дурным характером и парой видов паразитов. — Мне уже не нравится, — тихо сказал Чимин. — Мне тоже. Тэхён толкнул дверь плечом, и луч фонаря выхватил генераторы, решётки, щитки, лужи воды и свисающие кабели — всё помещение выглядело так, что любой электрик, войдя сюда, развернулся бы и предпочёл смерть на свежем воздухе, — а вода на полу тихо чавкала под подошвами. Где-то сверху скрежетнуло, оба замерли, фонари одновременно взлетели к потолку, и на секунду мозг просто отказался переваривать увиденное: на металлических балках, трубах и решётках висели твари — серые, влажные, размером с крупную собаку, но с телами, за которые хотелось лично оскорбить природу за халтуру. Конечности выгибались под неправильными углами, кожа блестела натянутой полубольной плёнкой, а вместо морды тянулся длинный влажный разрез пасти, полный тонких игольчатых зубов, на боках у некоторых пульсировали прозрачные мешки, под которыми шевелилась ещё какая-то мерзость, пока не решившая, в какой момент ей появиться на свет. — Блять, — очень спокойно сказал Чимин. — Я ненавижу всё, что вижу. Первая тварь отлипла от балки и рухнула вниз, Тэхён выстрелил почти в падении, и пуля вошла ей в туловище — существо завизжало так, что по зубам прошла вибрация, но не сдохло, а врезалось в воду, перекувырнулось и снова дёрнулось вперёд, пока Чимин не всадил ему пулю точно в пасть, и голова откинулась назад в фонтане тёмной жижи, забрызгавшей стену до потолка. С балок уже срывались остальные, и подстанция мгновенно превратилась в тесную мокрую мясорубку: одна тварь пошла на Тэхёна сбоку, слишком низко и слишком быстро, он ушёл корпусом, но когти всё равно вспороли плечо, куртка треснула, кожу обожгло тонкой горячей болью, и он ударил фонарём по хребту, почувствовал под металлом влажный хруст ломающегося позвоночника и добил выстрелом в голову, отчего череп лопнул мокрым комком серого. Вторая сиганула на Чимина сверху — тот успел отойти, но тварь задела бедро, разодрав ткань, и он не отшатнулся, наоборот шагнул навстречу, перехватил одной рукой за толстую скользкую шею, вогнал нож сверху в мягкий череп и провернул широкое лезвие резко, зло, словно мстил лично, а существо задёргалось в его хватке, заливая перчатку тёмной липкой слизью вперемешку с кусками мозгового вещества. — Сука, — процедил Чимин, отшвыривая тушу от себя. — Сука, сука, сука. Третья вцепилась Тэхёну в ногу, он рявкнул, впечатал её каблуком в мокрый бетон, чувствуя, как под подошвой лопается хрящ, и выстрелил почти в упор — брызнуло тёплым, вонючим, и его самого едва не вывернуло не от вида, а от запаха, будто кто-то сварил тухлые яйца в химическом растворе и плеснул ему прямо в лицо. Сверху что-то рухнуло Чимину на спину, Тэхён вскинул пистолет, но стрелять не рискнул. — Ложись! — Охуенно полезный совет! Чимин развернулся в полуприседе, вбил локоть назад, тварь ослабила хватку на долю секунды, и этого хватило: Тэхён шагнул вперёд и всадил нож ей под ребра, если это вообще можно было назвать рёбрами, и лезвие вошло во что-то упругое и влажное, а существо взвыло, отвалилось, и Чимин, не теряя темпа, добил его выстрелом в голову. Пистолетный грохот в тесном помещении бил по ушам, будто кто-то палил у самого мозга, свет фонарей метался, вода разлеталась брызгами, когти скребли по металлу, пасти щёлкали в сантиметрах от рук, а на четвёртой твари у Тэхёна закончился магазин. — Да вы охуели. Перезарядка заняла секунду, а секунда — это дохуя, когда на тебя падает живая ошибка эволюции: одна из тварей налетела сзади, повалила его на колено и вцепилась в рюкзак, фонарь вылетел из руки и закрутился по полу, освещая всё под диким углом, отчего подстанция стала похожа на припадок умирающей электростанции. Существо визжало у самого уха, будто ему в глотку под давлением закачивали чистую злобу, и Тэхён всадил нож ему под челюсть, провернул лезвие и ощутил под рукой отвратительную упругую плоть, из которой полезло что-то тёплое и склизкое прямо ему на пальцы. — Господи, какая же мерзость. Слева полыхнул выстрел Чимина, потом ещё один, потом короткий