И Драконы умеют любить. Лунный Вой.

Pov. Семён. Я всегда знал, что любовь — страшная сила, но, честно говоря, не осознавал, что настолько, потому что спустя два дня после “воскрешения Серёжи”, как это уже окрестил Рома, вся съёмочная группа превратилась в филиал дешёвого романтического сериала с элементами хоррора и деревенского апокалипсиса. Нет, правда, с одной стороны — нечисть в лесу, кровавая луна на носу, русалки жрут людей, в колодце кто-то воет по ночам, Оша ходит вокруг дома с полынью и поминает на древнем языке по матери какого-то Дарьяна, Рома с топором и Коза Апокалипсиса; а другой — Олег и Серёжа, которые смотрят друг на друга так, будто вот-вот станут целоваться, и даже изгнание демона в это время их ничуть , вот прямо ни грамма не смутит. И, да, однажды именно это и произошло, но до этого кошмара мы дошли не сразу. Началось всё с того, что Серёжа внезапно пошёл на поправку, причем как-то аномально быстро. Нет, выглядел он всё ещё так, будто его переехал трактор, а воскресил некромант с тройкой по биологии, который потом ещё и пнул воскресшего для надёжности, но он хотя бы начал вставать, ну, точнее пытаться, потому что Олег над ним трясся так, словно Серёжа был хрустальной вазой династии Мин. -- Лежать! -- только и слышали мы, стоило старенькой кровати на которой лежал Сережа заскрипеть. -- Лежать я тебе сказал! -- Олег, я хочу выйти на улицу, -- голос Серёжи был настолько жалобным, что мог бы растопить чье угодно сердце, но Волков оставался непреклонен. -- Нет, я сказал, -- сурово цедил он, -- нет и все тут. -- Но я уже три дня в доме, мне нельзя столько в помещении сидеть, я ж ребенок солнца, сам видишь, что я рыжий. -- И ещё полежишь, сколько надо, -- сурово отвечал Олег, -- солнце от тебя никуда не денется, подождёт своего рыжего друга. -- Я не инвалид, -- возмущался Серый, -- вполне могу участие даже в марафоне принять, если надо, конечно. -- Пока не инвалид, -- не сдавался Олег, -- но если ты сейчас грохнешься при встрече со своим солнышком — точно станешь. Я тогда пил чай на кухне и наблюдал эту сцену с философским спокойствием человека, который уже пережил призрачную козу, честное слово, после этого мне уже было ничего не страшно. Кстати о козе, она никуда не делась, оказывается, если случайно призвать адскую нечисть на территорию проклятого леса, обратно её выпихнуть уже сложно. Теперь коза жила у Оши во дворе, жрала капусту, смотрела на людей тремя глазами с выражением “вы все недостойны моего величия” и периодически поджигала Роме штаны.Почему именно Роме — никто не знал, но Рома уже смирился, хотя иногда бунтовал против несправедливого уничтожения его купленного за кровью и потом заработанные денежки имущества. -- Если она ещё раз дыхнёт в меня пламенем, я её зарублю, -- мрачно сообщил он однажды утром, разглядывая очередные погибшие смертью храбрых джинсы, --это же просто треш: четвертые штаны на этой неделе. Я сказал, вы слышали. Коза посмотрела на него, рыгнула огнём и сожрала магический березовый веник, который с такой любовью по утру собирала Оша. -- Она тебя не боится, --заметил Антон, -- вот ни капельки. -- Я уже понял! Иногда мне кажется, что она со мной даже флиртует, честное слово. Тем временем Олег с Серёжей продолжали медленно сводить нас всех с ума. Нет, серьёзно, эти двое вообще не понимали, насколько палятся, особенно Олег. Вот идёт он весь такой суровый, в чёрном, красивый как проклятие, с лицом человека, готового убить