Defective Machines

      Притчард подавил зевок, пробираясь по тёмным, сырым улицам Праги, обремененный тяжелым рюкзаком и таща за собой ещё более тяжелый чемодан, набитый оборудованием, хотя последний, по крайней мере, был на колесиках. Он снова задался вопросом, зачем вообще на это согласился. Клиенты дышали ему в затылок, ему не платили, а его чёртово международное путешествие было ужасным. Просто по-настоящему ужасным.       После того, как Дженсен так резко закончил разговор, Притчарду нужно было кое-что уладить, прежде чем наконец лечь спать. Затем один из его клиентов имел наглость разбудить его в девять утра, чтобы спросить о ходе работ. Но, по крайней мере, пять часов сна — это далеко не худшее, что у него когда-либо было, уж точно нет.       Он решил забронировать самый ранний рейс, на который ему было бы разумно попасть. Вдобавок к назойливым просьбам Дженсена, Притчард полагал, что если доберется до Праги, то сможет быстро починить Дженсена и вернуться через пару дней, практически не нарушая свой график. К сожалению, он совершил глупую ошибку, не забронировав прямой рейс. Задержки первого рейса привели к тому, что он пропустил пересадку, и теперь, спустя тринадцать часов полета и без сна (благодаря особенно рассерженному ребенку на трансатлантическом рейсе), он был в глубоком сомнении относительно своего решения приехать.       Но, как он предположил, у него намечался другой проект, для которого мог потребоваться кто-то с навыками Дженсена. Так что, может быть, это все-таки деловая поездка? ​​Если Дженсен согласится. Не было никаких гарантий, что он согласится, независимо от того, окажет ли он ему какую-либо услугу или нет.       И возможно, лишь возможно, какая-то часть его была рада видеть Дженсена. В последний раз, когда они разговаривали, он действительно не думал, что они когда-нибудь снова пересекутся. Но, наверное, ему следовало бы это предвидеть. В конце концов, Дженсен связался с Притчардом, когда сам ещё считался мертвым. На самом деле, было даже несколько приятно чувствовать себя нужным…       Он быстро отбросил эту излишне сентиментальную мысль. Очевидно, это было нечто вроде дружеской деловой сделки. Он был уверен, что именно так это воспринимал Дженсен. Притчард был всего лишь полезным инструментом в его странном арсенале борьбы с иллюминатами или чем-то подобным, что он задумал в последнее время.       Наконец Притчард добрался до места назначения. Он неуклюже распахнул дверь, но она тут же захлопнулась, защемив его сумку из-за того, что колесики застряли у порога. Притчард несколько мгновений отчаянно боролся с ней, прежде чем, наконец, пошатываясь, войти в здание. Вестибюль был ярко освещен, несмотря на то, что была середина ночи. На старинном столике с позолотой стояли свежие цветы, а его чемодан на колесиках, к счастью, перестал пошатываться в его руках, плавно скользя по мраморному полу.       Вживую всё оказалось лучше, чем ожидал Притчард, учитывая их довольно средние цены. Возможно, он взломал их систему и забронировал себе бесплатный номер на время поездки, воспользовавшись случаем, чтобы подсмотреть их финансы. Ему нужно было как-то сократить расходы, а они, похоже, могли позволить себе нахлебника.       Женщина за стойкой регистрации вежливо улыбнулась ему, затем опустила взгляд на монитор, и через несколько мгновений её взгляд снова вернулся к нему, улыбка померкла и стала натянутой.       — Здравствуйте, сэр, я могу вам помочь?       — Да, у меня есть бронь на этот вечер. На фамилию Колвин.       Администраторша снова взглянула на компьютер, даже не потрудившись что-либо сделать, прежде чем снова посмотреть на Притчарда.       — Извините, сэр, мне нужно будет уточнить это с менеджером…       Притчард нахмурился.       — Хорошо… — неуверенно произнес он, когда женщина извинилась и ушла.       Он с опаской огляделся. Ему это не нравилось. Он задумался о проведенном взломе. Это было просто. Отель, конечно, хороший, но не настолько, чтобы иметь по-настоящему ​​хорошую защиту. Если дело было не во взломе, так в чём же? Она даже ещё не попросила его паспорт или документы. Ордера на арест с его лицом быть не может, его давно не ловили на чём-либо… По крайней мере, ни на чём таком, что можно было отследить. И что ещё важнее, никто, кроме Дженсена, не знал, что он приезжает в Прагу.       