Defective Machines

      Притчард, казалось, слишком привык жить в пещере. Свет, проникающий сквозь жалюзи каждое утро, заставлял его просыпаться в разумное время и, соответственно, ложиться спать в разумное время. Это казалось чем-то из ряда вон: ложиться спать раньше трёх и просыпаться до одиннадцати. Но он привыкал. Жизнь в Праге означала, что его расписание уже на много часов отличалось от его прежнего распорядка, включая расписание людей, с которыми он обычно контактировал в интернете.       По крайней мере, с ещё одной горстью принятых обезболивающих, он преодолевал худшие симптомы кофеиновой абстиненции. Вероятно, к завтрашнему дню его состояние снова придёт в норму. Дженсену же предстоял гораздо более сложный путь. Его аугментации, вероятно, справлялись с большей частью физических симптомов, с которыми он мог столкнуться, но что насчёт эмоциональных? Притчард слишком хорошо знал это чувство.       Притчарду дважды приходилось проходить детоксикацию от чего-то гораздо более сильного, чем кофеин. Первый раз он сделал это со сломанным носом в изоляторе тюрьмы после того, как, по всей видимости, ударил своего сокамерника. Воспоминания Притчарда об этом событии были… мягко говоря, расплывчатыми. Смесь абстинентного синдрома, прописанных обезболивающих для его носа, сильной тревоги и бессонницы оставили его в крайне дезориентированном состоянии. Но он помнил отчетливый шок на лице огромного, похожего на медведя гризли, человека, которого он ударил.       Притчард не мог вспомнить, почему решил напасть на него. К счастью, его жертва, наоборот, посчитала это забавным и достаточно дружелюбно отнеслась к Притчарду после освобождения и возвращения в общую камеру. Притчард даже нанял его для небольшого проникновения со взломом, когда они оба вышли на свободу. Удивительно, какие связи можно завести в тюрьме. Притчард столкнулся там с такими людьми, с которыми никогда бы не встретился в другом месте.       У него тогда не было особого выбора, кроме как пройти детоксикацию, ведь он был новеньким и никому не известным парнем в изоляторе. Это было ужасно, без сомнения. Его паранойя зашкаливала, он находился в странном, пугающем месте, слушая эхо насмешек и ругательств других заключенных, доносившихся из коридора. Единственным окном во внешний мир был вид узкого коридора и двери соседней камеры, с редкими появлениями скучающего охранника, который время от времени проверял, не умирает ли Притчард.       Второй раз был во многих отношениях сложнее. Когда он вышел на свободу, ему удалось бросить только благодаря помощи друзей. Он знал, где тусуются все наркоторговцы, знал, как достать дозу, когда тяга становилась настолько сильной, что хотелось вылезти из собственной кожи, и он никак не мог перестать дрожать. Но вместо стальных дверей, преграждающих ему путь к отступлению, у него были друзья, которые изо всех сил старались удержать его на плаву и обеспечить его безопасность. Друзья, которые понимали, через что он проходит. В конце концов, он удвоил свою зависимость от кофеина, но это было ничто по сравнению с тем, что было раньше, даже если друзья всё ещё подшучивали над ним из-за этого.       Притчард надеялся, что не переступил черту в отношениях с Дженсеном, особенно в тот вечер, когда использовал свой CASIE на нём у винного магазина. Казалось неправильным поступать так с другом, но это было необходимо. Даже без импланта было очевидно, что разговор идёт наперекосяк, и Дженсена несёт. Казалось, это был единственный способ предотвратить катастрофический исход. Он был безмерно благодарен, что тот этого не заметил. Если бы Дженсен всё понял, предстоящая расправа над Притчардом была бы абсолютно оправдана.       Дженсен был таким закрытым человеком, что вмешательство Притчарда в его дела, вероятно, не было ему по душе. Нет, оно определенно было ему не по душе, судя по его предыдущему поведению. Но Притчард отчетливо помнил свои собственные страдания и то, как ужасно это было. Не только физическую ломку, которая была терпимой, но и зависимость. Она заставляла его чувствовать себя бодрым и восторженным, словно он был лучшим чёртовым хакером в мире, словно он мог сделать всё, что угодно. Это стирало реальность того, что он был всего лишь каким-то одиноким маленьким человеком, печатающим в подвале. А потом был стыд и унижение, которые пришли с осознанием зависимости. Он бы точно не пережил тот второй раз без помощи.       