Иллюзия

***

На следующий день прошли похороны. Небо было серым, но дождь так и не пошёл — будто даже природа не знала, как оплакивать эту потерю. Людей было немного: соседи, коллеги Мэй из больницы, несколько старых друзей. Мстители стояли в отдалении, не мешая. Питер сидел у самой могилы, не поднимаясь, не отрывая взгляда от камня с её именем. Он не плакал. Он просто сидел, сжавшись в комок, и смотрел, как ветер шевелит ленты на венках. Тони ждал в стороне. Час, два, три. Потом подошёл, молча протянул руку и помог Питеру подняться. Вместе они пошли к машине.

***

Первые недели были самыми тяжёлыми. Питер почти не выходил из комнаты, не разговаривал. Он просто лежал на кровати и смотрел в потолок. Но Мстители не оставили его одного. Наташа приходила каждое утро. Иногда она приносила чай, иногда читала ему вслух, иногда просто молчала. Стив заставлял его гулять. Сначала просто вокруг Башни, потом дольше — по паркам, по набережным. Они почти не разговаривали, но Питеру постепенно становилось легче. Клинт приносил старые глупые комедии, где не нужно было думать. Питер смотрел их, укутавшись в плед, и иногда, сам не замечая, улыбался. Сэм и Брюс следили за его здоровьем: чтобы ел, чтобы спал, чтобы не замыкался в себе. Тони просто был рядом. Он не пытался чинить Питера, потому что знал: некоторые вещи не чинятся. Он разрешал плакать, разрешал злиться, разрешал молчать. Он каждую ночь следил за Питером, а когда тому снились кошмары крепко обнимал, целовал в макушку. И он никогда не говорил «всё будет хорошо», потому что это было неправдой. Но он говорил: «Я с тобой». И этого хватало. Мстители стали ему семьёй. Не той, которую выбирают, а той, которая выбирает тебя, когда ты сломан, и когда ты не можешь сказать даже «спасибо». Они не уходили, даже когда он просил их уйти. И постепенно, день за днём, Питер начал оттаивать.