Очень странное кино

Они поклялись не смотреть. Честно. Дали друг другу слово. Даже Французик, который обычно клятвы нарушает с грацией танцующего носорога. Но диск с надписью «Вестерн. Для вашего блага. Не ссыте, ковбои» лежал на столе утром. Сам. Без курьера, без звука. Просто материализовался из воздуха. Бутчер смотрел на него ровно семь минут. Молча. Сжимая кружку с кофе так, что та трещала. — Мы не будем это смотреть, — сказал он. — Не будем, — согласился Хьюи. — Сожжём, — кивнул ММ. — Сначала глянем? — предложил Французик. Три взгляда, полные ненависти и обречённости. — Только начало, — сдался Бутчер. — Потом сожжём. Экран загорается чёрно-белым снегом. Вьюга. Горы. Ни души. Звук хруста снега под сапогами. Сцена первая. Дилижанс на краю ада. Билли Бутчер (в этой вселенной — Джон Рут, охотник за головами) сидит на козлах дилижанса. На лице — небритость, усталость и обещание убить каждого, кто задаст лишний вопрос. Рядом с ним — связанная женщина с мешком на голове. Он въезжает в заснеженное ущелье. Останавливается. Сдирает мешок. Под мешком — Бекка Бутчер. Её лицо: разбитое, в синяках, но глаза горят. Оригинальная Бекка не такая. В этой вселенной она — Дейзи Домерг, убийца, беглая преступница, и Бутчер-Рут везёт её на виселицу. — Ты, сука, — говорит он спокойно и бьёт её по лицу. — Не дёргайся. Или я сделаю больнее. Бекка смеётся. Кровь на губах. — Ты уже делаешь, Джон. И тебе это нравится. Оригинальный Бутчер вскакивает так резко, что стул падает. — ОН БЬЁТ БЕККУ⁈ ОН… — он тычет пальцем в экран. — ЭТОТ МУДАК С МОИМ ЛИЦОМ ЛУПИТ МОЮ ЖЕНУ⁈ — Билли, — Хьюи хватает его за плечо. — Это не твоя жена. Это Дейзи. Она преступница. — МНЕ ВСЁ РАВНО! ЭТО ЕЁ ЛИЦО! — Успокойся, — ММ смотрит на экран с профессиональным спокойствием. — Там, судя по всему, все друг друга лупят. Это вестерн. — ИДИ В ЖОПУ, МАРВИН! На экране: Джон Рут (Бутчер) замечает на дороге одинокую фигуру. Марвин (в этой вселенной — Джанго, чёрный ковбой в дорогом пальто и с двумя револьверами) идёт пешком. Снег по колено. Взгляд — «убью, но вежливо». — Подвезёшь, белый? — спрашивает Джанго. — А ты кто? — Рут щурится. — Тот, кто спасёт твою задницу. Или пристрелит. Ещё не решил. Рут смотрит на него долго. Джанго улыбается — белоснежной, опасной улыбкой. — Прыгай. Оригинальный ММ выпрямляется. — Я Джанго. Я — ЧЁРНЫЙ КОВБОЙ С ДВУМЯ ПИСТОЛЕТАМИ. — он поворачивается к Бутчеру. — Билли, я круче тебя. — Ты там просто чёрный, — ворчит Бутчер, всё ещё злой за Бекку. — Крутой чёрный, — поправляет ММ. Сцена вторая. Хижина по пути. Путники останавливаются у заброшенной лачуги. Внутри — холод, запах смерти и странный человек, который сидит в углу и чистит винтовку. Это Хоумлендер. Но здесь его зовут Боб. Без костюма, без лазеров из глаз. Просто Боб. С обрезом и взглядом психопата. — Я Боб, — говорит он. — Я здесь всех переживу. Оригинальный Хьюи икает. — Хоумлендер — Боб? У него есть имя как у сантехника? — У сантехников обычно нет такого взгляда, — замечает Французик. А потом в хижину входят другие. Отец Бутчера — генерал Сэнфорд Смизерс. Бородатый, властный. Смотрит на Джона Рута (Бутчера) как на грязь под