Запретная любовь

Прошло две недели с того вечера, когда Сора впервые позволила ему остаться. Они спали вместе почти каждую ночь. Харука не настаивал на близости. Он просто лежал рядом, иногда обнимал, иногда целовал перед сном. Сора привыкала к его дыханию, к его теплу, к его руке, которая иногда лежала у неё на талии. Она не боялась. Уже нет. Но и не хотела. Пока нет. Акира звонила каждые два дня. — Ну как вы? — спрашивала она. — Нормально. — Он тебя не торопит? — Нет. — А ты? — А что я? — Ты готова? Сора молчала. Не знала, что ответить. — Слушай, — сказала Акира. — Ты не обязана делать то, чего не хочешь. Даже если он ждёт, даже если все ждут. — Я знаю. — Но если хочешь — не бойся. Ты имеешь право хотеть. — Откуда ты знаешь? — Я не знаю. Но ты имеешь право. Сора повесила трубку. Задумалась. В пятницу Харука вернулся из школы уставший. Бросил рюкзак, лёг на диван. — Ты чего? — спросила Сора. — Устал. Контрольная по математике. — Списал? — Нет. Решал сам. — Гордишься? — Да, — он улыбнулся. — Хочешь обнять? Сора фыркнула, но подошла. Легла рядом. Неловко, боком. — Ты могла бы лечь сверху, — сказал он. — Не наглей. Она положила голову ему на грудь. Слушала стук сердца. Ровный. Спокойный. — Хару, — сказала она. — М? — Ты меня любишь? — Люблю. — Несмотря ни на что? — Несмотря ни на что. — И если я никогда... ну... не буду готова? — Будешь, — сказал он. — Не сегодня. Может, не завтра, но будешь. — Откуда уверенность? — Ты разрешила мне остаться, ты не убираешь мои руки, ты спрашиваешь про готовность — это уже шаги. Она промолчала, потому что он был прав. Вечером они смотрели фильм, какую-то дурацкую романтическую комедию. Сора не всматривалась, она думала: «А что, если он перестанет ждать? Что, если однажды устанет? Что, если найдёт другую, которая не боится?» Она посмотрела на Харуку. Он улыбался экрану, не замечал её взгляда. — Хару, — позвала она. — М? — Поцелуй меня. Он удивился. Повернулся. — Что? — Поцелуй меня. Долго. Как тогда, в парке. Он выключил телевизор, повернулся к ней, взял её лицо в ладони. — Ты уверена? — Да, — сказала она. — Не останавливайся. Он поцеловал её. Медленно. Глубоко. Сора закрыла глаза, отвечала неловко, неумело, но отвечала. Её руки сами поднялись к его плечам. Он не надавливал, ждал, когда она сделает следующий шаг. — Хару, — прошептала она между поцелуями. — М? — Обними меня крепче. Он прижал её к себе. Сора уткнулась носом ему в шею. — Мне страшно, — призналась она. — Чего? — Что я не справлюсь, что мне будет больно, что я закричу или заплачу, что ты испугаешься. — Я не испугаюсь. Она подняла голову, посмотрела в его глаза. В них не было насмешки, не было нетерпения. Только любовь. Только обещание. — Тогда... — она запнулась. — Тогда попробуем. Он взял её за руку, повёл в спальню. Сора шла за ним. Сердце колотилось. В груди теснилось что-то огромное. Они легли на кровать. Харука смотрел на неё сверху. Не давил телом, опирался на локти. — Скажи, если будет больно, — сказал он. — Не буду. — Почему? — Не смогу. Замолчу. — Тогда я буду смотреть. И остановлюсь сам. Она кивнула и закрыла глаза. Харука раздевал её медленно, не торопясь. Сначала снял свою футболку, потом потянулся к её кофте. — Можно? — спросил он. — Да. Она подняла руки, позволяя снять. Осталась в тонкой майке. Ей было холодно и жарко одновременно. Харука поцеловал её в плечо, потом в ключицу, потом в живот через майку. Сора выгнулась. Не от боли. От неожиданности. — Хару... — М? — Не останавливайся. Он помог ей снять майку. Сора прижала руки к груди. Ей было стыдно. Он убрал её руки. — Не прячься, — сказал