И Драконы умеют любить. Лунный Вой.

Pov. Сёма До премьеры «Лунного воя» оставалась ровно неделя, семь дней, сто шестьдесят восемь часов или десять тысяч восемьдесят минут. Именно столько времени понадобилось судьбе, чтобы снова сказать нам: -- А не рано ли вы расслабились? Сейчас исправим. Началось всё утром, я проснулся от крика, причём не человеческого, кричала коза, очень громко и очень трагично, словно лично присутствовала при конце света и теперь спешила поделиться впечатлениями. -- А-а-а-а-а-а-а! -- Да заткнись ты! -- простонал я, натягивая подушку на голову. -- А-а-а-а-а-а-а!!! -- Сём! — заорал из соседней комнаты Дэн. -- Вставай! У нас катастрофа! -- У нас всегда катастрофа! -- Недовольно ответил я. -- Нет, сейчас новая, катастрофическая катастрофа! Это уже напрягало и выполз в кухню. Там собрались абсолютно все, даже нечисть. Русалка сидела в раковине, водяной пил чай из кастрюли, шишига жевала занавеску, а посреди стола лежал ноутбук и выглядел он так, будто только что сообщил человечеству о приближении астероида. -- Что случилось? -- спросил я. Никто не ответил, все смотрели на экран, тогда я тоже посмотрел, и сразу понял: пиздец подкрался незаметно, большой, красивый, с размахом! В интернет ночью выложили архив старого детского дома, того самого, где вырос Олег. Сотни документов, фотографии, отчёты, показания, истории воспитанников. Истории были настолько страшные, что читать их физически больно. Этот детдом относился к категории карательных учреждений, не иначе. Детей там ломали, продавали, использовали в самых различных, абсолютно неприглядных целях, а тех, кто отказывался подчиняться, просто уничтожали. И самое мерзкое заключалось в том, что интернет, как обычно, решил выбрать себе неправильную жертву. -- Они обвиняют Олега? -- тихо спросил я. -- Ага, -- мрачно ответил Антон. -- За что?! -- За молчание. Он, по мнению этих диванных критиков, должен был, выпустившись, мигом бежать в полицию и бить во все колокола, а не строить свою жизнь и идти сниматься в кино. -- Долбоебы! -- Я просто за голову схватился. Детдом, ну или интернат для трудных подростков, так правильно он назывался, существовал семьдесят лет, и из его стен выпустились сотни учеников, и все, все молчали, а виноватым остался Олег -- из него сделали прямо-таки мировое зло. Сделали люди, которые сидели на мягком диване и пили чай, смотря новости. Те, кого, я уверен, ни разу не пороли и не кидали в карцер, милые маменькины сынки и дочки, не видевшие горя и не испытавшие боли. Я открыл комментарии и убедился в том, что я прав. «Почему он молчал?» «Наверное сам участвовал.» «Откуда у него деньги?» «Подозрительно.» « В сериал влезть, значит, смог.» «Пиарится на трагедии.» «Отменить проект.» «Бойкот.» «Не смотреть.» Я медленно закрыл ноутбук, потом открыл, потом снова закрыл, потому что надеялся, что комментарии исчезнут. Не исчезли. Ах, ты ж, сволочи, нет предела скотства человеческому. -- Где Олег? -- спросил я. Повисла тишина, а потом Серёжа кивнул на окно Я выглянул и увидел душераздирающую картину. Олег сидел на крыльце, один, куртка накинута на плечи, голова опущена и впервые за всё время выглядел не злым, не страшным, в просто очень уставшим. Серёжа вышел следом, молча, сел рядом, прижался плечом и ничего не сказал. И Олег вдруг уткнулся лбом ему в плечо, вот так просто, без слов, будто сил уже не осталось. У меня внутри что-то неприятно сжалось, потому что я видел его разным: разъярённым, весёлым, пьяным, влюблённым, он был разным, наш Олег, но таким — никогда. -- Они считают, что знают обо мне всё, -- тихо сказал он, -- а на самом деле... Они не были там, сука, какое же право они имели судить? -- Пусть считают что хотят, -- сдержанно ответил Сережа и погладил Олега по голове. -- Серый... -- Я сказал, -- в голосе Серёжи появился металл, -- пусть они считают что хотят! -- Мне страшно, Сереж! Серёжа обнял его крепче. -- Мне тоже. -- А если сериал закроют? -- Значит снимем другой. -- А если меня возненавидят? Что я буду делать тогда? -- Тогда я буду любить тебя за двоих. Олег судорожно выдохнул, будто не веря своим ушам, я отвернулся, потому что если ещё немного посмотрю