Хотя было уже десять утра, и Дженсен рано удалился в свою комнату, он всё ещё не встал. Поэтому Притчард решил начать готовить завтрак. В конце концов, у него остался бекон. Кто знал, когда Дженсен появится? Может, он сбежал через окно, пока Притчард спал, чтобы устроить запой. Или нашёл, где Притчард оставил его запасы.       Накануне вечером Притчард отнёс коробку со спиртным во двор, написав на ней «Бесплатно», что, как предположил Притчард, согласно его приложению-переводчику, означало то же самое на чешском языке. Это могло означать либо «бесплатно», либо «доступно», но он надеялся, что люди поймут смысл. Казалось неправильным просто выбрасывать столько алкоголя, когда вокруг полно других несчастных зависимых, которые захотели бы его. Он ни на секунду не винил Дженсена за то, что тот попал в эту ловушку. И уж точно не мог осуждать соседей Дженсена. Город был ужасен.       Возможно, неудивительно, что соседка Дженсена застала его на обратном пути. Разве эта женщина хоть когда-нибудь не стояла на улице и не курила?       — Ты, мистер Тощий. Прошу прощения. Я тебя неправильно оценила.       — Меня зовут Фрэнк. И… спасибо? Наверное.       — Верно, верно, мистер Фрэнк. Теперь я вижу, что ты хороший человек, а не просто хорошее… мясо?       У Притчарда было столько вопросов, что он не мог сформулировать ни одного, и вместо этого стоял в оцепенении, пока его мысли пытались упорядочиться.       — Мясо?       — Ты хорошо заботишься о мистере Дженсене, не так ли?       — Э-э… Д-да, конечно…       Он мог лишь предположить, что она шпионила за ним, когда он выносил спиртное. Неудивительно, если она знала о проблемах Дженсена с алкоголем. Его коллеги, возможно, ничего не подозревали, но кто-то вроде неё обязательно это заметил бы. Видя, как он постоянно приходит домой с бутылками, или, что ещё более очевидно, пошатываясь, возвращается домой из бара.       Однако Притчард по-прежнему не мог понять комментарий про «мясо». Возможно смысл был потерян при переводе…       Притчард был вырван из своих мыслей, когда почувствовал, как прохладная рука нежно скользнула по его пояснице. Он едва не подпрыгнул на месте — не столько от неожиданности (он краем уха уловил шаги Дженсена), сколько от того, где именно находилась его рука.       — Что ты готовишь? — спросил Дженсен, опасно приблизившись, его рука всё ещё лежала на спине Притчарда, когда он наклонился над плечом хакера, разглядывая плиту. Заметив, как напрягся Притчард, он убрал руку и сделал полшага назад. — Извини, не хотел тебя напугать, — добавил он мягко.       Притчард отчаянно боролся с румянцем на лице и, чтобы успокоить трепещущее сердце, глубоко вздохнул. Он откашлялся, тыкая лопаткой в ​​бекон.       — Я… я просто готовлю оставшийся бекон. Больше ничего не придумал. Наверное, тебе нужны углеводы, да?       Дженсен пожал плечами.       — Всё в порядке, у меня есть хлопья.       — Нет, я снова могу приготовить блины. Или ещё что-нибудь, — поспешно сказал Притчард, стараясь не звучать слишком взволнованно, и чувствуя, что у него это не получается.       Что это, черт возьми, было?       Притчард видел, как Дженсен делал это с доктором Рид, когда они встречались. Он осмелился бросить взгляд на Дженсена, но тот с самым серьезным видом разглядывал ломтики бекона, будто не осознавая… абсолютно ничего. Этот мужчина не может быть настолько тупым, верно? Но он так же не мог и флиртовать. Тупость казалась гораздо более вероятной.       Или же Притчард просто слишком много всего себе надумывал.       В последнее время было несколько случаев, которые заставили Притчарда задуматься, не вызваны ли те его странные ощупывания исключительно наркотиками. Но он также не решался делать слишком больших выводов, виня в этом собственное сознание, которое желало, чтобы это имело какое-то значение, в то время как даже его социальный имплант не мог обнаружить никаких явных признаков. Хотя несколько раз ему казалось, что он что-то заметил. Но как узнать наверняка?       В любом случае об этом не стоило и думать. У Дженсена и так было достаточно проблем, так что заведение гомосексуальных отношений с каким-то тощим скользким типом, вероятно, не было для него в приоритете. Хотя, надо признать, Притчард потратил неприлично много времени, прочесывая интернет в поисках его старых профилей на сайтах знакомств или чего-либо, что могло бы указать на то, является ли Дженсен исключительно гетеро, би или кем-то ещё.       