Реставрация души.

Изабелла заметила отсутствие Рины почти сразу. Обернувшись к бару, она увидела свою подругу, которая уже вовсю кокетничала с огромным мужчиной, сидящим рядом с Леоном. Внутри у Беллы всё сжалось — меньше всего ей хотелось пересекаться с Леоном в такой обстановке, тем более после того, как она пришла сюда с другой компанией. Она медленно поднялась из-за стола, накинув на плечи тот самый мужской пиджак, который то и дело соскальзывал с её хрупких плеч, и направилась к стойке. Её походка была уверенной, но взгляд был устремлен исключительно на подругу. — Рина, пойдём, нас уже все заждались, — негромко сказала Изабелла, подойдя вплотную. Она стояла всего в полуметре от Леона. Он чувствовал шлейф её духов и тепло, исходящее от неё, но Бэлла даже не повернула головы в его сторону. Она демонстративно игнорировала его присутствие, словно между ними не было ни потопа, ни кистей, ни того отчаянного поцелуя на его кухне. Её лицо превратилось в изящную, холодную маску светской леди. — О, Бэлла! Познакомься, это Крис, он просто душка и заказал мне потрясающий коктейль! — Рина радостно замахала бокалом, не замечая возникшего напряжения. — Приятно познакомиться, Крис, — сухо бросила Изабелла, едва кивнув Редфилду, но так и не взглянув на Кеннеди. — Рина, пошли. Хватит беспокоить людей, у них свои разговоры. Леон сидел неподвижно, сжимая стакан так, что побелели костяшки пальцев. Он смотрел в отражение на задней стенке бара и видел, как она стоит рядом — такая красивая, чужая и подчеркнуто равнодушная. Это молчание ударило по нему сильнее, чем любая ссора. Изабелла взяла Рину за руку, настойчиво увлекая её обратно к столику. Она прошла мимо Леона, едва не задев его рукавом пиджака, но так и не проронила ни единого слова приветствия, оставив после себя лишь горькое чувство пустоты и аромат красной помады. Крис проводил девушек взглядом, пока они не скрылись за своим столиком, и только потом медленно повернулся к Леону. В его глазах не было насмешки — скорее, смесь удивления и профессионального уважения к той «холодной войне», которую только что продемонстрировала Изабелла. — Твою мать, Кеннеди, — негромко выдохнул Крис, отпивая пиво. — Я думал, это у нас на допросах бывает морозно, но твоя соседка только что понизила температуру в этом баре до абсолютного нуля. Она даже не посмотрела на тебя. Что ты ей сделал? Редфилд видел, как сильно это задело Леона, хоть тот и пытался сохранить каменное лицо. Крис поставил бокал и посерьезнел. — Знаешь, я повидал много злых женщин, но эта... она не злится. Крис кивнул в сторону их столика, где Изабелла что-то тихо и резко выговаривала Рине, по-прежнему не оборачиваясь к бару. — Она тебя игнорирует не потому, что ты ей безразличен, парень. Она это делает, потому что ты вчера выставил её за дверь после того, как она увидела твое «настоящее» лицо. А сегодня она видит тебя здесь — пьяного, с каким-то громилой. Для неё ты сейчас — ходячая загадка, которая делает ей больно. Леон даже не шелохнулся в сторону их столика. Напротив, он словно ещё глубже врос в барный стул, стараясь стать частью теней заведения. Холодный игнор Изабеллы подействовал на него как отрезвляющий, но болезненный удар — он чувствовал себя разоблаченным в своей слабости и в этом глупом, пьяном одиночестве. — Ещё одну, — коротко бросил он бармену, кивнув на пустой бокал. — Покрепче. Крис внимательно посмотрел на друга. Он видел, как у того ходят желваки и как напряжена спина. Редфилд понимал: сейчас Леону бесполезно что-то советовать. Ему нужно было либо выговориться, либо окончательно залить этот вечер чем-то обжигающим, чтобы дотянуть до утра. — Ладно, — Крис едва заметно кивнул бармену, подтверждая заказ. Крис не стал его останавливать. Он знал, что иногда солдату нужно дойти до самого дна бутылки, чтобы на следующее утро встать и с холодной головой пойти в бой. Он просто придвинул свой стул чуть ближе, обозначая свое присутствие, и молча принял вторую порцию, которую бармен выставил перед ними. Леон обхватил пальцами запотевшее стекло. Гул голосов из-за соседнего столика, где смеялась Бэлла, доносился до него как сквозь слой ваты. Он сделал первый глоток новой порции, чувствуя, как алкоголь обжигает гортань, и надеясь, что на этот раз тишина внутри станет по-настоящему мертвой.