любого, кто посмотрит на Серёжу слишком долго. А потом Серёжа кашляет -- и всё, Олег уже рядом, прилетел за секунду из любого места, в котором находился, раз даже из туалета прибежал, про душ я и вообще молчу. --Воды дать? -- заботливо вопрошает он. -- Ты нормально себя чувствуешь? -- Голова не кружится? -- Может тебе лечь? -- А может, тебе поесть? Вопросам несть числа, и бы на месте Сереги уже взвыл, но он реагирует спокойно, отвечая каждый раз одно и тоже: -- Может, тебе меня не нервировать, а, Олеж? -- и смотрит на него с этой своей тихой улыбкой, от которой у меня лично начинался диабет. Анзор однажды не выдержал и философски заметил: -- Они либо поженятся, либо убьют друг друга, третьего не дано. -- Сначала поженятся, потом убьют, -- уточнил Дэн, -- такой вариант тоже возможен. -- Романтично, - одобрил Арти, - но не практично: расход двойной, сначала свадьба, потом похороны -- дорого обойдется. -- Так похороны не им оплачивать, в чем проблема? -- пожал плечами Анзор. Вообще атмосфера на съёмках стала очень… своеобразной. Ирвин после истории с Лунным нервно дёргал головой каждый раз, когда кто-то произносил слово “магия”, Оша утверждала, что лес “затаился, Рома спал с топором уже в обнимку, а Антон теперь разговаривал с воронами, и говорил, что мы живы до тех пор, пока в наших сердцах живёт любовь. -- Ну, -- философски заметил тогда Рома, обнимая его, -- тогда мы будем жить вечно, потому что чего-чего, а любви нам с головой хватает, аж через край. Я между тем пытался сделать вид, что всё под контролем, хотя ничего под контролем не было вообще, особенно после сцены поцелуя. О, господи, это был кошмар, как вспомню, так вздрогну. По сюжету персонажи Олега и Серёжи должны были признаться друг другу в любви возле старого кладбища. И все это, по мнению Ирвина, должно было выглядеть красиво -- хотя лично я бы с этим поспорил -- драматично, с туманом, свечами и надрывом в голосе. О да, очень логично, а главное достоверно, чё. Больше-то в любви признаваться негде: надо в туман на кладбище тащиться и свечи жечь. Р -- значит романтика, по-любому. Но сейчас мы не о странностях восприятия наших сценаристов говорим, о ситуации в целом речь пойдет. Всё шло нормально ровно до того момента, пока эти два придурка не забыли, что вообще-то находятся на съёмках и вокруг них три десятка людей, у которых на минуточку и глаза есть, и уши... --Камера! --Мотор! Все как обычно, а вот потом началось... Серёжа по сценарию должен был сказать: “Я боялся потерять тебя.” Сказал, очень красиво, со смыслом и чувственно так, что даже у Оши глаза от слез заблестели. Олег тоже вошёл в роль достойно так, с профессионализмом, заслуживающим оваций. Посмотрел так, будто кроме Серого в мире никого не существует, и поцеловал. Нет, сначала всё было нормально, секунда, две, а потом… -- Они чего так долго сосутся? -- подозрительно спросил Дэн. -- Мне кажется, это уже не по сценарию, -- мрачно ответил Рома. -- Да стопудово не по сценарию, -- подтвердил я, потому что сценарий был у меня в руках, и там точно не было пункта “сожрите друг друга у могилы”. Ирвин сначала терпел, потом терпел ещё немного и наконец не выдержал. -- Стоп, снято, -- заорал он, -- перестаньте целоваться немедленно!!! Олег и Серёжа перестали с таким видом, будто только что вспомнили о существовании человечества. У Серого были красные щёки, у Олега — взгляд маньяка, которого прервали на самом интересном месте. А потом произошло страшное: коза заорала, да громко так, жутко, будто все казни египетские призывала на головы придурков, посмевших любить слишком сильно и слишком смело. И из лесу ей ответили, сразу несколько голосов завыли, заблеяли и вроде как даже засмеялись тонко так по-девичьи, а потом над площадкой повисла тишина, очень нехорошая, такая, что даже ветер затих. Я почувствовал, как магия вокруг резко сгустилась, даже дышать стало тяжело. Оша медленно подняла голову, проглядела в сторону леса и тихо сказала: -- А вот и проблемы пришли... И тут, словно словно повинуясь ее словам, между деревьями вспыхнули жёлтые глаза. Нет, я даже не удивился: естественно, стоило этим двум сумасшедшим нормально поцеловаться, как лес немедленно решил устроить нам очередной акт деревенского апокалипсиса. Жёлтые глаза между деревьев моргнули,затем рядом появилась вторая пара, третья, четвёртая... -- Ой, блядь, -- очень культурно выдохнул Дэн, -- приплыли. Это ещё интересно кто? По чью душеньку явились спрашивать не буду, тут как говориться без вариантов. Коза рядом со мной подозрительно заморгала всеми тремя глазами и издала звук, будто трактор чихнул в преисподней. --Это плохо? -- нервно уточнил Арти. -- Если коза орёт раньше меня, значит очень плохо, -- честно ответил я, как самый просвещенный в повадках адских фамильяров. Рома уже держал топор, нет, он его не схватил, как любят писать в третьесортных книгах, он его, в принципе, из рук не выпускал последние дней пять. Иногда мне казалось, что они с топором уже состоят в отношениях, настолько часто их видели вместе. На месте Антона я бы уже занервничал и начал ревновать, честное слово. Олег медленно заслонил собой Серёжу. Ну, естественно, плевать на себя, главное защитить любимого. -- вот его девиз по жизни на данный момент. И вот тут лес заржал, и я сейчас серьёзно: оттуда, из за деревьев, донёсся мерзкий хриплый смех, будто стая алкашей подавилась мхом, а потом из кустов полезла… нечисть, но какая-то очень странная, можно сказать нетипичная. Оказывается, и среди нечистых бывают нефоры, -- мелькнула в голове глупая мысль. Нечистые были низенькие, где-то ростом с козу, лохматве, с длинными руками и в венках из ромашек. Мы молчали, ошарашенно переглядываясь, первым не выдержал Ромка. -- Это что за хуйня?.. — потрясённо выдохнул он. -- Погодите… -- Оша прищурилась. -- Да это ж не хуйня, это шишиги болотные, хуйня- то совсем по-другому выглядит. И чему вас только в Академиях ваших учат? Позор преподавателям тамошним, честное слово. Рома обвинения в необразованности проигнорировал, спросил только: -- А почему они в цветах? -- Брачный сезон у них, женихаются они, вот и оделись красиво, чтоб пару найти, -- пояснила Оша. Вы их не бойтесь, они не опасные, мирные даже, не то что хуйня, про которую Рома говорил. Вот там да, туши свет, бросай гранату. Мы молчали, нечисть тоже, потом одна из шишиг кокетливо поправила веночек и подмигнула Дэну, тот побледнел: становиться объектом обожания вот этих вот он был явно не готов. Арти мгновенно схватил его за шиворот. -- Даже не думай, -- рявкнул он, -- не то... -- Да я ничего, ты сдурел что ли! Хотя... -- Вот! Уже начинается! -- У неё глаза красивые, прямо как звёзды! -- Ты сдурел?! У нее глаза на разной высоте! Шишига обиделась, зашипела и кинула в Арти дохлой рыбой. Началась потасовка, самая настоящая, потому что Арти, как человек эмоциональный, немедленно запустил рыбу обратно, но шишига оказалась ловкой и увернулась, зато Ирвин