Реставрация души.

Один из парней в компании Изабеллы — тот самый, что весь вечер крутился рядом и подливал ей шампанское — заметил, как она на мгновение замерла, глядя в сторону бара. Он проследил за её взглядом и увидел Леона, который в этот момент как раз принимал очередную порцию выпивки от бармена. Парень усмехнулся, придвинулся к Белле чуть ближе и кивнул в сторону стойки. — Бэл, а это что за типы? — спросил он достаточно громко, чтобы его услышали за соседними столиками. — Тот, что покрупнее, выглядит так, будто сбежал из горячей точки, а второй... Слушай, он вообще живой? Сидит там как побитый пес уже час. Это какой-то твой знакомый или просто местный алкаш в дорогой куртке? Изабелла почувствовала, как по спине пробежал холод. Она видела, как напряглись плечи Леона при этих словах, и как Крис медленно поставил свой бокал, явно готовый вмешаться. Ей стало невыносимо стыдно за этот тон, за этого парня и за всю ситуацию в целом. — Не твое дело, Алекс, — отрезала она, и её голос прозвучал так резко, что парень даже отшатнулся. — Ты понятия не имеешь, о ком говоришь. Это мой сосед. Алекс недоуменно вскинул брови, переводя взгляд с разъяренной Беллы на угрюмого Леона. — Да ладно тебе, я же просто спросил... Выглядит он реально паршиво. Леон в этот момент медленно повернул голову, и его взгляд — пустой, тяжелый и пугающе трезвый, несмотря на количество выпитого — впился в Алекса. В баре внезапно стало очень тихо, и даже Рина перестала улыбаться, понимая, что вечер окончательно перестал быть томным. Крис медленно, с тяжелым вздохом, отодвинул свой бокал. В тишине бара звук скольжения стекла по дереву прозвучал как взвод затвора. Он не стал вскакивать или орать; он просто плавно развернулся на барном стуле, заполнив собой всё пространство между стойкой и столиком компании. — Слушай сюда, «эксперт по алкашам», — голос Криса был низким, рокочущим и пугающе спокойным. — Парень, о котором ты так смело рассуждаешь, сделал для этой страны и для тебя лично больше, чем ты за всю свою жизнь, протирая штаны в галереях. Крис подался чуть вперед, и свет лампы выхватил его массивные кулаки, лежащие на коленях. Алекс заметно побледнел, его самоуверенность испарилась, как спирт на огне. — Если ты хочешь обсудить чью-то внешность, — продолжал Крис, сузив глаза, — то начни со своей. Потому что через секунду ты можешь выглядеть гораздо хуже, если не извинишься перед моим другом и не закроешь свой рот до конца вечера. Рэдфилд не двигался, но от него исходила такая аура чистой, концентрированной угрозы, что даже друзья Алекса начали отодвигаться от него, как от зачумленного. Изабелла сидела, низко опустив голову, сжимая край пиджака на плечах — ей было тошно от того, что её мир снова столкнулся с миром Леона таким уродливым образом. — Крис, забей, — бросил Леон. Его голос звучал глухо. — Он того не стоит. Пошли отсюда. Крис еще пару секунд буравил Алекса взглядом, давая тому прочувствовать весь масштаб его глупости, а затем медленно поднялся, бросив на стойку пару купюр. Леон и Крис уже были у самого выхода, когда тишину бара разрезал сорвавшийся на визг голос Алекса. Видимо, алкоголь и желание не упасть в грязь лицом перед девушками окончательно выключили у него инстинкт самосохранения. — Да катитесь! — выкрикнул он им в спины, нервно хохотнув. — Два цепных пса на пенсии! Только и умеете, что пугать людей и заливать зенки, потому что ничего другого в ваших пустых башках не осталось! Валите в свою конуру, пока не завоняли тут всё своим прошлым! Медный колокольчик над дверью звякнул, но никто не вышел. Крис и Леон замерли одновременно, словно по невидимой команде. Это было жуткое, синхронное движение. Они развернулись медленно, плечом к плечу, и в этот момент в баре стало физически трудно дышать. Если до этого в воздухе висело раздражение, то теперь там воцарилась ледяная, абсолютная ярость. Лица обоих мужчин преобразились. Взгляд Леона стал мертвенно-спокойным — так смотрят на цель перед выстрелом, когда эмоции уже не имеют значения. Крис же выглядел как надвигающийся шторм: его челюсти были сжаты так, что на висках запульсировали вены, а кулаки разжались, превратившись в огромные, тяжелые ладони, готовые к удару. Они не сказали ни слова. Они просто смотрели на Алекса. И в этом двойном взгляде было столько концентрированного опыта выживания и боли, что парень мгновенно осекся. Его лицо из красного стало землисто-серым, стакан в руке мелко задрожал, а на лбу выступила испарина. Он вдруг осознал, что перед ним не просто «мужики из бара», а люди, которые убивали и видели смерть столько раз, сколько он не видел снов. Изабелла вскочила, её лицо пылало от стыда и страха. Она смотрела то на Леона, то на Криса, понимая, что сейчас может произойти что-то непоправимое. — Леон... Крис... пожалуйста, — прошептала она, и её голос в этой мертвой тишине прозвучал как мольба. Крис сделал один-единственный шаг вперед, и этот звук тяжелого ботинка по деревянному полу прозвучал как приговор. Он не стал сокращать дистанцию полностью — в этом не было нужды. Он просто навис над пространством бара, как скала. — Ты думаешь, это игра? — голос Криса стал тихим, почти вкрадчивым, что было гораздо страшнее крика. — Ты думаешь, что можешь открывать свой рот и судить тех, кто вытаскивал мир из дерьма, пока ты учился правильно завязывать шарфик? Ты хоть раз видел, как умирает город, парень? Слышал, как кричат люди, когда им нечем дышать? Крис медленно поднял руку и ткнул пальцем в сторону Алекса, не касаясь его, но заставляя того вжаться в спинку стула. — Еще одно слово, и я обещаю: твоя следующая выставка будет проходить в челюстно-лицевой хирургии. Алекс, чей гонор испарился окончательно, что-то невнятно промямлил, глядя в пол. Его трясло. А Леон в это время даже не смотрел на обидчика. Он стоял чуть позади Криса, его взгляд был прикован к Изабелле. В его глазах не было злости на неё — только глубокая, выжигающая горечь. Он смотрел на её красные губы, на чужой пиджак, на испуганное лицо и чувствовал, как между ними растет пропасть. Этот взгляд говорил больше любых слов: «Вот он — твой мир, Изабелла. И вот он — мой. Мы никогда не сможем быть в одном месте». Он видел её стыд, видел, как она хочет что-то сказать, но Леон просто медленно и едва заметно качнул головой, словно прощаясь. — Пойдем, Крис, — негромко произнес Леон, наконец отводя глаза. — Здесь нечем дышать. Крис еще секунду буравил Алекса взглядом, полным презрения, а затем развернулся. Они вышли из бара, оставив за собой звенящую тишину и разгромленное настроение праздника.