он. — Ты красивая. — Не смотри так. — Как? — Как будто я... что-то особенное. — Ты и есть особенное. Он поцеловал её в губы, потом спустился ниже. К шее. К груди. Сора вцепилась в простыню. Тело дрожало, но не от страха. От напряжения. — Ты мокрая, — заметил он. — Заткнись, — прошептала она. — Это хорошо. Значит, ты готова. — Я не знаю. Он не спорил, просто продолжал. Нежно. Медленно. Каждое прикосновение было вопросом, каждый поцелуй — разрешением. Сора не отвечала, не стонала, но и не отталкивала. Она чувствовала. Впервые за долгое время — не пустоту. Жар. Дрожь. Волнение. — Хару, — позвала она. — М? — Я готова. Он замер. — Ты серьёзно? — Да, — сказала она. — Я хочу. По-настоящему. Он снова поцеловал её. Долго. Нежно. Сора ответила. Впервые не робко, а как будто она ждала этого момента всю жизнь. Он вошёл в неё медленно, осторожно. Сора закусила губу. Было больно, но не так, как в тот раз. Не та боль, другая — от растяжения, от наполнения. — Терпи, — прошептал он. — Терплю. Он замер, дал ей привыкнуть. Сора дышала часто, мелко. — Всё хорошо? — Да, — выдохнула она. — Двигайся. Он начал двигаться. Плавно. Ритмично. Сора закрыла глаза. В голове крутились обрывки — та кладовка, те стоны, та боль. Но Харука шептал её имя, гладил по щеке, целовал. — Сора… смотри на меня. Она открыла глаза, в них накопились слёзы. — Не плачь, — сказал он. — Это от счастья, — ответила она. Он улыбнулся. Ускорился. Сора всхлипнула, прижалась к нему, вцепилась в спину. Ей было тесно, жарко, страшно, но он был внутри. Не чужой, не насильник, её Хару, единственный. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Я знаю, — ответил он. Когда всё закончилось, они лежали в тишине. Сора чувствовала его тяжесть на себе, его дыхание, его пот. — Прости, — сказал он. — За что? — Что было больно. — Это была хорошая боль. Он поднял голову, посмотрел на неё. — Ты плачешь? — Это от счастья, — повторила она. Он поцеловал её, смахнул слёзы одну за другой. Сора обняла его, прижалась крепко. — Хару, — сказала она. — М? — Не уходи. — Куда я уйду? — Никуда. Оставайся. Он лёг рядом, укрыл их одним одеялом. Сора прижалась к нему, как кошка. — Спасибо, — сказала она. — За что? — Что не сдался. — Я люблю тебя. Сдаваться не в моих правилах. Она улыбнулась, закрыла глаза, заснула под стук его сердца. Утром она проснулась первой. Харука спал на спине, раскинув руки. Сора смотрела на него, на его лицо, его губы, его ресницы. «Какой же ты красивый», — подумала она. Она осторожно поцеловала его в плечо. Он зашевелился. — Сора? — Утро. — Как ты? — Нормально, — она покраснела. — Немного болит. — Где? — Везде, — она отвела взгляд. — Но нормально. Он улыбнулся, протянул руку, погладил по щеке. — Ты моя, — сказал он. — Твоя, — ответила она. Она хотела встать, но он не пустил. — Хару, мне нужно. — Куда? — В душ. — Холодный? Горячий? — Горячий. — Я с тобой. — Что? — она покраснела до корней волос. — Бояться нечего, — он встал. Протянул руку. — Пошли. Она взяла его руку. Они пошли в ванную вместе. Сора стояла под горячей водой, чувствовала, как мышцы расслабляются. Харука мыл ей спину. Нежно. Молча. — Хару, — сказала она. — М? — Вчера... это было правильно? — А ты как думаешь? — Я думаю... что я не жалею. Впервые за долгое время не жалею. — Значит, правильно. Он поцеловал её в мокрое плечо. Сора улыбнулась. После душа они пили кофе на кухне. Обычное утро. Обычная кухня. Обычная жизнь. Но теперь не совсем обычная. — Хару, — сказала Сора. — М? — Ты мне снился. — Хороший сон? — Да, — она покраснела. — Ты был там. — Я всегда там. Он сжал её руку. Она не отняла, смотрела