оказался нерасторопным, рыба прилетела прямо ему в лицо, и он с размаху сел в грязь. Коза радостно заорала, шишиги захлопали хвостом и копытами разом, мы давились смехом, а Ирвин... -- Ненавижу этот лес, -- взвыл он, -- ненавижу! -- А лес тебя вообще-то любит, -- философски заметила Оша, -- кому попало такие вот подарки не прилетают, знаешь. -- Не надо мне такой любви, пусть разлюбит обратно! Тем временем Серёжа внезапно очень спокойно обратился ко мне: -- Сём, мне кажется, они пришли не нападать. Я посмотрел внимательнее и правда: шишиги толпились у границы света от костров, шушукались, переглядывались и косились… на Серёжу, очень заинтересованно, словно увидели знаменитость. Одна даже достала откуда-то кувшинку и начала смущённо теребить её в лапах. -- О нет, -- простонал я. -- Что? -- напрягся Олег. Оша перекрестилась и пояснила: -- Да ёлки… Лес признал Серёженьку. -- В каком смысле признал? -- В самом плохом, любят теперь они его, все любят, считай, он им самый завидный жених. Шишига вдруг подпрыгнула и пискнула: -- Глядите, здесь Лунный, красивый какой! И всё, лес сошёл с ума, из кустов полезла ещё нечисть, много, разная, кого тут только не было: кикиморы, навьи, какая-то волосатая дрянь с козлиными ногами, русалка, та самая с сиськами. Дэн чуть не заплакал от восхищения, уже мысленно рисуя ее портрет ( не угомонится никак, ага), и Арти отвесил ему подзатыльник автоматически, уже на рефлексах. -- Ай! -- взвизгнул Дэн.-- За что? -- А чтоб не смотрел, куда не надо! -- Да я ж художник! -- Ты дебил, -- припечатал его Арти, на всякий случай крепко держа за локоть. Русалка тем временем подплыла к берегу болотца и томно вздохнула: -- Лууунный… Серёжа побледнел и нервно спросил: -- Почему они все так на меня смотрят? -- Потому что ты теперь местная знаменитость, -- мрачно ответил я. -- Поздравляю, ты король нечисти. -- Я не хочу быть королём нечисти! -- Поздно, -- зловеще улыбнулся я, -- как видишь, уже поздно. Олег рядом выглядел человеком, готовым устроить массовое убийство, особенно когда одна из кикимор попыталась погладить Серёжу по волосам. -- Руки убрала, -- очень ласково сказал он и недвусмысленно продемонстрировал ей крест из освященных местным батюшкой корней осины. Кикимора посмотрела на него, на Серёжу, снова на него и внезапно выдала: -- Муж. Повисла пауза, а потом нечисть дружно загудела: -- Мууууж., муж Лунного, -- повторяли они на все лады. -- Красивый, злой, зубастый -- нам нравится! Олег завис, а Серёжа покраснел так сильно, что даже уши стали пунцовыми. Дэн уже лежал на земле и ржал. -- Господи…-- простонал Ирвин. Моего главного актёра усыновила нечисть… -- Вообще-то женила, -- поправил Антон. -- Да какая нахер разница? -- Факт отношений с нечистью налицо... Коза внезапно важно подошла к Олегу, посмотрела всеми тремя глазами и боднула его в колено. Это ещё что значит? насторожился он. -- Поздравила, наверное, -- предположил я, -- у них, наверное, так принято демонстрировать эмоции. -- С чем она меня поздравила? -- нервно поинтересовался Олег. -- С чем?! Коза гордо рыгнула синим пламенем в воздух, и из леса ей ответил довольный вой десятков нечеловеческих голосов. Оша медленно села на пенёк. -- Ну всё… -- обречённо пробормотала она. -- Теперь у нас тут не съёмки, а нечистая свадьба какая-то… После заявления Оши про “нечистую свадьбу” всё стало только хуже, или лучше, тут уж как посмотреть. Потому что нечисть восприняла её слова не как фигуру речи, а