Запретная любовь

После той встречи с Кенджи, Харука изменился. Не стал грубее или холоднее. Наоборот. Он стал настойчивее. Каждый день он находил повод прикоснуться к Соре. Взять за руку. Обнять. Поцеловать в щёку. Сора замечала это, но молчала. Ей было странно. Раньше он ждал, пока она сделает шаг. Теперь — наступал сам. — Ты сегодня какой-то... ласковый, — сказала она однажды вечером. — А что, не нравится? — Не знаю, — она отвела взгляд. — не привыкла. — Привыкай. Он поцеловал её в губы. Коротко. Легко. Сора не ответила, но и не оттолкнула. Она не знала, как реагировать. Ей хотелось сказать «отстань», как раньше. Но язык не поворачивался. Потому что часть её — та, которую она прятала — ждала этого. Ждала, когда он перестанет быть вежливым братом и станет... мужчиной. Через три дня Харука лёг с ней в постель. Сначала просто сидел на краю, смотрел на неё. — Иди к себе, — сказала Сора. — Хочу побыть с тобой. — Не выдумывай. — Я не выдумываю. Он лёг рядом. Поверх одеяла. Сора замерла. Сердце колотилось где-то в горле. — Расслабься, — сказал он. — Не могу. — Почему? — Потому что ты рядом. — Это плохо? — Не знаю. Он повернулся к ней. Обнял. Сора не отодвинулась. Её тело было каменным, но она терпела. Ей было страшно. И одновременно — всё равно. — Сора, — позвал он. — М? — Можно тебя поцеловать? — Ты уже целовал. — В губы. Долго. Она молчала. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Я не знаю, — ответила она. — Я боюсь. — Чего? — Всего. Что это слишком быстро. Что я не готова. Что мне будет больно. Не физически. А... внутри. — Я не сделаю тебе больно, — он провёл рукой по её волосам. — Ты уже делал. Харука замолчал. Отвёл руку. — Прости, — сказал он. — Я подожду. Он встал, хотел уйти. Но Сора схватила его за руку. — Останься, — прошептала она. — Зачем? — Просто... будь рядом. Он лёг обратно. Не трогал её. Просто лежал рядом. Слушал её дыхание. Чувствовал её тепло. — Хару, — позвала она. — М? — Я тебя люблю. Даже когда боюсь. — Я знаю. — И я хочу... хочу хотеть. — Значит, всему своё время. Она кивнула в темноте. И закрыла глаза. Через неделю Харука снова поцеловал её в губы. Уже не коротко. Глубже. Настойчивее. Сора не отвечала, но и не отстранялась. Её руки висели вдоль тела, как плети. Она не знала, что с ними делать. — Обними меня, — попросил он. — Я не умею. — Покажи, как умеешь. Она неуклюже положила руки ему на плечи. Он поцеловал её снова. На этот раз она чуть приоткрыла губы. Не в ответ. Просто перестала сжимать их. Харука воспринял это как знак. Его руки скользнули по её спине, спустились ниже. Сора вздрогнула. — Не надо, — тихо сказала она. — Почему? — Не готова. Он убрал руки. Не спорил. — Значит, просто поцелуи, — сказал он. — Да. — Хорошо. Они целовались долго. Сначала неловко, потом всё свободнее. Сора не получала удовольствия. Скорее, пыталась понять, что чувствует. Это было странно. Ново. Немного страшно. Но он был рядом. Теплый. Настойчивый. Нежный. После этого случая, Харука начал прикасаться к ней чаще. Гладил по ноге, когда они смотрели телевизор. Обнимал со спины, когда она готовила. Целовал в шею, когда проходил мимо. Сора не сопротивлялась. Но и не радовалась. Она позволяла. Как будто проверяла, выдержит ли её тело. Сломается ли. — Ты сегодня какая-то далёкая, — сказал Харука однажды утром. — Обычная. — Нет, не обычная. Ты позволяешь