По всей видимости, под «менеджером» женщина подразумевала вышибалу, поскольку через несколько минут она вернулась с огромным, звероподобным мужчиной, хотя и одетым в элегантную чёрную униформу отеля.       — Прошу прощения, сэр, но это заведение предназначено только для «чистых», — твердо сказал он, когда женщина вернулась на свое место за стойкой рецепции.       Притчард слегка оторопел. В его бронировании было указано, что он не является аугментированным, факт чего ему обычно удавалось скрыть благодаря тому, что его волосы практически полностью закрывали все видимые признаки аугментации. Должно быть, в дверях был сканер безопасности, который он пропустил, борясь со своим чёртовым чемоданом. Обычно он не стал бы рисковать, но, судя по информации в интернете, все отели в городе, допускающие людей с аугментациями, были ужасными.       — О, должно быть, произошло недоразумение. У вас есть сканер? У меня есть обычный медицинский имплант, который иногда ошибочно принимают за аугментацию… — начал Притчард.       — Да, я уверен, у тебя кардиостимулятор… в черепе, — сказал мужчина, скрестив руки и выпятив грудь. — Не пытайся втирать мне всякую чушь, ауг.       — Но у меня есть документы, чтобы показать… — сказал Притчард, шаря в кармане пальто в поисках нужных подделок, после чего огромный мужчина сделал несколько угрожающих шагов вперед.       — Убирайся отсюда, пока мне не пришлось тебя выгнать, — сказал он, даже не потрудившись взглянуть на документы, которые ему показал Притчард. Хакер отступил на пару шагов назад, заметив, как у мужчины подскочило давление. Он явно ему не поверил и, похоже, жаждал найти повод испортить кому-нибудь вечер.       — Хорошо! Хорошо, я не хочу создавать проблем. Черт… Но я хочу, чтобы вы знали, что я оставляю ужасный отзыв об этом месте и вашем… обслуживании клиентов, — фыркнул Притчард, запихивая документы обратно в пальто.       — Тебе повезло, что тебя не арестовали, железяка. Ты лжешь в своей брони.       — Я не… — Притчард раздраженно вздохнул, но это было бесполезно. — Ладно. Надеюсь, у вас всех будет ужасный вечер, — сказал он, помахав на прощание и выйдя за дверь.       Притчард достал телефон, отойдя от отеля. Он снова проверил отели, доступные для аугментированных, и с отвращением пролистал их. Как житель Детройта, он довольно терпимо относился к обветшалым, убогим зданиям. Но в подобных заведениях он просто не мог не подцепить клопов.       Возможно, в некоторых местах и нет систем автоматического сканирования на наличие аугментаций, но кто знает сколько попыток займут его поиски. Они ведь не рекламируют это на своих сайтах. Если в этом месте оказался такой сканер, то это, вероятно, стандартная практика. В итоге он сдался. Он просто пойдет и переночует на диване у Дженсена. В конце концов, именно Дженсен был главной причиной того, что Притчард вообще оказался в этом ужасном городе.       Детройт не был местом, где царило единство между аугами и «чистыми», и близко нет. Напряжение было ещё до Инцидента, а сейчас стало ещё хуже. Но там не было зданий или вагонов метро только для «чистых». По крайней мере, ничего такого, что было бы закреплено законодательно. В городе хватало опасных мест для обеих групп, но санкционированное правительством разделение, мягко говоря, приводило в замешательство.       Идя по улице, он взломал сайт этого мерзкого отеля на своём телефоне. Меньше чем за десять минут одной рукой он нашел всю информацию о кредитных счетах каждого постояльца. Он пролистал данные и заметил корпоративную черную карту Солото Электроникс. Он моргнул. Это была карта с лимитом в десятки миллионов. Он мог бы неплохо продать информацию о ней на черном рынке… но остальная часть его плана вскоре бы все испортила. Да и кража кредитных карт — это не совсем его конек.       Хотя он и задавался вопросом, что, чёрт возьми, делает человек с почти неограниченной покупательной способностью, останавливаясь в таком заурядном отеле. Он поискал имя гостя и обнаружил, что оно очень похоже на поддельное. Ах. Наверное, с эскортницей. Он отложил эту информацию, чтобы проверить позже и попытаться выяснить личность владельца. Это могло бы пригодиться в качестве рычага давления на сотрудника Солото.       