Узумаки за порогом

На улицах скрытой деревни шиноби, что носит гордое имя Коноха, сегодня царила тягучая тишина. Народ словно вымер: лишь то тут, то там мелькали юркие генины с невозмутимыми наставниками-джоунинами, спеша по делам, невидимым для постороннего глаза. А вот обычных жителей — торговцев, старушек у лавок, ребятни у фонтана — почти не было. Пустые улочки давили тяжестью невысказанного, и даже ветер словно боялся шуметь. По этим широким пустым улочкам, то и дело огибая лужи после недавнего дождя, аккуратными, маленькими шажками двигалась девочка с алыми волосами. Яркая, редкая маковка на фоне унылых серых крыш. Рядом с ней, явно расслабленно, вышагивал старик в просторном белом одеянии, расшитом глубокими красными вставками. На голову его была надета шляпа Каге — тяжёлая, как всегда казалось юной Узумаки, и каждый, кто проходил мимо, невольно провожал их взглядом. На девочку смотрели косо и колюче: презрительно щурились те, кто явно знал более неё самой, сжимались и отводили глаза полные суеверного страха, изредка, очень редко — кто-то бросал быстрый, жалостливый взгляд и тут же отворачивался, словь обжигаясь. На мужчину же все смотрели снизу вверх: уважительно, благодарно, с тёплой доброжелательностью, как смотрят на главу, на старшего и самого мудрого из живущих. Аловолосая плелась за Хирузеном Сарутоби, исподлобья, искоса стреляя глазами по жилым домам и тёмным окнам. Её маленькое лицо не выражало радости — скорее усталую обречённость. Девочка явно чувствовала этот расклад каждой клеточкой, и он был ей не по нраву. Тяжело, капала в душу обида. Наконец они дошли до здания — обычного, ничем не примечательного, за исключением того, что именно здесь суждено было поселиться юной Узумаки Наруто. Хокаге остановился у двери, тепло, по-дедовски улыбнулся и протянул ключи — прохладный металл звякнул на детской ладони. Девочка едва заметно, уголками губ, но всё же ответила на улыбку — тихой робной, явно не смылой. И они вошли внутрь. Помещение оказалось небольшой, но вполне уютной квартирой. Ремонт здесь был скромным, много лет назад — выцветшие обои, поцарапанный пол, — но всё дышало надёжностью. Мебель самая базовая: узкая кровать у стены, старый платяной шкаф, шаткий стол на трёх ножках (четвёртая была подложена газетой). Взглянув на эту обстановку, любая взрослая хозяйка вздохнула бы — надо менять, и срочно, на что-то более современное. Помимо основной комнаты обнаружилась ванная — совмещённая с туалетом, тесная, но чистая, — а также небольшая, залитая тусклым солнечным светом кухонька. Вот только на полках не было ни кастрюли, ни тарелки. Ни кружки, ни ложки. Пустые ячейки шкафа зияли сиротливо. — А это твоё пособие, — негромко проговорил Хирузен, протягивая конверт. — Трать его с умом, Нару-чан. Ровно на месяц. Он вновь добродушно, до самых глаз, улыбнулся, мягко попрощался с малышкой и ушёл — тихо, почти беззвучно, оставляя девочку наедине с тиканьем часов, шумом просыпающейся деревни за окном и грудой проблем, связанных с переездом. Девочка постояла с минуту, прислушиваясь к новым запахам и звукам, а затем решительно подошла к рюкзаку, оставленному у порога. Молния зажужжала — и она начала вытаскивать своё нехитрое богатство. Сначала одежда: несколько вещей, украденных из приюта. Она замерла на миг, надеясь, что пропажу не заметили, а если и заметили — то сделали вид, что ничего не случилось. Две небольшие стопочки, пахнущие казённым порошком и казённым же холодом, легли на кровать. Девушка грустно, с каким-то даже взрослым смирением посмотрела на свои пожитки — вот и всё, что у неё есть. И тут же, встряхнув головой, полезла дальше. Следом пошли тарелки — пара штук, одеяло в узелке, ложки, вилки, несколько кружек с отбитыми краями. Она вдруг улыбнулась — ярко, озорно, совсем по-детски, вспомнив, как за несколько дней до назначенной даты переезда ловко утаскивала эти вещи по одной, пряча за пазухой. «Не прогадала», — пронеслось в голове, и улыбка стала ещё шире. Пара тряпок, два старых полотенца, маленькая баночка с перелитым моющим средством да несколько пузырьков с лекарствами — от кашля, от температуры, на всякий случай. А на самом дне сумки, бережно завёрнутая в чистую наволочку, лежала самая главная её ноша, её сокровище, её ключ к будущему. Книга о чакре — потрёпанная, с пожелтевшими страницами. И вторая — теория Академии шиноби, с рисунками стоек и схем раскладки сил. Девочка провела пальцами по шершавому переплёту и вновь улыбнулась счастливо, весело посметваясь про себя. А жизнь — точно, несомненно, навсегда — действительно налаживалась.