Иллюзия

***

Как только Джет открыл двери, Питер сразу же выбежал на поляну около дома Мэй. Смотря на время, он ускорился — он не знал, сколько у него есть времени, но будто чувствовал кожей: времени почти не осталось. — Мэй! Мэй, это я, Питер! Мэй, ты слышишь меня? Тебе нужно срочно выходить из дома! — кричал Питер, пробегая по дорожке, ведущей к крыльцу. Голос его срывался, но он не замечал этого. Забежав на веранду, он потянулся мокрой от холодного пота ладонью к дверной ручке. Схватился. Открыл. Успеть он не смог. Как только дверь распахнулась, раздался оглушительный взрыв. Ударная волна отбросила Питера назад, он перекувыркнулся через голову, приземлился на плечо и зашипел от резкой боли в боку. Убрав ладонь, он увидел небольшое количество крови — но это было не важно. Совсем не важно. — Активировать костюм, — прорычал он. — Карен, включи тепловизор. Красные и жёлтые пятна засветились перед глазами. Дом полыхал так, что даже сквозь защиту костюма Питер чувствовал обжигающий жар. Он бросился внутрь. — Мэй! Это Питер, отзовись, Мэй! Внутри всё трещало, горело, рушилось. Дым застилал глаза, даже тепловизор не спасал полностью. Питер пробирался через гостиную, кухню, коридор — звал, кричал, молился мысленно, хотя никогда не был религиозным. «Пожалуйста, пусть её не будет дома. Пусть она на ночной смене. Пусть она в больнице. Пусть она где угодно, только не здесь». Но через пять минут поисков Карен произнесла: — Тётя Мэй обнаружена на втором этаже. Под завалами. Холодный пот обдал Питера с головы до ног. Он кинулся на второй этаж, раскидывая горящие обломки стен, куски штукатурки, обугленные доски и балки — всё, что попадалось под руку. Пальцы горели даже сквозь костюм. Он чувствовал, как защита на перчатках истончается, как жар пробирается к коже, но притуплял эту боль — прятал её куда-то глубоко, где сейчас было место только для одного: найти Мэй. Наконец он добрался до её комнаты. Дверь вышиб плечом — и увидел её. Мэй лежала на полу. Вокруг пылал огонь, потолок обрушился наполовину, и её тело придавили тяжёлый деревянный шкаф и несколько бетонных плит. — Мэй! — крикнул Питер, подбегая. Он схватил шкаф и отшвырнул его в сторону, даже не заметив, что содрал с него дверцу вместе с петлями. Плиты поднял — костюм заскрипел, мышцы взвыли, но он справился. Освободив женщину, он тут же прижался ухом к её груди. Тук. Тук. Сердце билось. Слабо, неровно, едва слышно — но билось. Питер выдохнул так, будто до этого не дышал несколько минут. — Жива, — прошептал он. — Жива, жива, жива… Он завалил её себе на спину — осторожно, чтобы не повредить сломанные кости, — и вышел из комнаты. Но когда прошёл половину лестницы, второй этаж с грохотом обрушился прямо перед ним, перекрывая путь горящими обломками. — Чёрт! — выругался Питер, пятясь обратно. Дышать становилось тяжело. Вентиляция в костюме была рассчитана на короткие перепалки, а не на пожар в горящем доме. Лёгкие горели, в глазах темнело, но он вернулся в комнату и опустил Мэй на более свободный участок. Второй путь — окно — тоже был отрезан. Пламя уже лизало рамы, выедая краску и плавя стекло. Питер прислонился к груди Мэй — снова. Стук сердца стал тише. Намного тише. Ужас скрутил внутренности в тугой, ледяной узел. — Карен, состояние Мэй, — проговорил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Множественные переломы рёбер, ног и обеих рук. Возможно сотрясение и внутреннее кровотечение, — отчиталась Карен. Питера затрясло. Не от холода — от страха. От того, что он не мог ничего сделать. От того, что Мэй умирала у него на руках, а он даже не мог её вытащить. Он сжал её ладонь — холодную, неподвижную — и прошептал, сам не зная кому: — Только не забирай её. Пожалуйста. Не сейчас. Не её. В следующую секунду он услышал гул репульсоров. Стекло разбилось, и в комнату влетел Железный человек. — Питер, давай мне Мэй! — скомандовал Тони. Питер даже не думал. Он подхватил женщину, передал её в руки Старка — и проследил, как тот вылетает