Узумаки за порогом

Наруто явно не так представляла себе переезд в собственное жильё. Когда старик хокаге вручил ей ключи, она чуть не подпрыгнула от радости. Целая квартира! Только её! Никто не будет дышать в спину, не будет отбирать вещи, не будет шипеть: «Убирайся, демон». Она даже в ту ночь почти не спала — всё ворочалась, обводила взглядом потолок и улыбалась в темноту. Своя комната. Свой угол. Да, ремонт старый, да, мебель древняя, а на кухне ни тарелки. Но это её. И это было прекрасно. Несомненно, плюсов в таком положении оказалось много. Свобода — давила на уши своей тишиной. Нет противного скрипа кровати соседки-сиротки. Нет постоянных проверок — всё ли заправлено, вымыто, прибрано. И главное — никто не шипит «демон» за завтраком, когда просто протягиваешь руку за хлебом. Первые два дня Наруто летала как на крыльях. Она перекладывала вещи, раскладывала по полкам свою жалкую посуду, даже попыталась повесить занавески из тех самых тряпок, что прихватила из приюта. Получилось криво, но она решила, что это «такой стиль». Однако уже на третий день самостоятельность со всей силы ударила её по голове. Ну, или по пустому желудку, что было примерно одинаково неприятно. Всё началось с того, что конверт с пособием заметно похудел за какие-то несколько походов в лавку. Наруто сидела над мятым листком, на котором пыталась вести учёт, но цифры плясали перед глазами, как бешеные жуки. Она в принципе умела считать, но тут было другое. Потому что торговцы на рынке словно сговорились. Выйти из дома пришлось уже на второй день после переезда — продукты кончились быстрее, чем она планировала. В голове был список: рис, немного овощей, может быть, соевый соус, если хватит денег. Но реальность оказалась жестокой. Первая же лавка, куда она сунулась с надеждой, встретила её кислой миной хозяина. — Тебе чего, девка? — буркнул он, не глядя в глаза, и тут же потянулся к гнилым помидорам на дальней полке. Хотя нормальные лежали прямо перед ним. — Мне рис, — тихо сказала Наруто, стараясь держать спину прямо. — И немного овощей. — Рис есть, — торговец взвесил ей явно меньше, чем должно было быть за такие деньги, и завернул в серую бумагу. Овощи он выбрал самые мелкие и мятые. Когда аловолосая попыталась возразить, мужик только рыкнул: — Будешь спорить — вообще ничего не получишь. Наруто сжала зубы и заплатила. У следующей лавки история повторилась. И у следующей. Торговцы либо откровенно отгоняли её от прилавков, словно бездомную кошку, либо, если уж соглашались продать, драли цену в два раза выше обычной. Она видела, как женщина перед ней купила тот же самый товар дешевле. Видела, как лавочник улыбался другим детям. Но стоило подойти ей — улыбка сползала с лица, словно грязная тряпка. Сначала она думала, что дело в сиротстве. Дети без родителей всегда вызывали подозрение в деревне — мол, воришки, беспризорники. И то, что Наруто действительно могла стащить что-то — ну, бывало, особенно в приюте, — только подливало масла в огонь. Но она не крала у торговцев. Ни разу. Даже когда очень хотелось. Потому что прекрасно понимала: один такой шаг — и она окончательно упадёт в глазах жителей. А лезть в ещё большую немилость ей совсем не хотелось. Хватало и тех взглядов, которыми её провожали на улице. Поэтому Наруто переплачивала. Просто молча переплачивала, кусая губу, и уносила жалкие кульки домой. По-другому в её ситуации было никак. Ну, разве что воровать — но это путь в никуда. Даже для будущей куноичи. «Ничего, — говорила она себе по дороге домой, осторожно обходя лужи. — Вот стану сильной, тогда и поговорим. Тогда они сами будут проситься, чтобы я у них купила». Дома она разбирала продукты, и настроение потихоньку