сапогом. — Сын, — голос генерала, — ты всё ещё охотишься за деньгами? У тебя нет чести. — Зато у тебя есть склероз, папаша, — отвечает Рут. — Или ты забыл, как бросил мать подыхать в снегу? Бутчер (оригинал) сидит белый как полотно. — Он… там он разговаривает с отцом. И отец его бросил. Так же, как мой… — замолкает. — Чёрт. Французик трогает его за руку. Бутчер не отодвигается. Дальше — остальные. Французик — ковбой Джо Гейдж. В шляпе, с усами. Похож на человека, который пьёт виски вместо воды. — Mon Dieu, — шепчет оригинальный Французик. — Я там красив. Как Клинт Иствуд. Только с акцентом. Солдатик — Освальдо Мобрей, палач. С мешком инструментов, с лицом человека, который знает, где у человека девять точек боли. — Этот парень из «Пацанов»? — уточняет Хьюи. — И теперь он палач, — кивает ММ. И Звездочка — Минни, владелица. Женщина в кружевах, с кокетливой улыбкой и револьвером под подолом. — Я уехала с мужем, — говорит она. — Он сладкий Дейв. Мы теперь под водой, в подводной лодке. Это безопасно. — Что⁈ — хором переспрашивает вся команда. — ПОДВОДНАЯ ЛОДКА В ВЕСТЕРНЕ⁈ Экран не отвечает. Сцена третья. Ужин с мертвецами. Генерал Смизерс (отец Бутчера) подходит к Джанго (ММ) с бутылкой виски. — Временное перемирие, — предлагает старик. — Я знаю, что ты мертвец. Но у меня нет выбора. — У тебя никогда не было выбора, — усмехается Джанго. — У меня был сын. — Генерал смотрит в пол. — Он погиб на войне. За Конфедерацию. На экране — флэшбек. Молодой парень. Лицо… лицо брата Бутчера. Того, кто умер по-настоящему. В реальной жизни. Оригинальный Бутчер хватается за грудь. — Это… это Ленни. — его голос ломается. — Там мой брат — герой Конфедерации⁈ КОТОРЫЙ ПОГИБ? — Билли, — Хьюи садится рядом. — Это просто кино… — МОЙ БРАТ УМИРАЕТ В КАЖДОЙ ВСЕЛЕННОЙ⁈ Никто не отвечает. Потому что правда слишком жестока. Французик смотрит на ММ. — Марвин… ты там разговариваешь с отцом Билли. — Я в курсе, — ММ напряжён. — Убей его, — шепчет Бутчер, глядя в экран. — Убей эту мразь. Джанго не убивает. Он рассказывает. — Твой сын, — говорит Джанго генералу, — умер не на войне. Он умер у меня на глазах. Я заставлял его лизать… — он делает паузу, — мои яйца. А потом прострелил башку. Комната взрывается. — ЧТО⁈ — ММ вскакивает. — Я ЗАСТАВЛЯЮ ЕГО ЛИЗАТЬ? — Ты, — Бутчер смотрит на ММ с уважением и ужасом. — Ты убил моего брата. И перед этим заставил его унижаться. — Это не я! Это ДЖАНГО! — У которого твоё лицо! Джанго на экране поднимает револьвер. — А теперь, генерал, вы умрёте. Выстрел. Смизерс падает. Кровь на снегу. Бутчер (оригинал) молчит. Потом выдыхает: — Спасибо. — Я не тебе, — отворачивается ММ. — А своему двойнику. Тот хоть знает, как делать драму. Сцена четвёртая. Яд и милосердие. За ужином кто-то сыпет яд в виски Джона Рута (Бутчера). Он падает. Хрипит. Дейзи (Бекка) подходит к нему с ножом. — Ты вёз меня на смерть, — шепчет она. — Теперь я сделаю тебе одолжение. Она перерезает ему горло. Быстро. Без боли. Оригинальный Бутчер смотрит, как Бекка убивает его двойника. — Меня убивает жена. — он смеётся. Истерически. — Моя жена убивает меня. Где логика? — В том, что она там Дейзи, — успокаивает Хьюи. — И