Приворот и его последствия

      Шу Лей ругал Хо за то, что тот с каждым днём наглел. Хо действительно наглел, но стирать чужую одежду в холодной воде все равно казалось несправедливым. Сейчас он сидел у одной из рек на северном склоне Пика Алхимиков и бессмысленно тер испорченную ткань о ребристую доску. Когда пальцы болели от холода, Хо просовывал их между бедер и ждал тепла, а потом с накатывающей злостью снова брался за стирку, бормоча ругательства только затем, чтобы через минуту снова спрятать руки и застыть, дуясь. — Если я неблагодарная ворона, то… То Шу Лей толстая сова!..       Это было самое грубое, что Хо мог придумать сейчас. Грубым он Шу Лея не мог назвать — тот никогда не ругался нецензурной бранью. «Скупой скряга» так же не подходил, потому что Шу Лей, конечно, был мелочным, но все же спас его по большей части из жалости нежели из нужды; Хо с каждым днём всё больше понимал, что для странного заклинателя больше мешался под ногами, чем действительно прислуживал. Жестоким Шу Лея вообще никто назвать не мог. Даже сейчас, когда Хо страдал, но стирал его испорченное платье в ледяной речушке, это была вина самого Хо, который из-за плохого настроения двигался резко и уронил на мастера горячий суп. В итоге тот выгнал его стирать одежду и начал заново готовить себе обед; а Хо вместо того, чтобы пойти в прачечную, спрятался здесь среди речных ив и теперь вредил сам себе, отмораживая пальцы вместо того, чтобы по-быстрому избавиться от тряпок и вернуться в дом. В прачечной были болтливые служанки и младшие ученицы или того хуже, Лю Инь, которая невзлюбила его как досадную помеху и подбивала на это других местных. Он ведь даже ничего ей не сделал тем вечером, просто прямо сказал, что мастер ей не рад и собирался спать; и с тех пор она не даёт ему проходу! Видеть её сейчас было выше его сил.       А мог бы уже час как сидеть в теплом доме, извиниться за грубость и снова украсть несколько восхитительных баоцзы, пока Шу Лей бродит по дому туда-сюда. При мыслях о горячих сладких булочках с фасолью внутри на глаза Хо навернулись злые слезы, и он снова резко бросил платье в воду. Синяя ткань, тяжёлая от воды, постепенно начала тонуть, а слабое у берега течение медленно тянуло платье вниз. Хо подождал, пока оно расправится под течением, с трудом вытащил и бросил рядом с собой. Силы кончались, а гордость и вовсе трещала по швам после всего пережитого, грозя тоже вскоре сломаться. Глядя на чёрную воду, Хо всхлипнул один раз, второй, а после и вовсе заплакал. — Хочу домой…       Вот только дома у него уже несколько месяцев не было. Полгода назад мать кормила его изящнейшими пирожными из лучшей кондитерской, а сейчас он был рад ворованным баоцзы, которые были даже не для него. Раньше все слуги в доме радовались одному его существованию, а сейчас он был напросившимся слугой у заклинателя и едва справлялся со своими обязанностями. Подумать только, он действительно сейчас стирал чьи-то тряпки, хотя по праву рождения ему прислуживать-то имели право не многие. Как унизительно. –… Святая Гуаньинь…       Слыша приближающийся голос и скрип снега, Хо наскоро вытер лицо, отстранённо чувствуя, как огрубела кожа лица и сморщились от воды кончики пальцев. Надо бы действительно идти домой, Шу найдет у себя какую-нибудь мазь. Хотя… Хо ведь теперь слуга. Даже имя себе обрезал, вместо Хожань, «великого духа», став просто Хо — «огонь». А для слуг лекарство нужно лишь от серьезных ран, а не огрубевшей кожи.       