поднималось. Потому что был и второй аспект переезда, о котором она даже не мечтала. Пространство. В приюте негде было развернуться. Кровать, тумбочка, и всё. Любое упражнение — и ты уже упираешься в стену или задеваешь соседку. А тут... тут была целая комната! Даже если она маленькая и старомодная, можно было сдвинуть табуретку, освободить немного места и делать хоть простые растяжки, хоть попытки медитации, которые она прочитала в той самой книге о чакре. До поступления в Академию шиноби оставался почти год. Год — это много или мало? Наруто уже чётко для себя решила: мало. Если брать в расчёт, сколько ей нужно наверстать. В приюте никто не готовил будущих ниндзя. Ей самой пришлось выцыганить те книги, самой воровать время на чтение, прятаться в дальнем углу двора, чтобы никто не видел. Но за последний месяц она ясно осознала: самый верный вариант — начинать полагаться на свои силы уже сейчас. Не откладывая, не надеясь на чудо. Не ждать, пока кто-то придёт и поможет. Потому что никто не придёт. Хирузен дал ей квартиру и пособие — и уже за это спасибо. Дальше только сама. «Сама», — это слово стало для неё чем-то вроде мантры. И каждое утро теперь начиналось одинаково. ...Будильник на тумбочке возле кровати противно зазвенел — резко, дребезжаще, словно маленькая механическая змея. Наруто с трудом разлепила глаза, некоторое время просто вглядывалась в мутный потолок, а потом машинально шлёпнула ладонью по будильнику, заставляя его замолчать. Тишина упала на комнату густым одеялом. Аловласка села на постели, зевнула, потёрла кулаками слипающиеся глаза и спустила босые ноги на прохладный пол. Встала, слегка покачиваясь — кости ещё не проснулись, тело было вялым и непослушным. И поплелась умываться. По пути она едва не собирала все возможные косяки. Споткнулась о собственный рюкзак, который вчера забыла убрать. Поскользнулась на полотенце, валявшемся в коридоре (она планировала повесить его, да так и не донесла). Чуть не опрокинула табуретку у ванной. «Нужно быть осторожнее, — вяло подумалось ей, когда она схватилась за косяк и восстановила равновесие. — Ноги разобью — кто лечить будет? Пособие на бинты тратить?» В ванной она долго плескала в лицо холодную воду, пока сон окончательно не отступил. Кран капал — чуть-чуть, ритмично, и это почему-то её успокаивало. Дома. Её кран. Её капли. Выйдя обратно в комнату, Наруто замерла на пороге и окинула взглядом своё жильё. И вдруг — на секунду — квартира показалась ей огромной. Пустой. Неуютно большой для ребёнка её возраста. Серые стены, углы, в которых пряталась тишина. Окно, выходящее на северную сторону. Старая мебель, которая казалась чужой. И тишина — та самая, что поначалу радовала, а теперь иногда давила. Она стояла так, наверное, с минуту, потом встряхнула головой так резко, что алые волосы хлестнули по щекам. «Нет, — сказала она себе твёрдо, глядя в своё отражение в мутном оконном стекле. — Это всё ерунда». Она вспомнила, зачем всё это затевала. Вспомнила ту книгу, что лежала на дне рюкзака. Вспомнила, как мечтала доказать всем, что она не демон, не проклятие, не пустое место. Что она станет прекрасной и сильной куноичи — такой, перед которой будут снимать шляпы. И тогда эта квартирка, которая сегодня кажется ей огромной и пустой, покажется тесной и маленькой. Слишком маленькой для неё. Для той Узумаки Наруто, которой она обязательно станет. «Вырасту — перееду в дом побольше, — подумалось ей с вызовом, и губы сами собой изогнулись в озорную, почти дерзкую улыбку. — А пока... пока сойдёт». Она сжала кулачки, глубоко вздохнула — животом, как написано в книге о чакре — и выдохнула. Сосредоточилась на голоде, на утренней свежести, на том, что сегодняшний день — это