Спустя некоторое время Притчард стал искать информацию в основном потому, что его бесило, что он не мог в этом разобраться. Он провёл годы копаясь в грязном белье людей в поиске компроматов, а такая базовая информация ускользала от него. Он обнаружил, что Дженсен был отмечен на одной фотографии, где он обнимал парня, возможно, немного в гомосексуальном ключе. Но это был один из его товарищей по спецназу, так что трудно было сказать наверняка, учитывая этих их «бро» фишки… Все эти шлёпанья по задницам, делание одинаковых татуировок, а потом громкие обсуждения того, как они трахают девчонок, чтобы защитить свою драгоценную гетеросексуальность.       Притчард откашлялся, прежде чем осмелиться снова заговорить.       — Я предположил, что после завтрака мы могли бы пойти изучить ту визитку, — сказал Притчард, отчаянно пытаясь вырваться из своих мыслей. У Дженсена тоже был социальный имплант, и это постоянно заставляло Притчарда бояться, что он выдаст свою неловкую влюбленность, если ещё этого не сделал.       — Мы? — спросил Дженсен, обойдя стойку и сев на один из стульев.       — Да, мы. Если нам повезет, и у этого человека окажутся микропроцессоры, я хотел бы убедиться, что тебе не попадется ещё один бракованный экземпляр. Без обид, но я бы предпочел, чтобы этот список не покидал моё владение. Это плохо отразилось бы на моей репутации и, честно говоря, мне вообще не стоило тебе об этом говорить. Но., учитывая ситуацию… — Он покачал головой. Если кто и заслуживал знать всё это дерьмо о Шарифе, так это Дженсен. Не говоря уже о том, что Дженсен был не просто каким-то клиентом, а другом. — И, признаюсь, мне… любопытно.       — Вполне справедливо. И, кстати, спасибо за то, что снова приготовил еду.       Притчард пожал плечами.       — Думаю, пребывание здесь выбило меня из привычного ритма — я обычно даже не просыпался к завтраку. Но это определенно лучшая еда… Так что почему бы и нет? — пробормотал он.       Во время еды они разрабатывали свою стратегию. Существовала вероятность, что они попадут во враждебную ситуацию, но Притчард сомневался в этом. Он изучил адрес, и, насколько он мог судить, это был скромный жилой комплекс — хотя, в целом, большинство комплексов, дружелюбных к аугментациям, можно описать как «скромные» или «крысиные норы». Но ничего особо подозрительного там не было. Направляясь туда, он чувствовал уверенность, что никакой перестрелки не будет.       И действительно, когда они приехали, жилой комплекс оказался тихим, немного обшарпанным, но не хуже, чем дом самого Адама. Возможно, даже немного лучше, хотя отдельные квартиры выглядели меньше. Входные двери в комплекс отсутствовали, стены когда-то покрашенные в белый цвет, из-за листовок, граффити и плесени превратились в неприятное пятнистое полотно. На дверях квартир висели латунные цифры, потускневшие и покрытые ямками. Когда они нашли нужную, у одной из цифр на двери не хватало винтика, и она висела вверх ногами.       Дженсен посетовал, что не может осмотреть территорию с помощью своего «умного зрения». Но, не обнаружив ничего подозрительного, мужчины обменялись взглядами, после чего Дженсен шагнул вперед и постучал.       — Иду, иду, дайте секунду, — раздалось женским голосом на чешском языке, и приложение-переводчик на телефоне Притчарда отобразило её слова в текстовом виде. По крайней мере, она звучала спокойно, а это был хороший знак.       Через несколько мгновений дверь распахнулась, в проёме стояла женщина с длинными черными волосами, одетая в грязную, слишком большую, дырявую футболку и розовые шорты настолько короткие, что почти исчезали из виду под ней. Шорты также обнажали хромированную, ухоженную, аугментированную ногу. Она быстро взглянула на них, а затем вздохнула, выглядя слегка раздраженной.       — Извините, парни, я не работаю с парами… — она сделала паузу, удивленно оглядев Дженсена, и резко перешла на английский. — О, нет, подожди, это ты! Ха, я не была уверена, что увижу тебя снова. Что? Решил на этот раз взять с собой няньку?       Судя по хмурому выражению лица Дженсена, похоже, он узнал её. По крайней мере, на это у него хватило памяти.       — Очень забавно. Он технический специалист — он знает, что нам нужно.       Она повернулась к Притчарду, окинув его критическим взглядом.       — Ну, даже если бы он был твоей нянькой, я бы тебя не винила. Мне следует извиниться. Я слышала, что чем больше у тебя аугментаций, тем сильнее удар, но эта дрянь сбила тебя как поезд. Я никогда ничего подобного не видела. Сколько у тебя там вообще всего спрятано?       — Достаточно. И мне совсем не понравилось, что ты подсыпала мне наркотики.       — Эй, я же тебя предупреждала, все мои друзья любят вечеринки. Это просто часть жизни. Хотя, должна сказать, я немного раздражена… потому что я говорила, что веду дела только с друзьями. А этот парень мне не друг, но вот он здесь, — сказала она, указывая на Притчарда.       — Извини, но почему-то мне трудно вспомнить все детали нашего соглашения, — прорычал Дженсен, и в его голосе не было и намёка на сожаления.       Женщина поморщилась.       — Справедливо…       — Он мой друг, этого достаточно?       Женщина вздохнула и ещё раз тщательно осмотрев Притчарда, поджав губы. Спустя несколько мгновений она откинула голову назад в знак смирения.       — Ладно, ладно. Наверное. Я чувствую себя виноватой за то, что так сильно тебя обдолбала, поэтому на этот раз сделаю исключение. Насколько я знаю, передозировка этим веществом невозможна, но ты ненадолго заставил меня в этом усомниться. — Она протянула руку Притчарду. — Меня зовут Кэт. А тебя?       — Фрэнк, — сказал Притчард, пожимая её руку, которая в его хватке оставалась почти совершенно безжизненной. Казалось, она ожидала, что он поцелует её, а не пожмет.       — Хорошо, Фрэнк, но прежде чем вы войдете, я проверю вас обоих на наличие оружия.       — Ох, у меня вообще-то есть электрошокер… — пояснил Притчард.       Она вздохнула, протянув открытую ладонь.       — Дай сюда, я положу это в безопасное место на время визита.       Притчард послушался, и, отложив электрошокер в сторону, она принялась обыскивать их. Она делала это быстро и профессионально, словно когда-то её этому обучали. Так продолжалось до тех пор, пока она не добралась до паха Притчард.       — Ты что-то от меня скрываешь? Подожди… нет… — засмеялась она. Притчард неловко оттолкнула её руку, обнаружившую нечто, что явно не было оружием. — Извини, большой мальчик, моя ошибка, — сказала она, встав и ласково похлопав Притчарда по щеке.       Притчард фыркнул.       — Честно говоря…       — Знаешь, большинству людей нравится, когда я трогаю их «оборудование». Но я впечатлена. Если ты когда-нибудь захочешь воспользоваться другими моими услугами, я сделаю тебе скидку на первое посещение, — сказала она, подмигнула и провела пальцами по поясу брюк Притчарда, при этом наклонившись и выпятив грудь. Он снова оттолкнул ее руку.       — Думаю, я откажусь, — резко ответил Притчард.       Несмотря на тёмные линзы очков, взгляд Дженсена был очевиден, хотя Притчард заметил ещё и лёгкий румянец на его щеках.       Кэт улыбнулась, пожала плечами и зашла обратно в свою квартиру, помахав им рукой, чтобы они следовали за ней.       Квартира выглядела как обычная студия. Единственным приятным предметом в этом пространстве была кровать, застеленная черными шелковыми простынями. Сбоку стоял печальный, обветшалый диван с изношенными подушками. Кухня в дальнем углу была завалена грязной посудой и чем-то, что выглядело как кляп.       Повсюду были разбросаны разнообразные предметы кожаного фетиш-снаряжения: хлысты, сапоги-ботфорты на каблуках и маска для БДСМ. На стуле возле кровати лежало по меньшей мере полдюжины страпонов и дилдо… Ему оставалось только гадать, как же Дженсен нашел эту женщину.       — Я знаю, что говорила, что не работаю с парами, но, может быть, я сделаю исключение для вас, парни, если вы передумаете, — предложила она. Не нужно было иметь никаких социальных имплантов, чтобы заметить как после этих слов Дженсен покраснел.       Они в один голос отказали ей:       — Нет, спасибо, — сказал Дженсен.       — Мы не пара, — выпалил Притчард, смущенно.       — Хорошо, хорошо, разбейте девушке сердце, почему бы и нет? — она небрежно подошла к плакату в рамке на стене, посвященному эротической художественной выставке, и отодвинула рамку, открыв кнопку. Она нажала на нее, и стена распахнулась, открыв то, что, вероятно, изначально было спальней в квартире. Теперь же там стояли полки, заставленные оборудованием и протезами. — Итак, господа, что вам нужно?       Притчард передал ей технические характеристики нужного микропроцессора. Она напевала себе под нос, снимая с полки ящик.       — Вы уверены, что он обязательно должен быть от Шариф Индастриз? Теперь, когда эти ребята обанкротились, найти нужную технику стало сложно, — сказала она, приоткрывая ящик. Внутри была черная поролоновая подкладка и десятки крошечных микропроцессоров. Она достала пинцет из подкладки и, прищурившись, осмотрела процессоры.       — Да, — сказал Притчард. Технически, если бы ситуация ухудшилась, он мог бы обойтись каким-то другим, но это было бы не идеально, особенно учитывая, что Дженсен каким-то образом уже сжёг этот.       — Ну, похоже, тебе сегодня повезло. У меня есть один. Правда, он будет недешевым… — сказала она, вытаскивая нужный процессор пинцетом.       Притчард спросил серийный номер, что вызвало закатывание глаз у Кэт. Она схватила с полки ювелирную лупу и прочитала его. Хакер с облегчением вздохнул; его не было в его списке неисправных устройств.       — Нам также нужно раздобыть калибратор нейропластичности, — сказал Дженсен.       Кэт усмехнулась.       — Знаешь, я слышала, что кто-то спрашивал о таком в городе. Интересно, это ты? — сказала она с улыбкой. Она вытащила табурет из-под одной из полок и забралась на него. Дотянувшись, Кэт, балансируя на своей аугментированной ноге, задела пальцами ног другой грудь Дженсена. Она оглянулась через плечо и подмигнула. Дженсен сделал полшага назад, выглядя равнодушным.       — Если ты слышала об этом, почему не распространила информацию, чтобы заключить сделку? — спросил Дженсен.       — Я же говорила, что веду дела только с друзьями.       Притчард оглядел комнату, заваленную от пола до потолка деталями. Казалось, у нее было немало друзей. Впрочем, учитывая ее двойную карьеру проститутки, или, скорее, доминатрикс, и торговки аугментациями на чёрном рынке, вполне разумно было проявлять осторожность в отношении своей клиентуры.       Наконец она взяла инструмент с верхней полки и спустилась вниз.       — Думаю, пять тысяч за чип и пятнадцать тысяч за калибратор, — сказала она, прижимая калибратор к груди Притчарда и наклоняясь к нему непозволительно близко с улыбкой, которая, как он предположил, должна была быть соблазнительной. — Так что, всего двадцать тысяч. И я даже прибавлю к этому бесплатный бонус, сладенький…       — Это возмутительно! — рявкнул Притчард, мягко, но твердо положив руки на плечи Кэт и оттолкнув ее. — И ты прекратишь эти соблазняющие выходки, если я скажу тебе, что я гей?       — А ты гей?       — Очень.       — Хм, как жаль, — сказала она, надув губы, — я очень хотела тебя сломить.       — Ч-что? Почему я?! Почему не Дженсен? Из нас двоих он тут красавчик! — пробормотал Притчард, лишаясь дара речи от шока.       — Что? Эй, не втягивай меня в это… — запротестовал Дженсен.       Кэт усмехнулась, отступила назад, покрутила калибратор в руке и еще раз окинула Притчарда взглядом.       — О, я могу сказать. Ты был бы интересным проектом. Мне нравится ставить на колени парней, которые считают себя главными, — промурлыкала она, проводя пальцами по подбородку Притчарда. Он снова отмахнулся от них, когда она улыбнулась и оглянулась через плечо на Дженсена. — А что касается твоего другого вопроса, наш друг Адам уже сломлен. Но не в приятном смысле.       — Что это должно означать? — рявкнул Дженсен. Несмотря на тёмные линзы, он выглядел вполне оправданно оскорбленным. Но CASIE Притчарда заметил множество других признаков; на первый взгляд он не выглядел слишком впечатленным, но этим она словно ударила его прямо в живот.       — Не волнуйся, дорогой, я всё еще была бы рада прокатиться с тобой… Я могу сделать это предложение тебе, раз уж у меня нет необходимого «оборудования», чтобы заинтересовать твоего друга.       — Я откажусь. И я не могу заплатить двадцать тысяч. Это возмутительно, даже если бы я мог, — резко выпалил Дженсен, пытаясь вернуться к разговору.       Трое принялись торговаться. В конце концов, они начали приближаться к соглашению, которое могло бы всех устроить. Они заплатят значительно меньшую сумму за аренду, вместо покупки калибратора, оставив один из поддельных комплектов удостоверений личности Притчарда и одно из самых дорогих оружий Дженсена у нее в качестве залога. Кроме того, они купят у нее микропроцессор. Вероятно, они смогли бы найти его у другого дилера, но если им нужен калибратор, то продажа должна быть за ней.       Им было сложно уложиться в разумный ценовой диапазон. Обычно такой чип стоил не больше тысячи кредитов. Она, похоже, хотела выжать максимум из его редкости.       — Хорошо, последнее предложение, — сказала она с ехидной ухмылкой, от которой Притчард занервничал. Как раз в тот момент, когда они приближались к сделке, которая действительно могла бы сработать.       — Какое? — проворчал Дженсен.       — Шесть тысяч за процессор и аренду калибратора. И вы, ребята, уберёте мою квартиру.       — Прости? — прохрипел Притчард.       — Что тут скажешь? Обычно ко мне приходит клиент примерно раз в неделю, надевает свой маленький костюмчик горничной, и наводит порядок. Но его новая девушка держит его на коротком поводке, что, наверное, неудивительно, и теперь здесь полный бардак, — сказала она, указывая на настоящий беспорядок в жилой части своей квартиры.       — Ты не можешь говорить серьёзно… — простонал Притчард.       — Принимайте предложение или уходите.       — Полагаю, ты не ожидаешь, что мы будем носить костюмы горничных? — проворчал Дженсен, скрестив руки на груди.       — Подожди, мы? Ты тот, кому нужно… — возразил Притчард, и она кивнула.       — Никаких костюмов горничной, и да, вы оба, — сказала она, прислонившись к потайной двери. — Но я снижу цену, скажем, на пятьсот, если вы сделаете это голыми, — предложила она со смехом, явно не ожидая, что её предложение будет принято.       — Спасибо, обойдемся без скидки, — сказал Дженсен с обреченным видом, положив руку на плечо Притчарда, чтобы остановить хакера, прежде чем тот успеет возразить, к большому разочарованию Притчарда.       — Чёрт возьми, ладно. Хорошо. Но у тебя хотя бы перчатки есть, правда? — спросил Притчард. Он не мог поверить, что это происходит.       — Да, но только одна пара, вам двоим придётся за них побороться. Они висят рядом с раковиной, — сказала она, указывая в нужную сторону. Притчард тут же схватил их.       — Они мои, потому что у меня до сих пор осталась кожа на руках, — резко ответил Притчард. Дженсен пожал плечами, покачал головой, словно смирившись с абсурдностью ситуации.       К счастью, им не пришлось чистить секс-игрушки (кроме кляпа в раковине), и работа прошла довольно быстро. Всё это время Кэт сидела на кровати, небрежно листая газету, но в основном наблюдая за ними с ироничной улыбкой.       Притчард окинул взглядом квартиру, смывая остатки старого кофе с посуды. Он задавался вопросом, где же камеры. Не могло быть, чтобы она их не записывала. В её профессии иметь наготове шантаж, чтобы держать клиентов в узде, было, наверное, умно. Чёрт возьми, некоторым из её клиентов, вероятно, даже нравилась эта перспектива. Она поймала его блуждающий взгляд, и её улыбка стала шире. Да, она определённо это снимала.       Пока Дженсен пылесосил большую часть квартиры, Притчарду оставалось только отмывать кафельный пол на кухне. Естественно, у Кэт не было швабры, поэтому ему пришлось мыть пол губкой, стоя на четвереньках. Кэт подошла к нему, и Притчард решительно и яростно игнорировал ее, пока она не поднесла конец кожаного хлыста к его подбородку, запрокинув его голову. Он злобно посмотрел на нее, а в её глазах появилась лукавая улыбка.       — Видишь ли, я знала, что так или иначе поставлю тебя на колени.       — Ты больна, — резко ответил Притчард, перекрикивая рев пылесоса. Она хихикнула, её смех был ярким, по-девичьи высоким.       — Мне это часто говорят.       Через несколько мгновений пылесос выключился, и Дженсен подошел, вежливо, но твердо отодвинув Кэт в сторону, чтобы помочь Притчарду закончить уборку пола. Кэт усмехнулась и вернулась на свою кровать.       — Спасибо, Притчард, я тебе должен… — тихо сказал Дженсен.       — Честно говоря, я совсем не ожидал, что переговоры пойдут в этом направлении, — усмехнулся Притчард. Они объяснили ей свои навыки, но она, похоже, не была заинтересована в использовании их опыта. Она утверждала, что предпочитает поддерживать свой бизнес в «чистом» состоянии, что бы это ни значило. Это определенно было совсем не то понимание чистоты, которое он себе представлял.       Спустя некоторое время, когда Притчард отжимал губку в ведре, он заметил, что плечи Дженсена дрожат. На мгновение его брови нахмурились от беспокойства, пока он не заметил, что мужчина кусает губу, сдерживая смех.       — Что? — прошипел Притчард.       Дженсен беспомощно покачал головой.       — Это просто… так глупо…       Притчард фыркнул.       — Это ещё мягко сказано.       Но он был прав. «Тот случай, когда ему пришлось убирать квартиру доминатрикс в обмен на детали для аугментаций» когда-нибудь станет забавной историей, если он захочет кому-нибудь рассказать об этом. Тот факт, что эта женщина решила, что высококвалифицированный хакер и человек, который как никто другой в мире подходил под описание «супершпиона», лучше всего подойдут для мытья её полов, — это… ну, это определенно был какой-то жизненный выбор. Притчард твёрдо верил, что она занялась проституцией не из-за нужды в деньгах, а чтобы извлечь выгоду из своих уже существующих наклонностей.       Казалось, она просто жила своей мечтой. Жаль, что она была такой чокнутой.       И после всего этого Дженсен будет ему должен огромную услугу.       