на этих двоих — расплачусь как идиот. К обеду ситуация стала ещё хуже: в дело вступили журналисты, блогеры, эксперты, как я подозреваю, диванные, эксперты по экспертности, да, именно так они себя и называли, и прочая нечисть. Причём нечисть настоящая внезапно оказалась гораздо человечнее людей. -- Можно, мы их съедим? -- вежливо спросила русалка. -- Нельзя. -- Совсем нельзя? -- она выглядела искренне растроенной. -- Совсем нельзя, -- вздохнул я. -- Даже одного? -- Даже одного нельзя, -- ох, как же мне хотелось дать другой ответ. -- А если он блогер? -- Тем более нельзя! Русалка тяжело вздохнула. -- Никакой свободы! Ну почему, мальчики, вы такие скучные? А потом произошло то, чего никто не ожидал. Нечисть устроила совет, на который пригласили и нас, настоящий, большой и на него собрался весь лес. Русалки, шишиги, кикиморы, навьи, водяные, даже Леший пришёл лично. Огромный, лохматый, с бородой до колен и крайне недовольный. -- Люди совсем дурные? -- уточнил он. -- Очень, -- заголосили остальные. -- Совсем-совсем! -- И полей не видят! -- Подлые очень. Леший подумал, а потом стукнул посохом. -- Тогда спасаем вашего Олега, -- коротко постановил он. -- Как именно? спросил я. -- Пока не знаю, но спасаем, --заявил Леший, -- время у нас до утра, садитесь, отроки, думу думать будем. План придумал Дэн, и именно поэтому он сразу показался мне подозрительным. -- Мы покажем правду, -- заявил он. -- Каким образом? -- Через интернет, -- спокойно сообщил наш безумный друг, -- в инете все началось, в нем все и должно закончится. Мы найдем в интернете информацию, которая докажет: все знали, что творилось в детдоме и тупо молчали. Все, а не один Олег, и срываться на него одного глупо и несправедливо. -- Дэн! -- угрожающе произнес я. -- Что? -- Ты понимаешь, что сейчас сказал? -- Конечно, я же не кретин! --Ты вчера искал в браузере "как удалить ярлык с рабочего стола", как ты собираешься искать информацию? -- Это не относится к делу... Ну, да, я не очень понимаю в компах, но мы обязательно что-нибудь нароем. Через два часа выяснилось, что план не так уж и плох, вот только главным его исполнителем стал вовсе не Дэн, а нечисть, у которой неожиданно обнаружились тысячи знакомств. Оказывается, болотные духи прекрасно знали половину стариков из окрестных деревень, старики помнили тот самый детдом, помнили воспитателей, помнили автобусы, каждый день вывозящие детей на трассу известной направленности. Помнили исчезающих детей и безымянные могилы в поле, помнили всё, и вдруг начали говорить. Сначала один, потом другой, третий, десятый, сотый. Истории полились рекой, настоящие, жуткие. И очень быстро стало понятно главное: Олег был не виновником, он был одним из тех, кто выжил, и всё. А самое главное, стало понятно: о том, что творилось в детдоме, знали все, и все молчали, даже те самые старики, которые заговорили сейчас. К вечеру интернет начал стремительно переобуваться, как обычно, резко и без тормозов. Сначала осуждали, потом извинялись, потом снова осуждали тех, кто осуждал. Люди удивительные существа, сначала горячо ненавидят, потом начинают так же горячо любить. Вот только порой бывает уже поздно, и любить больше некого, не выносит жертва тотальной травли. К счастью, это был не наш случай, Олег выстоял, он сумел, и в этом помогли ему мы. А ночью случилось самое прекрасное. Мы сидели у костра, все вместе, уставшие, измотанные, но уже спокойные. Олег молчал, смотрел на огонь, Серёжа сидел рядом, и вдруг Леший поднялся, прокашлялся и торжественно заявил: --Мы решили. -- Что решили и кто мы? -- спросил Олег. -- Ты наш, вот чего мы решили. -- Чего? -- Оглох шоль? Ты наш, говорю. -- В каком смысле? --В лесном. Смысл у нас один, малыш: мы все лесу поклоняемся, живём им, дышим, вот и ты теперь тоже. -- Это вообще законно? -- Нет, конечно, нельзя людям с нами быть. -- Тогда почему? Зачем вам неприятности? -- Потому что. Решили мы так, и всё. Аргумент был убийственный. А потом наступила кульминация. Леший ткнул в Олега пальцем во всеуслышание заявил -- Если кто-нибудь ещё попробует обидеть Лунного мужа... -- Я не муж! -- автоматически возмутился Олег. Я едва успел открыть