как руководство к действию. -- Не-ве-ста! Не-ве-ста! — внезапно заскандировали шишиги, прыгая вокруг Олега, а одна даже протянула ему венок из незнакомых мне розовых цветочков, сильно смахивающие на колючие розочки. -- Почему это я невеста?! -- возмутился Олег. -- Потому что Лунный главный, -- спокойно объяснила русалка, расчёсывая зелёные волосы рыбьей костью, -- а ты его человек. -- Я вообще-то парень!! -- И что? -- пожала плечами русалка. -- Ты красивый очень, Лесу нравишься, тебе мы нашего Лунного отдадим. Олег выглядел так, будто сейчас начнёт убивать, а Серёжа сидел рядом и смеялся в рукав, зараза рыжая. И вот честно? Я его понимал, потому что зрелище было великолепное. Олег, весь в чёрном, злой как тысяча чертей, стоит посреди поляны, вокруг него скачет нечисть с венками, а коза пытается жрать полу его плаща. -- Отцепись от меня, сатана рогатая! -- завопил он, дёргая ногой. Коза рыгнула огнём, и плащ загорелся, Олег начал прыгать на месте и орать --блядь, одним словом, было очень весело. Рома мгновенно вылил на наш живой факел ведро воды из болотца, а вот откуда он взял ведро — загадка, но у Ромы в принципе очень странные отношения с пространством и предметами: топор, спички, бутылку самогона и лопату он мог достать буквально из воздуха. -- Спасибо, -- мрачно сказал Олег, рассматривая начисто угробленный плащ. -- Не за что, -- философски ответил Рома.-- Ты теперь семейный человек, тебе гореть нельзя. -- Да пошел ты,-- голодным волком взвыл Олег. Нечисть одобрительно захихикала, кажется, Олег им правда нравился, особенно после того, как он едва не кинулся на водяного, когда тот попытался приобнять Серёжу за плечи. -- Руки убрал! -- взвыл он и замахал на водяного горелым плащом. -- Да я просто… -- смутился водяной, -- по-братски, можно сказать... ¡ -- Убрал. Руки. Я. Сказал. -- Олег, -- устало вздохнул Серёжа, -- успокойся, он меня не соблазняет. -- Откуда я знаю этих ваших болотных? Им верить нельзя. -- Вообще-то я соблазнял, -- неожиданно обиделся водяной, -- и очень даже! -- Чего? -- взвыл Олег, -- Соблазнял, значит? Да я тебя! Началась драка, серьезная такая, полноценная, потому что водяной оказался мужиком принципиальным, да и Олег тоже. В итоге через пять минут они катались по траве, Рома орал “бей в жабры!”, Дэн принимал ставки, Арти пытался всех разнять, а коза сожрала венок невесты. -- Это был ритуальный венок! -- возмущённо пищала кикимора. -- Значит, теперь это ритуальная коза, -- сообщил Антон. Оша сидела на пеньке, пила самогон прямо из берёзового туеска и молча отражала нападки дела Матвея, который требовал, чтобы с ним тоже поделились. Делала она это с выражением человека, который уже ничего не хочет от этой жизни, и я её понимал. Где-то в середине всего этого бедлама Ирвин вдруг хлопнул себя по лбу и заорал: -- Камеры! Повисла тишина, никто не понял сначала, чего он хочет. -- Что? --не понял Дэн. -- Мы же всё это снимали! И вот тут уже зависли вообще все, потому что камеры действительно работали все это время. Оператор Витя медленно выглянул из-за дерева и дрожащим голосом сообщил: -- Это… это лучший материал в моей жизни… -- Витя, -- ласково сказал Ирвин. -- Если ты это сохранишь, нас убьют. -- Но это же искусство, как же можно? -- Значит,-- устало вздохнул Ирвин, -- нас убьют художественно. Русалка тем временем заглянула в монитор и мечтательно вздохнула: -- Ой, я тут такая красивая… -- А я говорил! -- обрадовался Дэн. Арти отвесил ему