Наконец, квартира оказалась безупречно чистой, или, по крайней мере, настолько чистой, насколько им это было по силам, и Кэт отпустила их, взяв с них обещание вернуться с залогом.       После этого они направились обратно в квартиру: Дженсен забрал всё необходимое для залога, а Притчард взял нужное оборудование, прежде чем отправиться в лабораторию Коллера. Ранее они договорились, что для проведения самой процедуры проще всего будет использовать то, что осталось от лаборатории. У Притчарда было оборудование, но в настоящем операционном кресле было бы удобнее всё делать, чем на кушетке Дженсена. Не говоря уже о том, что некоторые инструменты Коллера были лучше тех, что привез Притчард.       Тем не менее, стоило взять с собой часть собственного оборудования. Неудивительно, что у него было в основном оборудование Шариф Индастриз, большую часть которого он получил бесплатно или со значительной скидкой, поскольку компания находилась на грани банкротства. Естественно, это были лучшие инструменты для работы с аугментациями того же производителя.       Притчард обустроился и освоился в помещении, пока Дженсен доставлял материалы и забирал микропроцессор и калибратор. Наконец, после того, что казалось вечностью, состоящей из разного рода чепухи, Притчард собирался закончить ту работу, ради которой, собственно, сюда и приехал.       Ему было грустно от мысли, что в конце концов ему придётся двигаться дальше. Несмотря на его влечение к Дженсену — хотя его и нельзя было назвать незначительным — было приятно иметь компанию. Ему также не нравилась мысль оставить Дженсена одного после всего произошедшего. Возможно, когда Адам вернётся на работу, он не сразу вернётся к своей привычке пить, но Притчард не был оптимистом. У него была сильная, почти абсурдная потребность защитить его. Притчард чувствовал, что в прошлом ему это не удавалось. И по сравнению с катастрофой, которой был Инцидент, проблема с алкоголем была ничтожной. Но тяга оставалась, по крайней мере, это было хоть что-то.       С другой стороны, он же не намеревался собрать вещи сразу после окончания процедуры. Ему всё ещё некуда было идти, и, что, вероятно, ещё больше раздражало, он всё ещё не знал, кто разгромил его убежище. Он не хотел беспокоить Артемиду или кого-либо из своих запасных помощников, пока не выяснит, кто замышляет против него зло. Сейчас его будет трудно, если не сказать практически невозможно, отследить.       В конце концов, Дженсен прибыл в лабораторию принеся с трудом добытые ими технические устройства. Он выглядел встревоженным, разглядывая кресло и Притчарда.       — Ты ведь уже делал это раньше, правда?       — В точности такую же процедуру? Нет. Но похожие. С тех пор, как компания Шарифа обанкротилась, я стал своего рода экспертом чёрного рынка по их технологиям. Скажем так, ты не первый, кто обращается ко мне за помощью. Это не моя любимая сфера деятельности, но… — Притчард пожал плечами.       — Ты действительно умеешь вселять уверенность, — проворчал Дженсен.       — Просто сядь. Всё будет хорошо, обещаю. Всё закончится раньше, чем успеешь заметить, — сказал Притчард, положив руку на плечо Дженсена и осторожно усаживая его в кресло. Адам двигался как обычно, то есть уверенно, но Притчард чувствовал напряжение под пальцами. Ему хотелось погладить его по спине, заверить, что всё в порядке, но вместо этого он слегка ободряюще сжал его плечо. — Поверь мне. Я знаю, что делаю.       Дженсен вздохнул, слегка расслабившись.       — Ладно. Давай просто покончим с этим.       Притчард согласно кивнул, подкатив стол с оборудованием. На этот раз он быстро нашёл задний краниальный порт, практики ему хватило, и подключил другой зонд, отличный от диагностического.       — Хорошо, я введу тебя в наркоз через пять… четыре… ​​три…       Дженсен обмяк в кресле, когда Притчард подошел к концу обратного отсчета, его тело постепенно расслабилось и обмякло, линзы были убраны, а глаза через несколько мгновений закрылись. Аугментированная анестезия была крайне удобной штукой.       Притчард быстро принялся за работу и загрузил микропроцессор в роботизированную нано-манипуляторную руку. Процесс стерилизации прошел автоматически, пока Притчард управлял микрокамерой. Однако, когда экран стремительно перемещался, демонстрируя поверхности поврежденного инфолинка в поисках неисправного процессора, его внимание привлекло нечто странное.       