Додумать он не успел. Кто-то резко опустился рядом на колени и схватил за плечи, поворачивая его к себе. — Мальчик, что с тобой? — Хо моргул. Так как он заставлял себя не избегать резких движений, он не вырвался, однако все равно вздрогнул, смотря на нежное женское лицо почти с испугом. — Какой ты холодный. Какой изверг заставил тебя так мучаться? — Что? — он снова моргнул, не зная, как реагировать, а потом поспешно начал вставать. Нужно было взять платье, нет, нужно было отряхнуться; дергаясь в разные стороны он, в итоге, отступил назад и чуть снова не упал. — Кто вы? — Не бойся! Я тебя не обижу.       Подняв ладони вверх девушка медленно встала. Хо отметил сразу, что она невысокая, всего на ладонь выше него. Светлое розовое платье было скрыто белым меховым плащом, а волосы убраны в высокой, но скромной причёске. Кем бы эта девица ни была, на Пике Алхимиков Хо видел её впервые. — Ты не ученик, верно? — Хо поднял с земли платье. Оно и так было безвозвратно испорчено супом, и стирал он его оттого, чтобы иметь предлог уйти из хижины на время, поэтому Хо не переживал, что оно вновь запачкается. Однако когда девушка потянулась к нему, он вновь нелепо отступил. Ему потребовалось усилие, чтобы остановиться. Чего ему бояться, верно? Это просто какая-то женщина. — Как тебя зовут, милый? –… Хо. Мое имя Хо.       Лицо девушки слегка переменилось то ли в страхе, то ли в изумлении, Хо не знал. Он сам замер от этой реакции, и его сердце словно заледенело. Эта девушка враз стала выглядеть так, словно узнала его, а если так, то Хо покойник. Мать всегда звала его мнительным, но сейчас Хо не мог позволить себе гадать, прав он или нет: на кону была его жизнь. Не стоило ей говорить своё имя, и Хо вообще не должен был разговаривать с ней, она тут наверняка такая же чужачка как и он. Теперь точно нужно бежать домой. — Стой! Я не… Подожди, не уходи, я не желаю тебе зла!       Чем больше она пыталась оправдаться, тем ниже у Хо падало сердце. В конце концов он и вовсе побежал прочь от смеси страха и стыда, пока не ввалился в дом. — Мастер Шу! Я вернулся!       Невнятное бормотание из спальни Хо проигнорировал и побежал в свою комнату, а испорченное ханьфу Шу Лея бросил в угол, планируя позже выкинуть. Только когда Хо переоделся и согрелся, он понял, как глупо выглядел перед неизвестной девушкой, и закрыл лицо руками. Позор, какой несмываемый позор… Сам Ло Хожань, законный сын семьи Ло, племянник императора, стирает чужие тряпки и сбегает как мокрая курица от случайной женщины… Как же низко он опустился после предательства брата.       Нужно было как-то компенсировать пережитый стыд. Выровняв дыхание Хо вышел из своей каморки и пришел на кухню, где было теплее всего. Приятный запах свежей еды чуть приподнял его настроение: по крайней мере его нынешний хозяин тряпка и практически не ругает его за выходки. Хо ещё было страшно, но с каждым днём понимая, что Шу Лей ничего с ним не станет делать, он позволял себе все больше вольностей. Скитания надломили его гордость и заставили выживать любой ценой, но здесь, в тепле и сытости, Хо постепенно начал чувствовать себя достаточно комфортно. Наверно, он все больше грубил именно потому что Шу Лей ничего с ним не делал. Нельзя же называть наказаниями те старушацкие ругательства и упрёки? У Шу Лея даже работы толком не было, чтобы нагрузить Хо, поэтому он выгонял Хо убирать снег на улице, да только все равно Хо имел теплую одежду и не воспринимал унижение всерьёз. Там, за границей секты, за ним охотились убийцы — подмести двор в обмен на безопасность не было для него большой ценой. — Итак, мой ужин сегодня…       Хо подошёл к плите. Кажется, изначально это устройство мастер Шу использовал