рот, чтобы посмеяться над Олегом, как Леший грохнул посохом о землю так, что даже русалка в бочке подпрыгнула. -- Молчи, тебя никто не спрашивал. -- Но я не муж! -- Пока не муж, -- невозмутимо поправил Леший. -- Мы ж не идиоты, видим же, как вы друг на друга смотрите. Серёжа закашлялся, Олег покраснел, а Водяной довольно хрюкнул. -- А вот если кто-нибудь ещё попробует обидеть его, — закончил Леший, ткнув уже в Серёжу, — тому я лично в сапоги ежей насую. -- Живых? -- заинтересовалась шишига. -- Конечно, живых. Мы что, звери какие? После чего весь лес одобрительно загудел. Честно говоря, это был первый случай в мировой истории, когда человека официально усыновил коллектив нечисти. Олег сидел совершенно ошарашенный, Серёжа осторожно взял его за руку. Олег посмотрел на него, потом на нечисть и вдруг засмеялся, негромко сначала, потом громче, а потом так, что согнулся пополам, потому что невозможно было не смеяться.Пару дней назад его пытались отменить тысячи людей, а теперь защищает армия болотных духов, три русалки, пятнадцать кикимор, один крайне агрессивный леший и подозрительно умная коза. Иногда жизнь пишет сценарии лучше любого сценариста. А потом наступила премьера, и вот тут начался настоящий кошмар, потому что никто из нас не ожидал такого количества народа, вообще никто. Перед кинотеатром собралась толпа: журналисты, фанаты, блогеры, озабоченные красотки всех возрастов и мастей, а ещё... Нечисть, очень много нечисти. Проблема заключалась в том, что её вообще никто не приглашал. -- Почему здесь триста человек в лаптях? -- истерично спросил организатор. -- Фанаты, наверное, -- предположил я. -- А почему у одного борода до земли и в ней белка живёт? -- Очень преданный фанат, просто побриться не успел. -- А почему женщина с зелёными волосами пытается заплатить за билет карасями?! -- Творческая личность, что ж поделать! Организатор посмотрел на меня долгим взглядом человека, который больше не верит ни в бога, ни в науку... А тем временем русалки уже фотографировались с поклонникам, шишига давала интервью, водяной умудрился попасть в прямой эфир федерального канала и рассказывал журналистке о необходимости защиты болотных экосистем, и журналистка почему-то внимательно слушала. Сам сериал приняли великолепно: когда пошли финальные титры, зал встал, просто весь, сразу, как один человек и все хлопали, долго, так долго, что у меня заболели уши. Рядом стоял Антон с красными глазами, Дэн вытирал нос рукавом и делал вид, что это аллергия, Оша плакала совершенно открыто, даже режиссер, который последние два месяца ругался примерно каждые пять минут, сейчас молчал и только улыбался. А Олег, Олег просто стоял, смотрел на экран и словно не мог поверить, что всё это происходит на самом деле. Потом кто-то крикнул: --Олег! И зал подхватил сотнями голосов, оглушительный гул, не злой, не обвиняющий, любящий. И я увидел, как у Олега дрогнули губы, совсем чуть-чуть, потому что иногда человеку нужно услышать, что его всё-таки приняли, не за прошлое, не вопреки ему, а вместе с ним, целиком Уже поздно ночью мы снова сидели у костра, и понимали, что теперь всё закончилось по-настоящему. Сериал вышел, скандалы стихли, премьера состоялась и даже мир не рухнул. Нечисть никого не съела, инвесторы не умерли от инфаркта и даже коза вела себя прилично, относительно. -- Ну что, -- сказал я, глядя на огонь. -- Всё-таки справились. -- Ага, -- подтвердили парни хором, и лишь Олег ничего не сказал, он просто сидел, прислонившись плечом к Серёже, спокойный, уставший, счастливый и выглядел так, словно впервые за много лет позволил себе перестать бояться. Леший посмотрел на нас поверх костра, улыбнулся в бороду и неожиданно сказал: -- Хорошая история получилась. -- Думаешь? -- спросил я. -- Конечно. В хорошей истории всегда есть любовь. Серёжа смутился, Олег закатил глаза. -- Есть друзья. Мы переглянулись. -- Есть чудовища. Тут уже захихикала вся нечисть. -- И есть счастливый конец. Повисла уютная тишина, та самая, которая бывает только между своими. Над лесом поднималась луна, трещал костёр, русалки пели где-то у реки, кикиморы спорили с шишигой о смысле жизни, коза пыталась украсть