в окно. За окном светило солнце, пели птицы, начинался новый день. Их новый день. Вечером Сора сидела на подоконнике, листала старые фото в телефоне. Нашла одно: они с Харукой в детстве стоят на качелях, улыбаются. Ей пять, ему семь. Он обнимает её за плечи. «Как давно это было, — подумала она. — Как мы далеко зашли». Она смотрела на фото и не узнавала себя. Ту девочку, которая беззаботно улыбалась, которая не знала боли, не знала страха, не знала Нао. — Сора, — Харука заглянул в комнату. — Завтрак готов. — Иду. Она убрала телефон, встала, пошла на кухню. Харука налил суп, поставил перед ней. — Ешь, — сказал он. — Ты не моя мама. — Но забочусь как мама. — Дурак. Она улыбнулась. Съела суп, потом рис, запив чаем. Харука смотрел на неё. — Ты сегодня другая, — сказал он. — Какая? — Спокойная, как будто что-то отпустила. — Наверное, — она пожала плечами. — Отпустила. — Что именно? — Тебя. Внутри. Он не понял, но не стал спрашивать. Ночью они снова лежали вместе. Сора не боялась, не сжималась, лежала открыто. — Хару, — сказала она. — М? — Можно я буду называть тебя Хару? Всегда? — Ты и так называешь. — Я хочу, чтобы только я. — Хорошо. — И чтобы ты смотрел только на меня. — Смотрю. — И чтобы... Он перебил её поцелуем. — Не говори, — сказал он. — Просто будь. Она замолчала, прижалась щекой к его груди. «Вот оно, — подумала она. — Счастье. Не яркое, не громкое. Тихое, как это утро, как его сердце». Она закрыла глаза и заснула без снов. Впервые не боялась, что проснётся от крика. Утром Харука ушёл в школу. Сора осталась одна. Она села за стол. Вытащила тетрадь. Написала: «Я готова». Потом зачеркнула. Написала снова: «Я люблю». Потом добавила: «Хару». И оставила так. Акира пришла в гости после обеда. — Ты сияешь, — сказала она. — Ничего я не сияю. — Сияешь. Что случилось? — Ничего. — Врёшь. Сора молчала. Потом сказала: — Мы сблизились. — В каком смысле? — В прямом. Акира подпрыгнула на стуле. — Ну наконец-то! Я думала, вы будете ждать вечность. — Мы и ждали, но вчера... я была готова. — И как? — Хорошо, — Сора покраснела. — Страшно, но хорошо. — Он был нежен? — Да. — Не сделал больно? — Сделал, но я хотела. — Это нормально, — Акира взяла её за руку. — Первые разы — больно. Главное, что он заботился. — Заботился, — кивнула Сора. — А после... я плакала. — От счастья? — Наверное. Акира обняла её. — Ты молодец, — сказала она. — Ты справилась. — Спасибо. — Что теперь? — Теперь — жить дальше. — Вместе? — Вместе. Акира улыбнулась. Отпустила. — Зови на свадьбу, — сказала она. — Не наглей. — Хорошо. Зови просто так. Они пили чай. Смеялись. Сора чувствовала себя почти нормальной. Вечером Харука вернулся. Увидел чашки на столе. — Акира приходила? — Да. — И о чём говорили? — О тебе, — Сора улыбнулась. — О нас. — Не трепала лишнего? — Нет, она рада. — Я тоже рад, — он подошёл, поцеловал её в лоб. — Я рад, что ты моя. — Я всегда была твоей, Хару. Он взял её за руку. — Пойдём встречать закат? — Пойдём. Они вышли на балкон. Солнце садилось, небо было розовым. — Красиво, — сказала Сора. — Ты красивее. — Не учись у Акиры. — Это от души. Она прижалась к нему. Он обнял её за плечи. — Хару, — сказала она. — М? — Я больше не боюсь. — Чего? — Что ты уйдёшь, что я недостаточно хороша, что ты меня разлюбишь. — Глупая, — он поцеловал её в висок. — Я не уйду. Никогда. — Обещаешь? — Обещаю. Она закрыла глаза. Ветер играл с её волосами. «Я готова, — подумала она. — Готова любить. Готова жить. Готова быть с ним». И впервые за долгое время она поверила в тихое счастье. Такое, какое есть. Не идеальное. Не сказочное. Простое. Честное. Их.