для алхимии, но переработал для маленькой кухни, Хо ещё нигде не видел таких маленьких жаровен. Не то что бы у него был большой опыт… Не давая себе вновь погрязнуть в мрачных мыслях, Хо взял ложку и бесстыдно начал есть прямо из горшков. Пару ложек риса он разбавлял ложкой супа, а после заедал маринованной капустой с морковью, почти не жуя, чтобы не хрустеть. Всего понемногу хватило, чтобы утолить первичный голод и не сделать заметным небольшую кражу. Салат он слегка перемешал, чтобы создать видимость объема, а поверхность рисовой каши наоборот выровнял, избавляясь от следов черпания. Вкусно, но это всё ещё не избавило его от внутреннего негодования. Хо наскоро сполоснул ложку, вернул ее на место и взялся за то, о чем думал весь день. — Паршивец, ты что делаешь?       От неожиданности Хо крупно вздрогнул и обернулся. Высокий мужчина, стоящий в проходе, смотрел на него, кажется, с искренним шоком; но Хо уже знал, кто это, поэтому не растерялся. Вместо того, чтобы остановиться, Хо наоборот начал жевать активнее, глядя прямо в глаза Мин Аня. — Т-ты совсем страх потерял, маленький засранец, — нервно рассмеявшись, Мин Ань вошёл на кухню и потянулся к Хо. Ослабевший от эмоций голос вновь стал строгим и низким, но мальчика это не пробрало. — Положи на место, — все так же не отрывая взгляда от Мин Аня, Хо затолкал остатки мягкой баоцзы в рот и сходу укусил вторую, быстро работая челюстями. Мин Ань не выдержал и отобрал надкушенную булочку силой, второй рукой до боли сжав запястье Хо. — Кто тебе разрешил брать чужое?! — Это не ваше, так какая разница?       Мин Ань потерялся, встретившись с подобной наглостью от практически ребенка. Малец смотрел на него снизу вверх спокойно, даже скорее вызывающе. Почему-то сейчас это заставляло кровь кипеть. Он и так был не в духе, а слуга Шу Лея сейчас ел то, на что позарился сам Мин Ань, и это почему-то вывело его из себя. — Слуга смеет есть еду своего господина?       Сохранять хотя бы видимое спокойствие было крайне сложно. Мин Ань поднял брови, глядя на мальчишку со скептицизмом, давая тому шанс одуматься и извиниться, но подросток выглядел таким невыносимо спокойным, словно имел все права хозяйничать здесь. Если бы не одежда явно с чужого плеча, он бы выглядел капризным молодым господином, а не слугой; Мин Ань видел уже сотню таких невыносимых маленьких подлецов, считающих, что жизнь принадлежит им одним. Именно таких высокомерных ублюдков он не мог терпеть больше всего, а сейчас и вовсе считал поведение парня личным оскорблением. С ним явно что-то было не так, но все, о чем Мин Ань мог думать, это то, как он ненавидит этого маленького засранца почти до глубины души, хотя видел его дай бог второй раз в жизни. — Что здесь происходит?       Холодный голос Шу Лея выбил Мин Аня из колеи. Рука на чужом запястье ослабла, чем Хо тут же воспользовался и вырвался, шумно упав на колени. Он был уставшим после бесполезной стирки и только сменил одежду на домашнюю, поэтому вид его был жалким и потрёпанным. Мин Ань с неверием покосился сначала на его склоненную макушку, потом на хмурого Шу Лея, которого впервые видел таким неулыбчивым. — Это не я! — что он несёт?! Он что, ребёнок, чтобы так оправдываться?! Мин Ань на мгновение зажмурился и выдохнул, возвращая самоконтроль, и продолжил уже более спокойно. — Этот шисюн просто увидел, как твой слуга ест прямо из кастрюль явно даже без разрешения. Тебе стоит лучше следить за ним, диди. — Шисюн учит этого младшего, как разбираться с собственными слугами? — Шу Лей отрицательно покачал головой и натянуто усмехнулся. Мин Ань замер