мат, и Тэхён наконец скинул с себя тварь и вскочил, а последняя — если это была последняя — пронеслась между генераторами, пытаясь зайти по дуге, но Чимин шагнул ей навстречу, свет фонаря выхватил на его лице злую сосредоточенную ярость, и он дал два выстрела: первый в плечо, сбивая траекторию, второй точно в глаз, — и тварь рухнула в лужу, дёргаясь в судорогах, пока из пробитой глазницы толчками выходила чёрная кровь. Тишина вернулась не сразу: сначала в ушах стоял звон, потом он медленно расползся, уступая место капающей воде, тяжёлому дыханию и мелкому электрическому гулу генераторов, а Чимин стоял, чуть согнувшись, и стирал слизь с ножа о мёртвую шкуру ближайшей туши. — Черепашки-ниндзя уже не те, — проговорил он, переводя дух. — Будем надеяться, что огромная крыса на стероидах не придёт за них мстить. Тэхён быстро осмотрел плечо — царапина была длинная и кровавая, но неглубокая, — и Чимин тут же шагнул ближе. — Покажи. — Да царапнуло только. — Покажи, я сказал. Тэхён раздражённо дёрнул плечом, но дал посмотреть, Чимин посветил фонарём, скользнул пальцами по краю порванной ткани, проверяя глубину, и только потом коротко кивнул: — Поверхностно. — Спасибо, доктор Пак. — Пожалуйста, долбоёб Ким. Рация треснула в кармане. — …Тэхён? Чимин? Вы там живые? — прорвался сквозь шипение голос Сонхи. — Относительно, — ответил Тэхён. — Что у вас было? Чимин глянул на пол, усыпанный вскрытыми тушами, в лужах чёрной жижи и обрывках плёнчатой кожи, и сухо отозвался: — Местная фауна решила познакомиться, мы отказались. — Рада, что у вас насыщенный вечер, — сказала Сонха. — Щиток справа от главных генераторов, аварийная панель, три рубильника и запуск вручную. Щиток нашёлся быстро — ржавый, убитый, будто из принципа не желающий участвовать в чужом спасении, — Тэхён сунул карточку в прорезь, панель задумалась так, словно вспоминала, нахуя её вообще создали, потом жалобно пискнула и открылась, обнажив три рубильника и красную кнопку запуска. — Обожаю технику, которая выглядит как личное приглашение на электрический стул, — пробормотал он. — Бывало и хуже, — сухо сказала Сонха. — Если меня поджарит, расскажешь всем, что я был прекрасен. — Нет, я скажу, что ты умер как кретин. — Это уже клевета, — встрял Чимин. — Он горяч даже в бою. — Меня в ваше пидорство не ввязывайте, — отрезала Сонха. Тэхён щёлкнул первым рубильником — ничего, вторым — где-то глубоко под полом загудело, будто станция нехотя вспомнила, что у неё есть внутренности, третьим — свет в подстанции мигнул и стал ровнее. — Есть питание! — почти сразу отозвалась Сонха. — Красавцы, я вас почти не ненавижу. — А это в вашем случае уже признание, — буркнул Чимин, но Сонха замолчала на секунду, а потом очень тихо сказала «блять», и Тэхён почувствовал, как внутри неприятно опустилось, ещё до того, как спросил. — Что? — Кажется, ваш личный кошмар спустился на уровень старой линии. — Ну конечно, — Чимин на миг прикрыл глаза. — А я уже начал скучать. — Мухёк держит верх, но надолго его не хватит, вам надо к сервисному щитку, сейчас. Они сорвались с места и рванули обратно в коридор бегом — теперь свет работал лучше, а значит, приближающийся пиздец стало видно удобнее, — из-за поворота донёсся металлический грохот, потом очередь автомата, хриплый мат Мухёка, и звук, от которого по спине снова пополз ледяной холод: не шаги, а ударная поступь, слишком тяжёлая и слишком ровная, будто по тоннелю шёл не человек, а сама идея неостановимой хуйни, которой плевать на физику, анатомию и здравый смысл. Они влетели в сервисный тоннель почти одновременно с тем, как Мухёк отступил из-за поворота, стреляя короткими очередями. — Вы долго! — рявкнул он. — Мы там, блять, с биологией знакомились! — огрызнулся Чимин. — Очень рад за ваш культурный вечер! За его плечом показался он, и Тэхён невольно замедлился на полшага, хотя уже видел эту тварь раньше, потому что сейчас она выглядела хуже и страшнее: модуль над левым глазом был разбит окончательно, из-под него тянулись тонкие тёмные провода, перемешанные со свернувшейся кровью, одна сторона