Не найдя ничего интересного, Притчард вставил номера кредитных карт и соответствующую информацию о гостях в электронное письмо и отправил его в отель. Он озаглавил письмо «0/5 звезд, обслуживание клиентов и охрана в этом отеле ужасны». Однако, прежде чем нажать «Отправить», он на всякий случай удалил записи с камер видеонаблюдения. Вот что получили эти идиоты за хранение записей с камер на удаленном сервере.       Вот почему Притчард ненавидел путешествия…       По мере приближения к дому Дженсена город словно приходил в упадок, и он почти вспоминал свой дом. Здания разваливались, на улицах валялся мусор, а полиции было, пожалуй, на двести процентов больше, чем нужно. Честно говоря, здесь, наверное, было даже хуже, чем дома. Он начал задумываться, будет ли квартира Дженсена лучше, чем отели, доступные для аугов…       Притчард громко застонал, обнаружив, что лифта нет. И, конечно же, Дженсен жил на верхнем этаже, почему бы и нет? Он, ругаясь, поднимался по лестнице с тяжелым грузом, его чемодан постоянно застревал в каком-то мусоре. К тому моменту, когда он добрался до двери Дженсена, ему казалось, что его чертовы руки вот-вот отвалятся, и он получил свою тренировку за целый месяц.       Притчард стучал в дверь Дженсена, используя всю силу своих теперь уже совершенно обессиленных конечностей. Ответа не было. Он нахмурился, глядя на дверь, и попробовал ещё два раза. По-прежнему без ответа. В прошлый раз, когда он проверял местоположение Дженсена, он точно знал, что тот внутри, и Притчарду было трудно поверить, что Дженсен так крепко спит.       Может, он просто игнорировал свою дверь. Это был не самый приятный район города.       — Это я, открой! — прошипел Притчард, надеясь, что его услышат сквозь дверь, но не объявляя об этом всем соседям.       И всё равно ничего. Он даже не услышал движения. А что, если…? У него немного сжалось сердце. Может, ему стоит волноваться. Дженсен вполне способен позаботиться о себе, но это был не самый приятный район города. А Дженсен проводил дни и ночи, раздражая ещё более мерзких людей.       Притчард огляделся, убедившись, что никто не наблюдает, прежде чем быстро взломать замок. Ещё раз убедившись, что его никто не видел, он проскользнул внутрь.       — Дженсен, тебе действительно нужно установить лучшую защиту. Ребенок может взломать эту штуку, — фыркнул Притчард, объявляя о своем появлении и затаскивая багаж внутрь.       Квартира была неплохая, по крайней мере, по сравнению с грязью снаружи. Телевизор был включен, самодовольное лицо Элизы Кассан извергало очередные потоки лжи.       Притчард недоуменно огляделся, но Дженсена по-прежнему не было видно. Он подошел к телевизору, чтобы выключить пропаганду Пикуса, и наконец заметил мужчину. Дженсен свернувшись калачиком вокруг подушки крепко спал на диване. Это было странное зрелище. На нём не было плаща и обуви, из-за чего босые кибернетические ступни и руки оставались на виду, а темные линзы на этот раз были убраны. Притчарда поразило, насколько обыденной была эта сцена, ведь он никак не ожидал увидеть Дженсена в таком виде. Что-то в его выражении лица, в том, как он прижимал подушку к груди. Он выглядел… Уязвимым.       И холод. Вероятно, именно поэтому он так крепко вцепился в подушку. Его модифицированные конечности, скорее всего, мало чем помогали ему согреться. Хотя, насколько понимал Притчард, они не замерзали так, как плоть и кости. В случае с Дженсеном, однако, у него осталось так мало органической массы тела, что кто знает как это повлияло на его терморегуляцию…       Притчард нахмурился, погрузившись в раздумья, взгляд его стал рассеянным. Разбудить Дженсена казалось очевидным решением. Но шум его пока не разбудил, и трясти его было плохой идеей. Учитывая все, что пережил Дженсен, и тот факт, что он спал как убитый и не знал о приходе Притчарда? Это звучало как рецепт для сломанного носа, если повезет, или лезвия из углеволокна, если нет. В любом случае, ему следовало быть вежливым незваным гостем и принести ему одеяло.       