с ней на руках, расчищая путь. Сам вылез через разбитое окно, осторожно спрыгнул на землю и сразу же побежал туда, где Брюс уже склонился над Мэй. Сев рядом с ней, Питер положил её голову себе на колени и посмотрел на мужчину. — Брюс, что с ней? — спросил он. — Карен сказала, что у неё много переломов рёбер и внутреннее кровотечение, но вы подоспели как раз вовремя, чтобы спасти её. — Пит… — начал Брюс. — Ещё она сказала, что у неё сотрясение, — перебил Питер. Голос его ускорялся, слова наскакивали друг на друга. — Я проверял — её сердце всё ещё бьётся, поэтому я точно уверен, что ты что-нибудь придумаешь. Мстители стояли вокруг. Клинт отвернулся. Сэм опустил глаза. Наташа прижала кулак ко рту. Они уже поняли. Все поняли. Все, кроме Питера. — Питер, — мягко повторил Брюс. — Брюс, с чем тебе помочь? — Питер не слышал. Он смотрел на Мэй, гладил её волосы. — Я могу перенести Мэй на кушетку в Джете, а ты дальше займёшься её лечением. Она точно выкарабкается. Она у меня сильная тётя. Всё-таки воспитала меня. Он попытался улыбнуться — вымученно, страшно, с дрожащими губами. Убрал с её лица волосы. Пальцы дрожали. — Питер, послушай, — голос Брюса был очень тихим. Питер поднял глаза. В них было столько надежды, что мужчина на секунду замеркнул, не в силах продолжать. Но он продолжил. — Прости. Она мертва. — Что это ты такое говоришь? — Питер заморгал. — Она же вот недавно дышала. Её сердце билось. Я слышал. Ты о чём? — Пит, она умерла, — сказал Брюс. — Предположительно, когда ты передал её Тони. Тогда уже Пятница сообщила ему, что она не дышит. — Нет, — выдохнул Питер. — Пожалуйста… Он прижался ухом к её груди. Там, где до этого стучало сердце, была пустота. Тишина. Холод. Тело Мэй уже стало чуть прохладным. Осознание пришло не сразу — оно пробивалось сквозь отрицание, сквозь тупое, животное «нет, этого не может быть». А когда пробилось — Питера сломало. — Мэй, очнись, пожалуйста! — закричал он. — Ты не можешь вот так меня оставить! Пожалуйста, Мэй, я прошу, открой глаза! Он схватил женщину в объятия, прижал к себе так сильно, будто мог вернуть её теплом своего тела. Крики его были душераздирающими — высокими, надрывными, без единого вдоха, пока лёгкие не отказались подчиняться. Он покачивался по земле вместе с ней, не отпуская, не веря, не принимая. Даже у самых стойких Мстителей навернулись слёзы. Клинт вытер глаза тыльной стороной ладони и выругался сквозь зубы. Сэм сжал челюсть так, что заиграли желваки, и просто смотрел в небо, моргая слишком часто. Наташа не сдерживалась — слёзы текли по её щекам, и она даже не пыталась их вытереть. Стив стоял с каменным лицом, но его руки, сжатые в кулаки, дрожали. Брюс медленно снял очки и протёр их, хотя стёкла были чистыми. На плечо Питера опустилась тёплая, тяжёлая рука. Тони сел рядом с ним. Вылез из костюма — в одной футболке, в грязи и саже, — и обнял Питера, прижимая к себе. Питер опустил Мэй на землю и развернулся, вцепившись в Тони мёртвой хваткой, плача ему в плечо. Громко, беззвучно, судорожно — перемежая всхлипы с какими-то невнятными, разорванными словами, в которых угадывалось только одно: «Зачем?», «Почему?», «Не надо». Тони гладил его по спине и голове, слушая рыдания. Сам он тоже плакал — молча, сжав зубы, сдерживаясь изо всех сил, но слёзы всё равно текли по щекам, оставляя светлые дорожки на покрытой копотью коже. Внезапно из темноты, от кромки леса, послышался спокойный, почти ленивый голос: — Что ж, Питер. Кто будет следующим? Твои друзья? Старк? Мстители? Выбирай. Матео вышел на свет. Он был одет во всё чёрное, руки спрятаны в карманы, лицо — бесстрастное, будто он пришёл не на место трагедии, а на прогулку. Глаза его поблёскивали в отблесках догорающего дома. Питер замер. Слёзы на его щеках ещё не высохли. Тело Мэй всё ещё лежало рядом, на холодной земле, укрытое чьей-то курткой. Ветер доносил запах гари и пепла. А Матео стоял и улыбался. Тонко, едва заметно, словно наслаждался каждой секундой. — Ты… — голос Питера