ещё один шаг. Даже если этот шаг маленький, даже если дрожат коленки. Будильник прозвенел не зря. Начинался новый день самостоятельной жизни. Кривого. Сложного. Но её. *** Полигон для тренировок находился на отшибе деревни, подальше от любопытных глаз. Сюда редко заглядывали простые жители — только шиноби отрабатывали здесь техники да изредка генины гоняли нормативы. Для Наруто это место стало вторым домом. Особенно после того, как она начала свои самостоятельные тренировки. И сегодня она выложилась по полной. Наруто носилась по полигону уже битый час. Её алые волосы развевались за спиной как знамя, лёгкие горели, а мышцы уже давно кричали: «Хватит!» Но она всё бежала. Приставными шагами, змейкой, спиной вперёд — только бы не останавливаться. Каждое упражнение она повторяла по десять, по двадцать раз. До дрожи в коленях, до солёного вкуса пота на губах. И — что самое удивительное — её необычайная выносливость не отступала. Наоборот, казалось, с каждой минутой она только крепнет. Где другие дети её возраста давно бы рухнули без сил, Наруто продолжала двигаться. Словно внутри неё бил неиссякаемый источник энергии. Словно сама её кровь пела и рвалась в бой. «Узумаки, — вспомнила она слова Хирузена, которые тот обронил как-то между делом, — крепкий клан. Живучий». Она тогда не совсем поняла, что это значит. Но сейчас, чувствуя, как ноги сами несут её вперёд, как дыхание выравнивается даже после самых сложных упражнений, начала догадываться. Наконец, когда силы всё-таки начали иссякать, Наруто замедлилась, сделала последние несколько шагов и просто осела на землю. Трова приняла её в свои прохладные объятия. Девочка раскинула руки в стороны, уставилась в небо и тяжело задышала — широко, с присвистом. Грудь вздымалась. — Выдохлась... — прошептала она, и в этом шепоте слышалась не столько усталость, сколько гордость. — Но сегодня было легче. Чем вчера. Она лежала на спине, смотрела на проплывающие облака и думала о будущем. Будущее. Какое оно? Вот она через год поступает в Академию. Получает протектор. Становится генином. Потом чуунином. Может быть, даже джоунином. А потом... потом она будет ходить по этим улицам с гордо поднятой головой, и никто — слышите, никто! — не посмеет назвать её монстром. Торговцы сами будут предлагать ей лучший товар по самой низкой цене. Соседи будут улыбаться и здороваться первыми. Она докажет. Обязательно докажет. А для этого надо работать. Каждый день. Без выходных. Без жалости к себе. Она уже сделала первый шаг сегодня утром, когда почувствовала странное тепло в животе во время медетации. Сначала испугалась. Но потом поняла. Очаг. Её чакра пробудилась. Она помнила этот момент каждым нервом: сидит на кровати, только проснулась, и вдруг чувствует как разливается тепло. Тёплое, живое, текучее. Как будто второй пульс. Она тогда долго сидела, закрыв глаза, прислушиваясь к себе. Боялась пошевелиться — вдруг пропадёт. А потом аккуратно сложила печать, как было написано в той самой книге, и почувствовала, как энергия послушно потекла по каналам. От восторга она чуть не разревелась. Но сдержалась. Куноичи не плачут по пустякам. Она отметила этот день в своём воображении — красной чертой. «День первый. Чакра проснулась. Я стала на шаг ближе». И вот сейчас, лёжа на прогретой траве, она чувствовала, как эта самая чакра спокойно пульсирует внутри, ровно и надёжно, как материнское сердце, которого у неё никогда не было. Хорошо. Тишину утреннего полигона нарушили голоса. Наруто мгновенно напряглась. Не то чтобы она боялась людей — после месяца одиночества она скорее насторожилась. Кто это? Зачем они здесь? Не заметили ли её? Полигон небольшой, и если она сейчас лежит посреди поляны, то