шеи распухла, будто под кожей что-то шевелилось и искало выход, чёрный ограничительный костюм на боку разорвался, и под ним виднелась влажная красная плоть, прошитая белесыми, жутко живыми нитями регенерации, которые стягивали пулевые дыры прямо на глазах. Правая рука казалась тяжелее, чем должна, словно внутри уже начиналась следующая стадия уродства, но лицо било сильнее всего — юное, шрамованное, изломанное, всё ещё слишком человеческое, — а тёмный глаз, уже без защитного стекла, открытый и бешено внимательный, зацепился за Тэхёна и замер на нём: не на оружии, не на дистанции, а именно на лице, будто сверялся. Чимин это тоже заметил, и пальцы его на пистолете сжались крепче. — Я это ненавижу, — тихо повторил он. Мухёк уже потянулся за гранатой, но Тэхён и Чимин рявкнули одновременно: — Не надо! Капитан уставился на них как на двух окончательно ебанувшихся: — Вы сейчас серьёзно? — Тоннель сложится! — отрезал Тэхён. — И нас вместе с ним похоронит, — бросил Чимин. — Эффективно, конечно, но нахуй, здесь гражданские. Мухёк зло щёлкнул зубами и сунул гранату обратно, а свет полоснул по груди существа, и тогда Тэхён увидел это: под надорванным краем костюма на секунду качнулась цепочка, а на ней — дешёвый круглый жетон, потёртый, светлый, из тех, что вешают детям в приютах и лагерях, — не украшение, а метка, — и что-то внутри у него коротко и неприятно сжалось. — Тэхён! — рявкнул Мухёк, потому что существо рванулось вперёд, и мир снова стал неправильным: такая масса не должна двигаться быстро, это выглядело как насилие над самой физикой, будто бетон внезапно решил стать водой, а грузовик — хищником. Тэхён ушёл влево в последний момент, тварь врезалась плечом в стену, облицовка взорвалась крошкой, Чимин прыгнул сбоку и дал две пули в бедро и бок, пытаясь сбить траекторию, Мухёк ударил прикладом по затылку и тут же получил ответный локоть в грудь, отлетев к кабелям с руганью на выдохе, а Тэхён выстрелил трижды — плечо, шея, бок, — и существо дёрнулось и вдруг замерло, разомкнув губы. — Не… стреляй. Все трое остановились на долю секунды, даже Мухёк на полу. — Чего? — выдохнул он. Существо смотрело только на Тэхёна, и лицо его снова изменилось — не стало безопаснее и мягче, просто на одну мучительную секунду в нём проступила ясность, настолько живая, что от неё вся картина сделалась только страшнее. — Я… — голос сорвался, будто горло не умело произносить такие слова. — Не… хотел… Тэхён почувствовал, как рядом напрягся Чимин — от ужаса, потому что когда чудовище вдруг звучит как человек, это всегда хуже, чем когда оно просто рвёт тебе глотку, — а потом тело существа скрутило, судорога пошла от шеи вниз, через грудь в руку, по разодранному боку под кожей заходило что-то длинное и живое, оно издало короткий хрип, перешедший в рык, и снова бросилось вперёд. Тэхён едва успел пригнуться, удар прошёл над головой, Чимин влетел сбоку, пытаясь увести траекторию, но существо только швырнуло его плечом в стену — не в полную силу, скорее как помеху, и это было даже обиднее, — Чимин глухо выругался, сползая на колено, и тут же снова вскинул оружие. Тварь схватила Тэхёна за куртку и вдавила в бетон так, что перед глазами вспыхнуло белым, воздух вышибло из лёгких, пистолет вылетел из руки и улетел куда-то в темноту, а тяжесть чужой ладони переместилась с груди на горло — пальцы не сдавливали напрямую, но веса в них хватало, чтобы позвоночник отчётливо доложил хозяину: выберешься — лежать потом будешь долго и очень вежливо. Чужое лицо оказалось слишком близко, Тэхён видел шрамы, тонкую влажную дрожь на нижней губе, кровь на виске, зрачок, в котором отражалась аварийная лампа, и от твари пахло не только кровью и металлом, но ещё лекарствами, больницей и чем-то странно знакомым, почти мыльным — стерильным запахом чистого белья и обеззараженной палаты. — Уничтожение… — начал он и осёкся, потому что Тэхён, сам не зная зачем, спросил хрипло: — Как тебя зовут? — Тэхён! — рявкнул Чимин где-то сбоку. — Ты охуел?! Мухёк, кажется, мысленно уже писал на него рапорт в ад, но существо