Реставрация души.

Три часа в полумраке бара пролетели незаметно, и теперь на столе выстроилась целая шеренга пустых пинт. Хмель мягко ударил в голову, развязывая языки даже таким закрытым людям, как Леон и Крис. Напряжение последних дней сменилось той особенной меланхолией, которая бывает только у ветеранов, выпивших лишнего. Крис сидел, тяжело навалившись на стойку, и вертел в пальцах пустой бокал. Его взгляд стал немного расфокусированным, а голос — более низким и хриплым. — Знаешь, Леон... — Крис посмотрел на своего друга, — иногда я просыпаюсь и не понимаю, где я. В Вашингтоне, в Эдонии или всё еще там, в горах... Кажется, что вся эта «мирная жизнь» — просто длинный сон между миссиями. Мы ведь с тобой как те старые псы, которые умеют только охотиться. Леон криво усмехнулся, подпирая голову рукой. Его движения стали медленными, тягучими. Он чувствовал приятное онемение в теле, которое на время заглушило ноющую боль в плече. — Ты прав, Крис. Иногда я смотрю на обычных людей... на ту же Изабеллу... и чувствую себя пришельцем. Они переживают из-за сломанного каблука или цвета помады, а я думаю о том, под каким углом лучше зайти в комнату, чтобы не поймать пулю. Это... это выматывает. Быть всегда «включенным». Он сделал глоток ледяной воды, пытаясь немного протрезветь. — Хотел бы просто однажды проснуться и не проверять, где лежит мой нож. Крис понимающе кивнул и хлопнул ладонью по столу. — Зато мы знаем, ради чего это всё. M. - Anıl Emre Daldal Над дверью бара звякнул старый медный колокольчик, впуская внутрь волну свежего ночного воздуха и шум улицы. Леон, сидевший спиной ко входу, рефлекторно напряг плечи — привычка проверять каждого входящего не исчезала даже после трех часов в компании виски и пива. В бар шумной, яркой стайкой ввалилась компания — человек пять или шесть. Они принесли с собой шлейф дорогого парфюма, громкий смех и ту самую энергетику успеха, которая бывает только после удачного вечера. На фоне прокуренного, полутемного бара они выглядели как пришельцы из другой, более счастливой реальности. — Сюда, ребята! Здесь аутентично! — раздался звонкий, чуть охрипший от долгих разговоров голос. Леон замер. Он узнал этот голос мгновенно. Медленно, словно в замедленной съемке, он повернул голову и встретился взглядом с Изабеллой. Она была в центре этой компании. Всё в тех же широких черных штанах и белой майке, но теперь на её плечи был наброшен чей-то мужской пиджак — широкий, явно великоватый ей, что делало её фигуру еще более хрупкой. Красная помада на губах немного стерлась, но глаза сияли триумфом. Рядом с ней шел какой-то парень из галереи, придерживая её за талию и что-то весело шепча на ухо. Изабелла смеялась, откинув голову назад, пока её взгляд случайно не упал на барную стойку. Улыбка медленно сползла с её лица, когда она увидела Леона. Он сидел вполоборота, взъерошенный, с покрасневшими от алкоголя и усталости глазами, в своей помятой кожанке. Рядом с ним возвышалась мощная фигура Криса. Контраст был убийственным: Изабелла — воплощение блеска и светской жизни, и Леон — хмурый, «пьяненький» солдат, прячущийся в тени бара перед отправкой в ад. Леон почувствовал, как внутри всё сжалось от этого резкого контраста. Он видел её триумф, её смех и этот чужой пиджак на её плечах, и в этот момент он ещё острее ощутил себя лишним в этом празднике жизни. Не проронив ни слова, Леон медленно отвернулся обратно к стойке. Его движения были тяжелыми и механическими. Он обхватил пальцами свой бокал и сделал длинный, почти судорожный глоток, уставившись в одну точку перед собой. Крис, сидевший рядом, мгновенно уловил перемену в друге. Он видел, как Леон напрягся, как побелели его костяшки на стекле. Редфилд бросил быстрый взгляд на шумную компанию, которая уже вовсю занимала большой круглый стол всего в паре метров от них, а затем снова посмотрел на Леона. В глазах Криса читалось нескрываемое волнение: он понимал, что для Кеннеди, находящегося на грани срыва и за неделю до опасной миссии, эта встреча — как удар под дых. Но Крис был слишком мудр, чтобы лезть с советами прямо сейчас. Он просто молча пододвинул свой бокал ближе, оказывая негласную поддержку. Компания за соседним столом жила своей жизнью. Слышался звон бокалов, восторженные возгласы: «За лучший дебют года!» и «Бэлла, ты была великолепна!». Изабелла сидела к Леону спиной, но он кожей чувствовал её присутствие. Её смех теперь казался ему слишком громким, а атмосфера веселья — почти физически болезненной. Марк — или кто-то очень на него похожий — что-то громко рассказывал, размахивая руками, и Леон чувствовал, как внутри него снова начинает закипать та самая холодная ярость, которую он так старательно топил в пиве. Крис накрыл ладонью предплечье Леона, слегка сжав его, без слов призывая сохранять спокойствие. Леон сидел неподвижно, глядя на свое отражение в мутном зеркале за баром. Он видел там уставшего, изломанного мужчину, который через два дня исчезнет в джунглях, и не мог заставить себя обернуться к той, кто была так ослепительно жива всего в двух метрах за его спиной.