любой вошедший увидит её сразу. Она быстро — почти по-звериному ловко — вскочила и метнулась к ближайшему дереву. Прижалась спиной к шершавой коре, замерла, затаила дыхание. Алые волосы она торопливо заправила за шиворот — слишком яркая примета, их издалека видно. Голоса приближались. Детские. Точнее — один детский, а два... взрослые? Нет, скорее подростковые. Она осторожно выглянула из-за ствола и прищурилась. На полигон вышли трое. «Три чёрных макушки», — сразу отметила про себя Наруто. Тёмные облегающие футболки, лёгкие штаны для тренировок, сандалии шиноби. Никаких опознавательных знаков, но по выправке было видно — эти ребята уже учатся в Академии. Один — взрослый, высокий, с белобрысой чёлкой, падающей на глаза, выглядел как наставник. Лет, наверное, двенадцать-тринадцать. Остальные двое младше. Одна — девочка с каштановыми волосами, стянутыми в хвост, взгляд серьёзный, собранный. И второй — мальчик примерно возраста Наруто. Чуть выше её ростом, с тёмными, почти чёрными волосами. — Ни-сан, а чему сегодня ты меня научишь? — звонко спросил мальчик, глядя на парея снизу вверх. В его голосе слышалось обожание и нетерпение. — Вчера сюрикены я уже почти освоил! Почти! Девочка фыркнула, скрестив руки на груди: — Почти не считается. Ты трижды в молоко попал. — Зато потом — в яблочко! — парировал мальчик и надул щёки. Старший усмехнулся — мягко, по-доброму. Щёлкнул брата по лбу, совсем легонько. — Сегодня отработаем уклонение. Твоя проблема не в броске, а в том, что ты стоишь как столб. Противник швырнёт сюрикен, а ты даже с места не сдвинулся. — Я двигаюсь! — возмутился мальчик. Теперь уже оба — и девочка, и парень — рассмеялись. — Ты думаешь, что двигаешься, — поправила каштановая. — А на деле просто дрыгаешься. Наруто смотрела на них из своего укрытия, и внутри что-то кольнуло. Какая-то незнакомая, щемящая боль. Или зависть? Она торопливо отогнала это чувство, но оно не уходило. Они были как семья. Старший брат, младший брат, может быть, сестра. Или подруга. Им было хорошо вместе — это читалось в позах, в голосах, в том, как они стояли близко, свободно, не боясь друг друга. Никто не оглядывался по сторонам, не косился на чужаков. Они были в своём мире. А Наруто — в другом. За деревом. Одна. Мальчик тем временем что-то весело выкрикнул, взбежал на середину поляны и встал в стойку — кривоватую, неуклюжую, но очень старательную. Девочка подошла к нему, поправила локти, приосанила плечи. Белобрысый наблюдал со стороны, одобрительно кивая. — Так, — сказал наставник, хлопая в ладоши. — Начнём. Показываю движение... Наруто медленно, почти бесшумно, отошла от дерева. На цыпочках — она специально тренировала бесшумную походку по ночам в пустой квартире, чтобы соседи снизу не жаловались — она двинулась к выходу с полигона. Она не хотела, чтобы её заметили. Не потому что боялась. Просто... это был их полигон. На этот час. А она была здесь чужая. Она выскользнула с тренировочной площадки так же незаметно, как и появилась на ней. И только за воротами, убедившись, что никто не идёт следом, остановилась. Прислонилась к каменному столбу и выдохнула. «Ничего, — сказала она себе привычные уже слова. — У меня тоже будет своя команда. После Академии. Я найду друзей. И наставника. Обязательно». Она прикрыла глаза и представила: стоит она на полигоне, а вокруг неё — готовые идти за ней в бой товарищи. Они смеются, спорят, поправляют её стойку. И никому нет дела до того, кто она и откуда. — Обязательно, — повторила она уже вслух, твёрдо и упрямо, как умела только она, Узумаки Наруто. И зашагала домой — готовить ужин, заправлять кровать и завтра снова прийти на этот полигон. Но чуть раньше. Чтобы точно успеть до их прихода.