сел, превратившись в хрип. Матео развёл руками, изображая радушного хозяина. — Я предупреждал, паучок. Ты не послушался. — Карен, — произнёс Питер тихо, почти шёпотом. — Включи режим мгновного убийства. — Питер, режим мгновенного убийства активирован, — отозвалась искусственный интеллект. В её механическом голосе впервые послышалась тревога. Матео не успел среагировать. Питер рванул с места быстрее, чем любой из Мстителей успел бы моргнуть. Его кулак, обтянутый паучьей бронёй, врезался в скулу Матео с такой силой, что тот отлетел на три метра, перекувырнулся через голову и приземлился на спину. — Ах ты… — прошипел Матео, вскакивая. Началась драка. Матео уклонялся — надо отдать ему должное, он двигался быстро. Очень быстро для обычного человека. Но Питер был не обычным человеком. Каждый удар Матео проходил мимо — Питер уходил в сторону, приседал, перекатывался, двигался так плавно и непредсказуемо. Матео попытался достать его прямым в челюсть. Питер нырнул под руку и вонзил клешню в плечо противника. Кровь брызнула на траву. — А-а-а! — заорал Матео, отшатываясь. — Ты убил её, — прорычал Питер, не повышая голоса. Он набросился снова. Матео блокировал, но каждая блокировка стоила ему сломанных пальцев. Он попытался ударить ногой, но Питер перехватил лодыжку, дёрнул, и Матео рухнул на землю. Питер навалился на него сверху и начал бить. Без остановки. Без жалости. Без мысли. Клешни паука входили в плечи, в руки, в бока. Питер рвал броню Матео как бумагу, выдирал куски металла вместе с кусками кожи. Лицо Матео превратилось в кровавое месиво — разбитые губы, сломанный нос, рассечённая бровь, из которой хлестала кровь, заливая глаза. Матео уже не уворачивался. Не пытался задеть. Он просто лежал и скулил — тихо, жалобно, как затравленный зверь. — Хватит… хватит… — прохрипел он. Питер не слышал. Он поднял правую механическую лапу и занёс её над грудью Матео. Остриё клешни смотрело прямо в сердце. — Питер, — раздался голос Сэма. Твёрдый, спокойный, но с мольбой в глубине. — Его убийство не вернёт Мэй. Не нужно становиться таким же, как он. Питер замер. Лапа дрожала в миллиметре от груди Матео. Капля крови с острия упала на разорванную ткань костюма. — Питер, — снова позвал Сэм. — Пожалуйста. Дрожь прошла по руке Питера. Вверх по плечу, по шее, по лицу. Лапа медленно опустилась. Питер закрыл глаза. Выдохнул. И сполз с Матео, садясь на землю рядом с ним. Грязный, в саже, в чужой крови, с мокрыми дорожками от слёз на щеках. Из темноты вышли агенты Щ.И.Т.а. Чёрные куртки, оружие наготове. Впереди шагал Фьюри. — Матео Рейес, вы арестованы по обвинению в терроризме, убийстве и шпионаже в пользу Гидры, — произнёс Фьюри ровным, стальным голосом. Агенты подхватили Матео под руки. Тот даже не сопротивлялся — сил уже не было. Когда Матео уводили, Фьюри остановился рядом с Питером. Секунду смотрел на него — на мальчишку, который только что чуть не стал убийцей и ушёл следом за агентами. Машины Щ.И.Т.а одна за другой скрылись за поворотом, увозя человека, который разрушил последнее, что было у Питера. В поле остались только Мстители. Пожар за их спинами постепенно затихал — прибывшие пожарные уже взяли дом под контроль. Тони подошёл к Питеру. Сел рядом на корточки. Заглянул в глаза. — Пит, — позвал он. Питер поднял на него пустой, уставший взгляд. — Пойдём домой, — сказал Тони. Питер медленно кивнул. Тони помог ему подняться — Питер пошатнулся, и мужчина подхватил его за плечи, придерживая, пока тот не твёрдо встал на ноги. — Я хотел его убить, — Питер сжал кулаки. — Я действительно хотел. — Знаю, — тихо сказала Наташа. — Но не сделал. Это важнее, чем хотеть. Питер ничего не ответил. Тони повёл его к Джету. Остальные остались на месте — разбираться с пожарными, с полицией, с протоколами. Кто-то молча забрал тело Мэй, укрыл его другим одеялом и понёс к машине. Питер не обернулся. Он просто шёл, чувствуя тяжесть руки Тони на своих плечах, и смотрел вперёд — туда, где в небе уже занимался серый, усталый рассвет.