Реставрация души.

Кеннеди шел прямо, чеканя шаг по тротуару, сжимая стакан с кофе так крепко, что картон начал слегка деформироваться. Капюшон по-прежнему скрывал половину лица, но его напряженную фигуру было трудно не узнать. Когда до крыльца оставалось всего пара метров, Изабелла на мгновение отвлеклась от своего собеседника. Её взгляд скользнул по улице и замер на приближающемся мужчине. — Ты? — негромко, почти неуверенно произнесла она, прервав смех на полуслове. Её знакомый замолчал и обернулся, окидывая Леона оценивающим, слегка пренебрежительным взглядом — от помятой толстовки до тяжелого, отрешенного выражения лица. Леон слышал её. Он видел, как она сделала полушаг в его сторону, явно собираясь что-то спросить — возможно, о его самочувствии или о вчерашнем молчании в ответ на звонок. Но он не замедлил шаг. Он даже не повернул головы в их сторону. Он прошел мимо них, обдав волной холодного безразличия и запахом крепкого кофе. В этот момент он чувствовал себя слишком «разбитым» для светских бесед, а присутствие рядом с ней этого сияющего белизной зубов парня только подчеркивало, насколько глубока пропасть между его миром и их реальностью. — Подожди! — уже громче крикнула Изабелла ему в спину, но он уже толкнул тяжелую входную дверь. Стекло глухо звякнуло, отрезая его от улицы, от солнечного света и от её растерянного взгляда. Он зашел в лифт, нажал на кнопку своего этажа и закрыл глаза, прислонившись лбом к прохладному металлу кабины. В ушах всё еще звучал её голос, но Леон знал: сейчас он не сможет выдавить из себя ни одной нормальной фразы. Леон уже взялся за массивную ручку входной двери, намереваясь как можно быстрее скрыться в прохладном полумраке вестибюля, когда в спину ему прилетело отчетливое: — Леон! Звук собственного имени, произнесенного её мягким, но сейчас встревоженным голосом, заставил его замереть. Это было так неожиданно, что он на мгновение забыл, как дышать. Механизм «агента» внутри него сработал мгновенно: он медленно обернулся, не убирая руку с двери, и сдвинул капюшон чуть назад, открывая лицо. Изабелла стояла в паре метров от него. Её спутник застыл рядом, выглядя теперь не столько крутым, сколько лишним элементом в этой внезапно возникшей тишине. Леон смотрел только на неё — в его глазах читалось искреннее, нескрытое недоумение. — Откуда ты знаешь моё имя? — спросил он. Его голос звучал низко и сухо, без капли агрессии, но в нем слышалось явное напряжение. Леон точно помнил, что во время их коротких и сумбурных стычек он не представлялся. Для него контроль над информацией был вопросом безопасности, привычкой, вбитой годами службы. Услышать своё имя от практически незнакомой девушки здесь, в Вашингтоне, было всё равно что обнаружить брешь в броне. Изабелла на мгновение смутилась, заметив его резкую реакцию, но быстро взяла себя в руки. Она чуть заметно пожала плечами, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Рина увидела его на твоей почте, когда мы заходили в подъезд вчера. Там лежало извещение, — она сделала паузу, всматриваясь в его осунувшееся лицо. — И... я видела тебя в новостях. Давно. Твоё лицо сложно забыть, Леон Кеннеди. Леон промолчал, переваривая ответ. Он совсем забыл о таких бытовых мелочах, как почтовые квитанции. Ощущение того, что он «раскрыт», вызвало неприятный холодок, но то, как она произнесла его имя — без восторга или страха, а просто как факт, — немного успокоило его. — Понятно, — коротко бросил он, всё еще не сводя с неё глаз. Парень в кожаной куртке, который до этого момента чувствовал себя королем положения, явно не привык к тому, что его так бесцеремонно игнорируют. Он сделал широкий шаг вперед, вторгаясь в пространство между Леоном и Изабеллой, и по-хозяйски положил руку ей на плечо, одновременно бросая на Кеннеди вызывающий взгляд. — Слушай, приятель, — начал он тем самым тоном, в котором сквозит снисходительное превосходство, — девушка с тобой поздоровалась, а ты стоишь тут и ведешь допрос. Не слишком ли много вопросов для парня, который выглядит так, будто только что вылез из канавы? Леон медленно перевел взгляд со стакана кофе на руку незнакомца, лежащую на плече Изабеллы. В его глазах не было ярости — там застыл холодный, профессиональный холод, который обычно заставлял людей поумнее замолчать и медленно отойти назад. Кеннеди слегка выпрямился, и под серой тканью толстовки обозначился разворот плеч, который никак не вязался с образом «уставшего соседа». — Марк, перестань, — быстро вмешалась Изабелла, пытаясь стряхнуть его руку, но тот только усилил хватку, явно желая покрасоваться перед ней. — Да ладно тебе, Бэлла, я просто объясняю человеку правила приличия, — Марк усмехнулся, глядя на Леона сверху вниз. — Иди куда шел, Леон. Не порти нам утро своим хмурым видом. Леон молчал. Он не собирался ввязываться в драку с этим «павлином» — это было ниже его достоинства и слишком шумно для того, кто хотел покоя. Но воздух между ними буквально загустел. — Твоя рука, — негромко сказал Леон, кивнув на плечо Изабеллы. — Она ей мешает. Голос Леона был тихим, почти шепотом, но в нем прозвучала такая отчетливая угроза, что Марк невольно отступил на полшага, медленно убирая ладонь. Он попытался что-то вставить, но слова застряли у него в горле под прямым, немигающим взглядом агента.