у водяного сапог, а мы просто были вместе, все. Живые, любимые, свои. И, наверное, именно тогда я понял одну простую вещь. «Лунный вой» оказался вовсе не сериалом про оборотней. Он оказался сериалом про людей, которые нашли друг друга и остались вместе, несмотря ни на что. А это, если честно, бывает очень редко. Премьера состоялась, сериал вышел, интернет нашёл себе новую жертву для коллективного помешательства, казалось бы — живите спокойно и радуйтесь. Но нет, как бы не так. Во-первых, потому что спокойно жить мы не умеем, а во-вторых, потому что рядом с нами жила нечисть, а это автоматически отменяло само понятие нормальной жизни. Через три дня после премьеры я проснулся от звука взрыва, настоящего, громкого, такого, от которого сердце мгновенно оказывается где-то в районе пяток. -- Мать вашу! -- заорал я, слетая с кровати. Из соседних комнат донеслись аналогичные вопли, двери захлопали, кто-то врезался в стену, Дэн запутался в одеяле и рухнул с лестницы, Антон спросонья схватил швабру и почему-то решил, что это оружие.Мы вылетели во двор одновременно и обнаружили источник катастрофы: посреди огорода стоял водяной, счастливый, гордый, абсолютно мокрый, а рядом дымился огромный кратер. --Что произошло? -- опасно спокойно спросил Серёжа. -- Опыт, -- ответил водяной. -- Какой ещё опыт? -- Мы с русалками решили узнать, можно ли перегнать самогон через молнию. Повисла тишина. А потом я осторожно поинтересовался: --И? --Нельзя, теперь точно знаем. -- Откуда вывод? Водяной задумчиво посмотрел на кратер и ответил: -- Экспериментальные данные. Коза тем временем стала знаменитостью, никто не понимал как именно. Просто однажды кто-то выложил видео, где она бодала блогера, который приехал брать интервью у Олега. Видео собрало несколько миллионов просмотров, а через неделю у козы появились фанаты, потом фан-клуб, через месяц ей прислали подарки, курьер привёз коробку размером с холодильник, внутри оказались элитные лакомства для животных. Коза посмотрела на них, потом на курьера и съела коробку вместе с содержимым, а потом гордо ушла. Курьер долго молчал, а потом тихо сказал: -- Я не уверен, что видел это. -- Мы тоже, -- ответил я. -- Но это было? -- К сожалению. Самым счастливым человеком во всем этом бедламе неожиданно оказался Олег, хотя сам он в этом никогда бы не признался. После всей истории с детдомом его словно что-то отпустило. Нет, прошлое никуда не исчезло, такое не исчезает, но исчезло ощущение, будто он обязан тащить всё это в одиночку. Теперь рядом всегда были люди, наши, свои и Серёжа, особенно Серёжа. Однажды вечером я случайно увидел их на берегу реки, ничего особенного не происходило, они даже не целовались, просто сидели рядом.Олег что-то рассказывал, размахивая руками, возмущался, а Серёжа слушал, иногда улыбался, поправлял ему волосы, порой касался плеча и всё. Но я вдруг понял, что никогда не видел Олега настолько спокойным, словно рядом с Сережей ему больше не нужно было никем притворяться, можно было просто быть, быть собой. А ещё через несколько дней в лес приехали дети, целый автобус, победители какого-то конкурса. Им обещали экскурсию по местам съёмок «Лунного воя». Мы честно собирались провести нормальную экскурсию, правда, мы очень старались чтобы все было на высшем уровне, но потом шишига решила, что детям скучно, и Леший решил помочь, а русалки поддержали инициативу. Через десять минут по лесу уже носились пятьдесят счастливых подростков, которые искали спрятанные сокровища нечисти. Сокровищами оказались: три старых сапога,одна кастрюля, подозрительный мухомор, сломанная гармонь, и коза. Причём коза каким-то образом заняла первое место. Дети были в восторге. Вечером того же дня мы сидели на крыльце, солнце медленно садилось за лес, в воздухе пахло травой и дымом, нечисть шумела где-то неподалёку, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то пел. Жизнь продолжалась, обычная, странная, немного безумная, наша. --Знаешь, -- вдруг сказал Дэн, глядя на закат. -- А ведь мы реально стали семьёй. -- Это когда успели? -- удивился Антон. -- Не знаю, но стали. -- Семьи обычно не заводят дома водяных. -- И коз-террористок, — добавил я. -- И древних лесных духов, — заметил Серёжа. -- И Олега, -- задумчиво произнёс Дэн. -- Эй! -- Что эй? Ты самый проблемный из всех. -- Неправда. -- Правда-правда!!! Олег чуть в драку не кинулся, но Серёжа молча обнял его за плечи и Олег мгновенно замолчал.