Спальню найти было несложно. Заметив на прикроватной тумбочке Дженсена настоящую бумажную книгу, Притчард не смог сдержать лёгкой улыбки. Судя по стопкам книг в гостиной, Дженсен, похоже, питал слабость к бумажным книгам. Это было… мило. Улыбка исчезла, когда он взял книгу и прочитал её название: «Отпусти». Дженсен никогда не производил на него впечатление человека, увлекающегося самопомощью, и, честно говоря, корешок был настолько жестким, что он сомневался, что Дженсен вообще читал эту книгу. Даже если бы она, вероятно, пошла ему на пользу…       Притчард положил книгу на место, убедившись, что она лежит так же, как до этого. Он сдёрнул одеяло с неубранной кровати и вышел из комнаты. Вернувшись к дивану, он накрыл им Дженсена, который даже не пошевелился от этого.       Покачав головой, Притчард посмотрел на журнальный столик, вспомнив, зачем вообще подошел к дивану — чтобы заставить Элизу замолчать. Но тут он заметил кое-что ещё. Пустая бутылка абсента была опрокинута набок, а стакан стоял на полу. Что ж, по крайней мере, Дженсен удосужился выпить из стакана. Притчард мог только надеяться, что бутылка не была полной в начале вечера. В любом случае, похоже, Дженсен не просто спал, а отключился. Это, безусловно, объясняло, почему он не вышел к двери.       Притчард схватил пульт и выключил телевизор. Он тихо взял стакан и опрокинутую бутылку и отнёс их на кухню. Он поставил стакан в раковину и тут же обнаружил ещё несколько бутылок спиртного, многие из которых были пустыми. Он знал, что Дженсен, вероятно, пьёт немного больше, чем следовало. Это распространённая привычка, особенно для такого человека, как Дженсен. Но выпивать литры и литры крепкого алкоголя? Это уже проблема. Когда он вообще находил время на такое количество выпивки? Казалось, он постоянно работает.       Притчард облокотился на стойку и тяжело вздохнул. Аугментации Дженсена помогали ему довольно быстро выводить алкоголь из организма. Однако их можно было перегрузить большим количеством крепкого алкоголя и на время парализовать их фильтрующую способность, позволяя человеку дольше оставаться пьяным — трюк, который, похоже, Дженсен освоил. Но это была опасная игра. Особенно для того, у кого осталось так мало органической массы тела. Притчард чувствовал необходимость прочитать ему лекцию о назревающем, но наверняка Дженсен уже это знал? Хотелось бы верить, что знал… В любом случае, не сказать, чтобы Притчард очень уж хотел вести этот разговор.       В животе Притчарда поселилось неприятное, тошнотворное чувство. Эта слежка, пусть и непреднамеренная, напомнила ему о том, как Дженсена объявили мертвым. После Инцидента прошло некоторое время, прежде чем Шариф занялся делом об уходе Дженсена. Но в конце концов пришло время навести порядок в его кабинете и обеспечить сохранность любой конфиденциальной техники или информации Шариф Индастриз, которая могла у него быть. Притчард вызвался заехать в квартиру Дженсена, забрать его компьютер и проверить, нет ли чего-нибудь важного, что могли бы пропустить другие бригады. Честно говоря, он сомневался, что там что-нибудь найдется. Вместо этого какое-то… вуайеристское любопытство подтолкнуло его пойти лично.       Притчард невольно улыбнулся, увидев верстак, заваленный электроникой. Он никогда не представлял себе Дженсена как человека, любящего что-нибудь мастерить, не думал, что у него хватит на это терпения. С другой стороны, на миссиях тот всегда проявлял удивительную выдержку и точность в выборе времени, что позволяло ему так часто ускользать совершенно незамеченным. Возможно, это не должно было стать неожиданностью.       Большая часть того, что Притчард умудрился вынюхать, вызвала у него нечто вроде теплой меланхолии. Но когда он обнаружил разбитое зеркало в ванной… Размер и высота отпечатка были как раз для кулака, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что произошло. Его захлестнула сильная волна печали и жалости, за которой последовало ощущение, что если бы Дженсен узнал, что Притчард его жалеет, он бы надрал хакеру задницу. Эта мысль заставила Притчарда рассмеяться почти безумным смехом, рожденным от горя и недель слишком сильного стресса, с которым он не мог справиться сознательно. Смех так же быстро сменился сдавленным всхлипом.       