подзатыльник уже без злобы, скорее по привычке. Тем временем Серёжа каким-то образом умудрился усадить Олега возле костра и теперь осторожно оттирал ему щёку от болотной тины. -- Ты псих, -- тихо сказал Олег уже без злости, -- голимый, ты зачем нас полез разнимать? -- Ты тоже, -- вздохнул Серёжа, -- ты тоже. -- Я ради тебя с водяным подрался, а ты... -- Вообще-то ты приревновал меня к жабе. -- У него были слишком уверенные руки! -- рявкнул Олег, - он слишком нагло тебя щупал! Серёжа засмеялся и вот тут лес затих, даже нечисть перестала орать. Я почувствовал, как по позвоночнику холодок пошёл, потому что такая тишина здесь означала только одно: лес смотрит и неспроста, сейчас что то будет. Оша тоже это почувствовала, медленно поднялась, поправила платок и вдруг улыбнулась. -- Ну вот и всё, -- тихо сказала она. -- Что всё? -- насторожился я. Она кивнула на Серёжу, тот сидел у костра, прижавшись плечом к Олегу, живой, тёплый, смеющийся. И лес отступал, я это прямо ощущал. Тьма между деревьев становилась мягче, туман рассеивался, даже жёлтые глаза в чаще больше не выглядели голодными, словно лес наконец понял: этого человека ему не отдадут, никогда, потому что слишком сильно любят. -- Лунный отказался принимать свою судьбу, -- прошептала Оша. -- Первый раз на моей памяти. -- Это вообще возможно? -- ошарашенно спросил я. -- Видимо, да. Если найдется человек, который готов жизнь за тебя отдать — возможно всё, -- спокойно ответила Оша и отхлебнула остатки самогона. Я посмотрел на Олега, и от как раз ворчал, потому что Серёжа пытался заплести ему в волосы ромашки. -- Не трогай меня, -- возмущался он, -- я тебе не невеста. -- Ты красивый, очень. -- Серый, прекрати, я стесняюсь. -- Не, ну что я могу сделать , если ты Такой красивый... Очень... --Я тебя сейчас укушу, -- Олег не знал, куда глаза девать. -- Это флирт? -- насмешливо поинтересовался Серый. -- Это угроза! -- Ну значит флирт, я же тебя знаю.. И вот тут Олег не выдержал, притянул Серёжу к себе за воротник и поцеловал так, будто вокруг вообще никого не существовало. Нечисть восторженно заорала, русалки засвистели, шишиги начали кидать в воздух цветы, а коза подпрыгнула и дыхнула пламенем так, что Ромы загорелся рукав. -- Да ёб вашу мать! -- заорал он, пытаясь сбить пламя. -- Это благословение! -- радостно сообщила кикимора. -- Я сейчас эту благословенную козу топором благословлю! Но даже он смеялся, мы все смеялись, потому что внезапно стало легко. Страшный лес больше не казался страшным, нечисть — опасной. Даже кровавая луна, медленно поднимающаяся над деревьями, выглядела просто красиво и всё. Наверное, потому что рядом были свои и любовь, из-за которой один упрямый придурок буквально вытащил человека из лап древнего леса. Честно? Очень киношно получилось, даже Ирвин это признал. Он стоял чуть в стороне, смотрел на весь этот бедлам и вдруг тихо сказал: -- Если мы всё-таки доснимем сериал… это будет величайшая херня в истории кинематографа. -- Шедевр, -- поправил его Витя. -- Нет, именно херня, -- вздохнул Ирвин, -- но великая. А Олег с Серёжей вообще никого уже не слушали. Сидели у костра вдвоём, переплетя пальцы, тихо о чём-то шептались и смотрели друг на друга так, будто вокруг не было ни леса, ни нечисти, ни проклятий -- только они. И, наверное, именно тогда я сформулировал для себя одну очень важную вещь. Любовь — это тоже магия, причём самая сильная, потому что против неё не может выстоять даже древний голодный лес.