мне всё, но ничего не чувствуешь. — Откуда ты знаешь? — Я вижу. Ты смотришь сквозь меня. Сора опустила голову. — Прости, — сказала она. — Я пытаюсь. — Не надо пытаться. Надо захотеть. — А если я не могу захотеть? — Тогда скажи. Я отстану. — Не хочу, чтобы ты отставал. — А что ты хочешь? — Я не знаю. Харука взял её за руку. — Я подожду. Сколько надо. Но ты должна мне верить. — Я верю. Я просто... боюсь. — Чего? — Что если я начну, а потом ты меня бросишь. Как тогда. С Нао. — Я не брошу. — Слова. — Поступки, — он поцеловал её в лоб. — Я каждый день доказываю. Сора вздохнула. И кивнула. В субботу они пошли в город. Харука предложил прогуляться. Сора не отказалась. Она редко выходила из дома, кроме учёбы и магазина. Харука хотел, чтобы она снова привыкла к людям. Они зашли в парк. Было тепло. На скамейках сидели парочки, старушки кормили голубей. — Мы как все, — сказал Харука. — Кто? — Мы. Как эти парочки. Обычные влюблённые. — Мы не как все, — ответила Сора. — Потому что мы брат и сестра, или потому что мы ненормальные? — Потому что мы — мы. Он улыбнулся. Остановился. Повернул её к себе. — Сора, — сказал он. — Что? — Я хочу поцеловать тебя. Здесь. При всех. Она покраснела. Оглянулась по сторонам. Люди ходили мимо, не обращая внимания. — Зачем? — спросила она. — Чтобы все видели. Что ты моя. — Они и так знают. — Пусть увидят. Она молчала. Сердце колотилось. Ей было стыдно. Страшно. Но и... приятно. Что он не прячет её. — Хару, — прошептала она. — М? — Поцелуй меня. Он не заставил ждать. Наклонился. Взял её лицо в ладони. Поцеловал в губы. Не коротко. Не стесняясь. Сора замерла на секунду, потом закрыла глаза. Её руки, нерешительно, но легли ему на грудь. Они целовались посреди парка. Под солнцем. Под взглядами случайных прохожих. Кто-то свистнул. Кто-то улыбнулся. Кто-то отвернулся. Соре было всё равно. Впервые за долгое время — всё равно. — Я люблю тебя, — сказал Харука, отстраняясь. — Знаю, — ответила Сора. — А ты? Она помолчала. Потом сказала: — Я люблю тебя, Хару. Он улыбнулся. Обнял её. Крепко. Сора уткнулась носом ему в плечо. И почувствовала, что внутри неё что-то меняется. Маленькими шагами. Медленно. Неуверенно. Но меняется. Домой они вернулись поздно. Сора почти всю дорогу молчала. Харука не наседал. Он знал — ей нужно переварить. Вечером, лёжа в кровати, Сора прокручивала в голове поцелуй. В парке. При людях. Как он взял её лицо. Как его губы касались её губ. Как её сердце чуть не выпрыгнуло. «Странно, — думала она. — Я боялась. А теперь... теперь не жалею». Харука зашёл в комнату. — Можно с тобой? — спросил он. — Ложись. Он лёг рядом. Обнял. Сора не отодвинулась. — Хару, — сказала она. — М? — Ты хотел бы... сблизиться? По-настоящему? Он замер. — Если ты не готова... — Я не готова, — перебила она. — Но хочу попробовать. — Что именно? — Не знаю. Просто... не останавливайся. Если увидишь, что мне плохо — остановишься. Хорошо? — Хорошо. Он поцеловал её в висок. Потом в щёку. Потом в уголок губ. Сора закрыла глаза. Её тело было напряжено, но она не мешала ему. Его рука легла ей на талию. Потом скользнула ниже. Сора вздрогнула. — Всё в порядке? — спросил он. — Да, — прошептала она. — Не останавливайся. Он гладил её живот, бёдра. Медленно. Без давления. Она не отзывалась. Не отвечала на ласки. Но и не убирала его руки. Она пыталась чувствовать. Пыталась