Он ударился спиной о стену и медленно рухнул на пол, беззвучные слезы впервые и единственный раз со времени «Инцидента» текли по его щекам. Зеркало было лишь ещё одной человеческой, личной трагедией, навалившейся на ужасы последних нескольких недель. Горе от потери стольких друзей и знакомых, ужас от необходимости прятаться, пока коллеги разрывали друг друга и самих себя на части, беспомощность от наблюдения за всем происходящим, чувство вины от мыслей о том, мог ли он что-нибудь сделать, хоть что-нибудь, чтобы остановить всё это. В конце концов, он не мог помочь Дженсену. Не мог ничего сделать, кроме как спрятаться, запершись в своем кабинете, уставившись в компьютер.       Когда всё наконец закончилось. Когда он наконец открыл дверь, вышел в коридоры здания, в котором проводил больше времени, чем в своём доме… Он никогда прежде не видел столько крови.       Притчард не получил обновление чипа; он был слишком осторожен. Возможно, ему следовало предупредить больше людей, чтобы они подождали, пока не будут завершены его тесты. Почему он должен был защищать себя, а не других? Возможно, он мог бы взять свой компьютер на крышу, напрямую подключиться к одному из их спутников, управлять им вручную, возможно, он мог бы усилить сигнал и связаться с Дженсеном, оказать хоть какую-то помощь. Возможно, он мог бы сделать что-то ещё, например, найти способ заглушить сигнал, который сводил его коллег с ума, и защитил хотя бы небольшую часть города. Конечно, он мог бы сделать хоть что-нибудь.       Но он не был героем. Он просто пытался выжить, позаботиться о себе. Конечно, хакерство не обходилось без риска, но ему это нравилось. Было захватывающе перехитрить очередного противника, проникнуть незамеченным, найти запретные вещи. Риск для него самого был… управляемым. Конечно, его арестовывали раньше, но это не грозило ему попаданием под пули. Он не мог выйти в толпу людей, страдающих от опасных галлюцинаций, чтобы его разорвали на части.       Он, видимо, отгородился от всех ужасов, которые пережил до этого момента, от всех сожалений и чувства вины. Зеркало было лишь другой формой эмоциональной боли, к которой он не был готов, болью, которая была достаточно сильной, чтобы стены рухнули.        Однако это длилось недолго. Мысль о том, что приедет официальная бригада уборщиков и найдет его, как сумасшедшего, плачущего на полу в ванной комнате мертвого коллеги, была отвратительной. Притчард плеснул себе на лицо холодной водой и взял себя в руки. Он взглянул на зеркало, пристально разглядывая осколки своего отражения. Бесполезно, чтобы точно сказать, выглядит ли он на самом деле собранным. Он схватил дозатор мыла и с силой ударил им по зеркалу. После второго удара осколки стекла посыпались каскадом по раковине и полу. Теперь никто не сможет сказать, что случилось с зеркалом.       Притчард против воли переживал за Дженсена после того, как тот получил все эти аугментации. Раньше тот всегда держался уверенно. При первой встрече он был таким невыносимым типом, что Притчарду просто хотелось свернуть ему шею. Нанимать бывшего копа казалось ему самой глупой затеей на свете. По мнению Притчарда, все они были кучкой некомпетентных задир. Но после появления аугментаций?       Притчарду потребовалось некоторое время, чтобы заметить, но Дженсен вёл себя по-другому. Помимо буквальных, физических изменений, вызванных имплантами. Конечно, он по-прежнему казался уверенным в себе профессионалом. Но теперь в нём чувствовалась какая-то скрытая язвительность, делавшая его вспыльчивым. И эта уверенность… Раньше она была искренней. А после? Он стал замкнутым. Его общение с людьми показалось Притчарду притворством. Как ни странно, он расслаблялся только тогда, когда находился в поле. В одиночестве.       Притчард, возможно, даже не заметил бы этого, если бы не его собственные аугментации. Люди знали, что у него есть импланты, помогающие ему взламывать системы. Но они не догадывались, что социальный имплант один из самых мощных инструментов, которыми располагает хакер, поэтому аугментация CASIE была для него бесценным инструментом. Он был настолько агрессивно непривлекателен большую часть времени, что люди никогда бы не догадались, что у него есть этот имплант. В каком-то смысле это было хорошо, потому что он не хотел, чтобы об этом знали. Кроме того, притворяться было утомительно даже с ним. Выдать себя за электрика, чтобы получить физический доступ в серверную, и притворяться чьим-то другом — это совершенно разные задачи.       