Мы заржали, сам Олег тоже не выдержал и улыбнулся. А потом где-то в лесу раздался отчаянный вопль: -- Помогите! Мы вскочили. --Что ещё?! Из кустов вылетела русалка, вся в репейниках, возмущённая до глубины души. -- Коза украла мою расчёску! Повисла пауза. Олег медленно поднялся, тяжело вздохнул, посмотрел на небо, потом на нас. -- Знаете что? -- сказал он. -- Что? -- Кажется, наконец-то всё хорошо. И где-то вдали победно заблеяла коза, подтверждая его слова самым нелепым способом на свете. А утром к нам неожиданно притащились типы из администрации Академии, которые наконец-то соизволили нас разыскать, я думаю, просто-напросто увидели в кино, и велели возвращаться. Не могу сказать, что мы были в восторге, но как говорится, из песни слов не выбросить, нам придется вернуться, у нас так-то контракт на обучение, все мы были бюджетниками и при поступлении документы подписывали о том, что обязуемся закончить образование и бла, была, бла. Нас, кстати, пытались обвинить в том, что мы в самоволку ушли; сбежали, испугавшись последствий неудачного показа, но я быстро всем рот заткнул. -- Что вы бред несёте, -- решительно заявил я, -- закрывая собой побледневшего от страха Анзора, -- мы-то точно никуда не бегали, если что, спрашивайте за всё с моего прекрасного братца. -- Причем здесь Артем? -- мгновенно насторожился Анатоль, здоровый мужик исполнявший в Академии роль охотника за беглыми и по совместительству палача. -- Не надо мне тут сказки рассказывать, сами на показе накосорезили, вот и решили податься в бега, чтоб по заднице не получить. Я посмотрел на него как на умалишенного. -- Уважаемый, -- очень вежливо спросил я, -- а вы вообще в своем уме? Мы спокойно учились столько лет; я, чтоб не вылететь, на этот бред с гейшами согласился; и, испугавшись порки, сбежал? Вам самим-то не смешно? -- Нам нет, -- Анатоль смотрел на меня так, словно я ему миллион должен и уже лет пять не отдаю, -- да и вам смешно не будет. Как только мы в Академию вернёмся, станет вам карцер домом родным, за все ваши выходки. И тут нечисть, до той поры спокойно сидевшая в кустах, восстала. Как ни странно, восстанием руководила коза. -- Вперёд на врага! -- неожиданно человеческим голосом заорала она. -- Главнокомандующий Люсинда всех в пух и прах разнесет! Ишь ты, решили Семочку моего любимого обидеть! Я икнул от неожиданности, а нечисть уже вовсю теснила Анатоля и его псов к машине, на которой они сюда приехали. -- Уезжайте, -- голосила коза, -- не отдадим мы вам наших мальчиков, ни за что не отдадим. Это ещё скажите спасибо, что Леший с русалкой на заседание фан клуба уехали, а то не быть бы вам живыми. -- Что? Леший, русалка? Коза? Что здесь, блядь, происходит вообще? Нет, надо сваливать отсюда, парни! Не так уж нам и нужны эти неудачники, пусть сидят себе в своей деревне без образования. Анатоль первый сел в машину и они уехали. А я в изнеможении рухнул на землю там, где стоял, только сейчас начиная понимать, какой беды мы только что избежали. Если бы нас сейчас забрали... Блядь, за наше будущее я бы и рубля ломанного не дал, сгноили бы нас в карцере -- и все дела. В Академии очень не любят беглецов, а уж тем более с такой репутацией как у меня. Меня бы просто запороли нафиг, и из карцера я сто процентов назад бы уже не вышел... Я вскочил и от всей души обнял Люсинду. -- Ну, спасибо, миленькая, -- с чувством сказал я,-- спасла ты нас. Теперь мы, похоже, в этой деревне навсегда, может, собственную Академию откроем? А что, кое-кто из вчерашних детей очень хотел поучиться у нас всяким магическим штукам. -- Интересная идея, -- улыбнулся Сережа, как всегда крепко держа Олега за руку, --а мы, если что вашими первыми студентами станем. Я счастливо улыбнулся, а лес неожиданно зашумел, одобряя мою безумную идею. Ну, что ж, значит так тому и быть. -- Академия Лунный Вой, -- задумчиво сказал Анзор. -- А что, звучит совсем неплохо.