на мгновение, разглядывая это незнакомое выражение лица. Раньше он намеренно доводил Шу Лея до бешенства, проверяя, когда маска лицемерного угодника спадёт, однако сейчас все шло совершенно не так, как Мин Ань хотел. — Жаль это сообщить, но шисюн не старейшина Пика Алхимиков, чтобы учить этого брата, как вести хозяйство. Не говоря уже о том, что шисюна Мин никто не приглашал. Если у вас нет срочных дел к этому шиди, — Мин Ань внутренне поморщился на это исправление. Подчёркнутая холодность оказалась Шу Лею ни к лицу, но сейчас он ничего не мог сделать, слишком растерявшийся от своих чувств и непредвиденной подставы. — то шиди просит старшего удалиться.       Он даже официально поклонился, черт возьми. Мин Ань поморщился, искоса посмотрев вниз, и наткнулся на гадкую ухмылку слуги, которую тот тут же спрятал, опустив лицо. На мальчишку внизу почти не обращали внимание, и он вовсю наблюдал за его унижением, оставаясь безнаказанным. Шу Лей действительно верил этому проходимцу, а не ему? Это было бы заслуженно в другой раз, но сейчас, когда Мин Ань ещё не успел ничего сделать, а остался виноват, подобная подлянка казалась особенно обидной. Мин Ань почувствовал мелочное желание пнуть негодника, но сдержался и, положив почти забытую баоцзы на стол, молча вышел, сжимая кулаки.       Хо только после хлопка двери облегчённо выдохнул и расслабился, сутулясь. Этот заклинатель меча явно был не в почте у мастера, но пользовался тем, что Шу Лей был слишком вежливым и мягкотелым. Теперь же Хо чувствовал за себя гордость: он не только развлёкся и поправил свою гордость за чужой счёт, но и так же позволил мастеру отомстить. Шу Лей, закрывший ладонью глаза, показался Хо таким уморительным, что он в голос рассмеялся. — Ты видел его лицо, а? — когда в последний раз Хо чувствовал такое веселье? Постучав по колену, он слегка согнулся. — Ха-ха, что за болван! Пришёл в чужой дом и начал командовать, а как оказался на своём месте, то стал немым как рыба!       Игнорируя расчётливый взгляд Шу Лея, который сквозь пальцы наблюдал за ним, Хо поднялся на ноги и отряхнулся, самодовольно улыбаясь. Вот такие проделки уже были ближе к тому, как он жил дома, наблюдая за вознёй слуг и наложницы Сы Лянь, которых мать вовремя ловила и ставила на место. Сейчас, правда, он оказался в главных ролях, но это уже было лучше, чем монотонная рутина прошедшего месяца. Напряжение почти полностью покинуло его, он выпрямился и посмотрел на Шу Лея. — Ты действительно обнаглел.       Подзатыльник был заслуженным, но Хо все равно надулся. Впрочем, он не переживал. Он уже понял, что Шу Лей слишком печется о своей репутации добродетельного заклинателя, чтобы быть достаточно жестоким, даже если другие этого заслуживают, так что ничего он с Хо не сделает. — Когда переходишь кому-то дорогу, то хотя бы подумай о последствиях для других. Это был многоуважаемый молодой мастер с Пика Мечей, которого обожает вся секта. Если о ситуации узнают, то тебе тут жизни не будет. — Не беспокойтесь, мастер Шу, этот воин никому не скажет. Слишком гордый, — Хо пожал плечами, более чем уверенный в своих словах, но тут же испуганно схватил Шу Лея за руку. — Мастер, зачем выкидывать?! Я съем! — Эти баоцзы были не для тебя и не для Мин Аня, а теперь тут не хватает, — не слушая Хо, Шу Лей лишь отмахнулся чужой руки и выбросил все баоцзы в мешок с очистками как обычный мусор. — И подбирать не смей. Понял? — Но мастер… — такая вкусная выпечка и вся в мусорку. Хо раздосадованно опустил плечи и голову, признавая поражение. Шу Лей все же умел бить по слабым местам. — Да, мастер.