ты там Джон Рут. Вы чужие люди. — В параллельной вселенной, Хьюи, чужих не бывает. Только знакомые, которые хотят тебя прикончить. Сцена пятая. Кровавый финал. Джанго (ММ) спускается в подвал. Там — тела Минни и Дейва. Звездочка мертва. Её «подводная лодка» оказалась гробом. — Боб, — тихо говорит Джанго, — это ты? Боб (Хоумлендер) не отвечает. Он просто смотрит. Улыбается. Джанго выхватывает оба револьвера. Стреляет. И снова. И снова. Лицо Боба превращается в кровавое месиво. Французик (оригинал) отворачивается. — Это слишком даже для меня. — А для меня — нет, — криво улыбается ММ. — Смотри, какой я молодец. Против Хоумлендера. Но сцена не кончается. Из подвала поднимается Кимико. В этом мире — сестра Дейзи, безмолвная убийца. — Ты убил мою сестру, — шепчет она. — Она убила Джона Рута, — отвечает Джанго. — Мне плевать. Кимико стреляет. Прямо в промежность Джанго. ММ (оригинал) сжимает ноги и издает звук, похожий на «иййййййййй». — МНЕ ОТСТРЕЛИЛИ ЯЙЦА⁈ — орёт он. — ЗА ЧТО⁈ Французик отмирает и улыбается: — Марвин, mon ami. Ты теперь Марвин-без-яиц. — Я УБЬЮ ТЕБЯ, ФРАНЦУЗИК! — Не сможешь. У тебя нет яиц. ММ кидается на Французика, но Бутчер ловит его за шиворот. — Смотри дальше. Там ещё не конец. Кимико стоит. Джанго ранен, но жив. Он поднимает револьвер. — Ты отстрелила мне яйца, — говорит он. — Теперь я отстрелю тебе всё. Выстрел. Голова Кимико взрывается. Оригинальный Французик замирает. — Нет. — его лицо бледнеет. — НЕТ! ОНИ УБИЛИ КИМИКО! — Твой двойник ещё жив, — напоминает Хьюи. — МОЙ ДВОЙНИК — КОВБОЙ, КОТОРЫЙ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЕТ! А КИМИКО — МЁРТВА! Французик вскакивает и начинает ходить по комнате, сжимая голову руками. — Я убью Марвина! В ТОЙ ВСЕЛЕННОЙ! — Я уже без яиц, — огрызается ММ. — Может, хватит? — ВАМ НИКОГДА НЕ ХВАТИТ! Сцена финальная. Смерть героев. В живых остаются двое: Джанго (ММ, раненый, истекающий кровью) и Крис Мэннинг — будущий шериф. С лицом Хьюи. В этой вселенной он — расист, сторонник Конфедерации, и его отец убивал негров. Оригинальный Хьюи смотрит на экран. — Я там… — голос его сел. — Я расист? — Хьюи, — Бутчер сжимает его плечо, — ты там НАСТОЛЬКО расист, что я лучше буду общаться с тобой реальным. — Но мы же друзья… ты… я не такой… — Я знаю. Дейзи (Бекка) пытается переманить Крисса на свою сторону. — Крис, — шепчет она. — Мы можем свалить отсюда. Вдвоём. Ты будешь шерифом. Я буду твоей женщиной. — С грязнокровкой? — усмехается Крис. — Ты спала с Джанго. Я видел. — Это была стратегия. — Стратегия кончилась, Дейзи. Они вешают её. Вдвоём. Крис и Джанго. Несмотря на раны. На кровь. На боль. А потом падают. Оба. Истекая кровью. Умирают. Оригинальный Хьюи закрывает лицо руками. — Я умер расистом. И повесил Бекку. — Ты умер, — уточняет Французик. — Неважно кем. Но ты мёртв. — Это важно! — Хьюи чуть не плачет. — В прошлой вселенной я был героем-охотником! Там у меня была девушка-демон! А здесь — я гнилой человек! — Актерский диапазон, — философски замечает ММ. — ЗАТКНИСЬ, МАРВИН! Финал. Комната пацанов. Диск дополз до конца. Экран погас. В комнате — тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием четырёх человек, которые только что увидели, как все их версии умерли самыми ужасными способами. Бутчер встаёт. Берёт все диски. Все, до единого, которые они нашли. — Хьюи, — голос его спокоен. Пугающе спокоен. — Дай мне молоток. — Зачем? — Разбить их. К чёрту. К чёрту «для вашего блага». К чёрту параллельные вселенные. К чёрту мою жену, которая перерезает мне горло. К чёрту твоего расиста, Хьюи. К чёрту Марвина с отстреленными яйцами. И К ЧЁРТУ КИМИКО С РАЗНЕСЕННОЙ ГОЛОВОЙ. Он берёт молоток и со всей силы бьёт по первому диску. Тот разлетается на сотню осколков. ММ берёт следующий. Вдвоём они превращают диски в пыль. Хьюи собирает осколки и бросает в мусор. Французик стоит в углу и молчит. Он не подкалывает. Не шутит. Просто молчит. — Всё, — выдыхает Бутчер, когда от дисков остаётся только серебристый дождь на полу. — Мы это не смотрели. Мы ничего не видели. Если кто-то спросит — мы просто… чинили проигрыватель. — Чинили, — эхом отзывается Хьюи. — Проигрыватель, — добавляет ММ. — Который сгорел, — заканчивает Французик. Он подходит к мусорному ведру, смотрит на осколки и шепчет: — Прости, Кимико. В следующий раз я спасу тебя. — Не будет следующего раза, — жёстко обрывает Бутчер. — Нет дисков. Нет просмотров. Нет «для вашего блага». Мы возвращаемся к нормальной жизни. — К нормальной жизни, где Хоумлендер — псих, а мы его убиваем, а не катаемся по снегу, — кивает ММ. — К нормальной жизни, где у меня есть яйца, — говорит Марвин и потирает штаны. — К нормальной жизни, где Бекка не режет мне горло, — усмехается Бутчер. — К нормальной жизни, где я не расист, — вздыхает Хьюи. — И где Кимико жива, — заканчивает Французик. Они стоят вчетвером посреди комнаты, усыпанной осколками дисков, и молчат. За окном светает. Где-то поёт птица. Бутчер открывает шкаф. Достаёт бутылку виски. — Пьём и забываем. — Пьём, — соглашаются все. Через час. Они сидят на диване вчетвером, пьяные, и смеются. Потому что если не смеяться — придётся плакать. — Марвин, — Бутчер толкает его в плечо. — Как там твои яйца? — В порядке, — серьёзно отвечает ММ. — Я их пересчитал. Оба на месте. — А ты, Хьюи? — спрашивает Французик. — Сколько расистов сегодня убил? — Ни одного. Обещаю. — А Кимико? — Бутчер поворачивается к Французику. — Ты ей расскажешь? — Что? Что я видел, как её двойнику снесли голову? — Французик пьёт залпом. — Нет. Я скажу, что… она была прекрасна. В этом фильме. Как Существо в кружевах. — Она тебя убьёт. — Я готов. Они смеются до колик. А потом замолкают. — Вы знаете, — тихо говорит Хьюи. — Завтра может прийти новый диск. — Мы его не посмотрим, — твердо говорит Бутчер. — А если на нём будет написано «Бекка в опасности»? Молчание. — Или «Хоумлендер узнал правду о твоём отце»? — добавляет ММ. — Или «Кимико воскресла»? — шепчет Французик. Бутчер смотрит в потолок. Долго. Тоскливо. — Тогда мы его посмотрим. Но поклянёмся, что не будем верить ни одному кадру. — Уже клялись, — вздыхает Хьюи. — Поклянёмся ещё раз. Они чокаются. Виски льётся на пол. На осколки дисков. Где-то в темноте за окном слышен тихий звук — будто кто-то вставляет новый диск в проигрыватель. Но они не слышат. Или делают вид.