Даже после всего произошедшего Дженсен доказал свою состоятельность. Враждебные выпады Притчарда так плавно перетекли в дружеские подколки, что он почти не заметил этого. До тех пор, пока не обнаружил себя вспотевшим и нервничающим во время миссий Дженсена не из-за беспокойства о том, что это плохо кончится для компании, а конкретно переживая за благополучие самого Дженсена. Или до того огромного облегчения, которое он почувствовал, когда Дженсен связался с ним из Сингапура после того, как Притчард надолго потерял его сигнал. И несмотря на все их подколы, особенно в их бесконечной перепалке по поводу безопасности, Притчарду нравилось работать с ним. Он даже считал его другом. Возможно, неудивительно, что у Притчарда таких друзей было немного…       Зевок вывел его из унылых воспоминаний. Черт возьми, зачем он вообще сюда пришел? Чтобы поспать. Но теперь выяснилось, что диван Дженсена занят. Дженсеном.       Ну что ж, кровать была свободна. Но было бы странно просто так пригласить себя поспать в кровати Дженсена, правда? Может, даже стремно? Этот чертов CASIE-аугмент совсем не помогал ему в подобных ситуациях. Почему у этого ублюдка в квартире нет других удобных кресел?       Он застонал, наклонился и прислонил лоб к столешнице. Он был ужасно уставшим. Смести куда-то все бутылки и лечь спать на столешнице было бы, пожалуй, ещё страннее, чем свернуться калачиком в постели Дженсена. Он чувствовал, как его щеки краснеют при соприкосновении с холодной столешницей от мыслей о том, чтобы оказаться «в постели Дженсена», и вдруг почувствовал огромную благодарность, что Дженсен спит и не видит его глупой реакции с помощью своей аугментации. В этой ситуации не было ничего двусмысленного. На самом деле, это была наименее сексуальная причина находиться в чужой постели.       Может, в том, чтобы поспать в этой кровати, нет ничего странного. Ты просто считаешь это странным, потому что у тебя есть скрытый мотив желать оказаться в этой кровати.       Притчард ударился головой о стойку при этой предательской мысли. Он был слишком чертовски измотанным для этого. И он определенно не хотел быть в постели Дженсена в неплатоническом смысле. Это было нелепо. Просто потому, что он был очень привлекательным, очень компетентным мужчиной. Дженсен так же был той еще катастрофой (хоть и тщательно это скрывал) — парнем с комплексом героя, который вечно лез в дебри опасных заговоров и относился к Притчарду чуть ли не с презрением. Хороша у них была «дружба», ничего не скажешь. И он, вероятно, был алкоголиком. Притчард снова оглядел бутылки. Определенно алкоголик.       Если бы ты спал в его постели, ты бы пользовался и его подушкой. И постельным бельем. Наверное, всё это пахнет им. Это было бы странно.       Притчард ещё несколько раз ударился головой о столешницу. С этим было слишком глупо разбираться.       Однажды один из его коллег-хакеров, якобы друг, обвинил его в том, что он ведёт себя как маленький мальчик, дёргающий за косички понравившуюся ему девочку, говоря об его отношениях с Дженсеном. Притчард категорически не согласился с этой оценкой и возмутился обвинениям. Но это посеяло в его голове навязчивый вопрос, который не исчезал даже спустя столько времени.       Наконец приняв решение, Притчард подошел к дивану. Дженсен выглядел немного менее напряженным. Почти спокойным, так как немного согрелся. Хорошо.       Притчард осторожно отодвинул его ноги и сел на край дивана, настолько далеко насколько это было возможно. Потом накинул на свои ноги оставшийся кусок одеяла. В конце концов, в комнате было немного прохладно. Дженсен почти не шевелился; парень определенно был без сознания. Притчард чувствовал запах алкоголя от его дыхания с другого конца дивана. Он предположил, что это, вероятно, хорошо — это означало, что аугментации Дженсена снова взялись за задачу выведения алкоголя из его организма.       Он вздохнул, уставившись на пустой экран телевизора. Сидеть там и смотреть на него в темноте было странно. С неохотой он потянулся за пультом.       «Прямой репортаж из Пикуса» — нежно пропела Элиза, как только экран снова включился.       — Ну да ладно… — пробормотал Притчард, закрывая глаза. Вскоре тихий гул рекламы и двадцать четыре часа недосыпа взяли над ним верх, и он начал засыпать.