замерло, и пальцы на куртке дрогнули. — Объект… — Нет, — выдохнул Тэхён. — Не это. Тёмный глаз моргнул, и Тэхён дышал через боль, через вес чужого тела, через рвущийся пульс: — Слышишь меня? Как. Тебя. Зовут. На секунду весь мир сузился до этого вопроса — до пыли в свете лампы, до крови на чужой шее, до руки, способной сломать ему грудную клетку одним движением, — и разорванные губы дрогнули. — Ч… — звук сорвался. — Чо… Плечо дёрнулось, шея выгнулась, судорога пробила его так сильно, что он сам отшатнулся, будто внутри кто-то ударил током в позвоночник. — Блять! — рявкнул Мухёк и всадил очередь почти в упор, пули прошили бок существа и отбросили его на несколько шагов, оно взревело и развернулось к капитану, и этого хватило: Чимин уже был рядом, вцепился в рукав Тэхёна и буквально дёрнул его на себя. — Вставай! Живо! Тэхён оттолкнулся от стены, поймал равновесие и бросился к аварийному щитку на боковой колонне. — Сонха! — заорал он в рацию. — Щиток нашёл! — Красный фиксатор, жми и держи три секунды! Существо уже снова двигалось, Мухёк стрелял, Чимин стрелял, пули срывали куски ткани, вбивались в плоть, разрывали мясо, но всё это замедляло тварь лишь на вдох, на миг, на долю секунды, а на правой руке у неё вздулись тёмные жилы, ткань рукава треснула, и наружу, вспарывая швы, полез красноватый мясистый нарост — ещё не полноценная мутация, но уже начало той самой лабораторной ебанины, после которой от человека остаётся только пыль. — Быстрее! — взвыл Мухёк. Тэхён ударил ладонью по красному фиксатору — раз, два, три, — где-то впереди в тоннеле лязгнуло, потом ещё, тяжёлые стрелки сработали с таким звуком, будто сама станция, скрипя, всё же решила им помочь. — Есть маршрут! — крикнула Сонха. — Валите назад, я вывожу состав! — Слышали?! — рявкнул Чимин. — Очень, блять, отчётливо! Они сорвались обратно, тоннель тянулся бесконечно, лампы мелькали над головой, по стенам скакали рваные тени, а впереди уже нарастал гул старого состава — тяжёлый, сиплый кашель железного чудовища, которое слишком долго простояло без дела, — и за спиной грохотали шаги, слишком близко. Мухёк бежал первым, матерясь на каждом втором вдохе и паля назад короткими очередями чисто из принципа, не целясь, Чимин держался рядом с Тэхёном, иногда буквально толкая его в плечо, чтобы тот не сбился с траектории, лёгкие жгло, в боку ныло, по порванному плечу стекало что-то тёплое, а адреналин работал уже на голом упрямстве. — Он набирает! — крикнул Чимин. Тэхён и сам это чувствовал — существо ускорялось, — и они вылетели на платформу почти вместе с поездом: старый состав въехал на станцию с рёвом и скрежетом, облезлый, грязный, с треснувшими стёклами и жёлтым аварийным светом внутри, выглядел он как чудо, по ошибке вписанное в чужой кошмар, но сейчас этого хватало. Уцелевшие вскочили разом, кто-то закричал, женщина подхватила ребёнка, старик перекрестился так быстро, будто пытался обогнать смерть этим жестом. — В вагон! Все в вагон! — заорал Мухёк, и началась давка: люди ломанулись к дверям, кто-то споткнулся, кто-то завыл про сумку, один мужик попытался пролезть вперёд через женщин, и Чимин, даже не сбавляя шага, врезал ему локтем в грудь так, что тот улетел к поручню. — Ещё раз полезешь первым — я сам тебя наружу выкину! — рявкнул он. Намджун тащил укушенного подростка под руку, почти на себе, Сонха переключала последние команды на пульте, потом вскочила и рванула к вагону, Мухёк прикрывал посадку, а Тэхён развернулся к лестнице и увидел его. Существо стояло в полумраке верхнего пролёта — огромное, окровавленное, уже начавшее деформироваться по правой руке, с разодранным боком и рваными швами на костюме, — и смотрело на Тэхёна так, будто весь умирающий город схлопнулся до одной точки, до одной цели, до одного человека, которого приказано уничтожить и которого оно по какой-то причине уже не могло видеть только как цель. — Ну всё, — тихо выдохнул Мухёк. — Теперь прям совсем пиздец. — Ты удивительно обнадёживающий человек, — бросил Чимин, вставая рядом с Тэхёном, и в этот момент существо сорвалось вниз.