понять, что он чувствует. Но внутри была пустота. И страх. И любовь, которая ещё не научилась быть телом. — Хару, — позвала она. — М? — Я не чувствую. Почти ничего. — Ничего страшного. Придёт. — А если не придёт? — Тогда будем жить без этого. — Ты сможешь? — Я буду рядом. Она сжала его руку. Крепко. — Спасибо, — сказала она. — Не за что. Он убрал руку. Лег на спину. Смотрел в потолок. — Сора, — сказал он. — М? — Я хочу, чтобы ты знала. Я люблю тебя не за тело. — А за что? — За то, что ты есть. Даже когда злая. Даже когда грубая. Даже когда боишься. — Ты странный. Она улыбнулась в темноте. Повернулась к нему. Обняла сама. Впервые без его просьбы. — Хару, — прошептала она. — М? — Останься на ночь. — Я останусь. Он обнял её в ответ. Они уснули вместе. В одной постели. Не как любовники. Как два человека, которые учатся любить друг друга заново. Утром Сора проснулась от того, что ноги переплелись с его. Она не отдёрнула. Лежала, слушала его дыхание. «Медленно, — думала она. — Всё очень медленно. Но мы идём. Не стоим на месте». Она поцеловала его в плечо. Легко. Почти невесомо. Он не проснулся. Сора улыбнулась. И вылезла из кровати варить кофе. На кухне она смотрела, как кипит вода. Вспоминала поцелуй в парке. «Я сделала это, — думала она. — При людях. С ним». Ей было и стыдно, и гордо. Харука вышел через десять минут. Заспанный. С растрёпанными волосами. — Кофе, — потребовал он. — Не ори, — ответила Сора. — Сейчас дам. Она поставила перед ним чашку. Он отпил. Поморщился. — Горький. — Я люблю горький. — Знаю. Поэтому и пью. Она села напротив. Смотрела, как он пьёт кофе. Как его руки держат чашку. Как он щурится. — Хару, — сказала она. — М? — Тот поцелуй... в парке. — Что с ним? — Я... мне понравилось. Он поднял глаза. Улыбнулся. — Правда? — Не смейся. — Я не смеюсь. Я рад. — Я боялась, что люди будут смотреть. — Смотрели. — Но мне было всё равно. Почему? — Потому что ты любишь меня. Больше, чем боишься. Сора опустила голову. Покраснела. — Не говори такие вещи. — Почему? — Стыдно. — Привыкай. Он допил кофе. Встал. Подошёл к ней. Поцеловал в макушку. — Ты моя, — сказал он. — Твоя, — ответила она. И впервые — поверила в это без сомнений. В понедельник Сора снова проводила Харуку до школы. Он предложил зайти внутрь. — Зачем? — Чтобы люди видели. — Что? — Что ты моя девушка. Она помолчала. Потом кивнула. Они зашли в вестибюль. Рука об руку. Сора шла сзади, на полшага. Но не пряталась. Смотрела перед собой. Чувствовала взгляды. — Это та самая Сора? — шептались за спиной. — Да, его сестра. — Они же встречаются? — Говорят, да. Сора сжала руку Харуки. Он сжал в ответ. Они дошли до класса. Харука отпустил её руку. — Вечером встретимся? — спросил он. — Да. — Придёшь? — Приду. Она развернулась и пошла к выходу. Не оглядываясь. На улице она выдохнула. Сердце колотилось. «Я сделала это, — думала она. — Я вошла. Я не сбежала. Я не спряталась». Дома она села на подоконник. Смотрела на город. И улыбалась. — Хару, — прошептала она. — Только ты. И впервые — без страха, что он уйдёт. Потому что он был здесь. Рядом. Каждый день. Каждую ночь. Она ещё не была готова к большему. Тело сопротивлялось. Память мешала. Но она знала — он подождёт. Он доказывал это каждым взглядом. Каждым прикосновением. Каждым «я люблю тебя». Всему своё время. И это время наступит. Когда-нибудь. Скоро. Она чувствовала.