Что-то было не так с модулем вещания. Притчард отодвинул камеру, чтобы лучше рассмотреть его. Конечно, он не так уж много работал с разными инфолинками, но что-то выглядело неправильно. Компания Шарифа почти никогда не использовала зеленый цвет в своих компонентах. Здесь же был зеленый, и, похоже, не на своем месте. Притчард открыл схему и внимательно сопоставил её с этим местом. Там должен был быть чип, да, но этот чип был неправильным. Немного большеват. И, присмотревшись внимательнее, Притчард понял, что на схеме зеленый элемент располагался поверх чипа. Тут же имело место что-то совсем другое.       Притчард начал просматривать свои справочные материалы, пытаясь понять, что же это такое. Это определенно не технология Шарифа. И она не была включена в схемы новых разработок Дженсена. Если этот Коллер не был знаком с технологией Шарифа или не изучал именно инфолинк сам по себе, это было бы легко пропустить. Черт возьми, Притчард чуть не пропустил это. Оно так же не отображалось на диагностических снимках, как будто было от них защищено. Что-то было не так.       В конце концов, Притчард понял, в чём дело. Это был ретранслятор. Тот, кто установил новые аугментации Дженсена, фактически взломал его инфолинк. Неудивительно, что микропроцессор сгорел. Ему приходилось удваивать все передачи, отправляя их третьей стороне.       От этого открытия Притчард покрылся холодным потом. Первым делом он решил удалить ретранслятор, но, не зная подробностей, нервничал. Он был прикреплен к довольно важному и мощному участку соединения. Если бы он повредил соединение, даже если бы не причинил вреда Дженсену, пришлось бы заменить всю конструкцию целиком, а Притчард не мог выполнить эту процедуру. Вероятно, его можно было бы безопасно удалить, но сначала ему нужно было провести дополнительные исследования.       Так и было. У Дженсена и так было достаточно проблем в жизни, а теперь Притчарду придётся сообщить ему неприятную новость: все его частные, как ему казалось, разговоры, которые он вёл по инфолинку ещё со времён Панхеи, транслировались какой-то третьей стороне.       Притчард взглянул на чип, установленный в роботизированную руку. Он мог бы снова заставить Инфолинк работать, но… Всё это было бы пустой тратой времени, если бы он в конечном итоге испортил всю связь. Кроме того, это устройство просто вызывало у него слишком много нервного напряжения. Оно меняло всё, и он не хотел ничего делать без одобрения Дженсена. Что касается калибровки, то это то, что лучше сделать один раз. Если бы им пришлось что-то кардинально менять в связи, Притчард действительно не хотел бы повторять это, если этого можно было избежать.       Притчард неохотно закрыл Дженсена и отключил подачу седативного средства. Через минуту Дженсен пошевелился, к нему вернулось сознание. Он оглядел комнату, дезориентировано, но с лёгким облегчением, пока не увидел лицо Притчарда. Хакер старался не выглядеть мрачным, но ситуация была просто…       — Ты не смог это исправить, — скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал Дженсен, увидев выражение лица Притчарда.       Притчард тяжело вздохнул, подкатив монитор с изображением постороннего чипа.       — Пока я искал микропроцессор, я… я нашел вот это, — сказал Притчард, указывая на чип ручкой. Дженсен нахмурился, глядя на изображение, а Притчард сглотнул, готовясь сообщить плохие новости.       — Итак, вот эта часть, — он указал на микросхему Шариф Индастриз, едва различимую под зеленым устройством. — Это твоё реле модуляции частоты вещания. Но оно соединено с этим, — он указал на зеленую микросхему стороннего производителя. — Это… мне нужно изучить это подробнее, но… — Притчард замолчал.       — Выкладывай, Притчард, — прорычал Дженсен, вцепившись пальцами в хирургическое кресло, отчего подлокотники заскрипели.       Хакер сглотнул.       — Насколько я понимаю, это устройство ретрансляции. Кто-то… кто-то установил прослушивающее устройство на твой Инфолинк.       Дженсен замолчал и побледнел. Мышцы челюсти напряглись, он стиснул зубы, а пальцы ещё глубже впились в спинку стула. Хотя он не выглядел настолько удивленным, насколько Притчард ожидал.       — Ты знаешь, кто это?       — Возможно, мне удастся определить, на какую частоту настроено это устройство, но это лишь предположение. И даже тогда…       — Мне нужно связаться с Алекс, — сказал он хриплым голосом.       — К-конечно, — сказал Притчард. Дженсен резко вскочил, принявшись шарить по карманам в поисках телефона, и чуть не упал. Притчард поймал его. — Спокойно! Действие успокоительного ещё не закончилось, — предупредил Притчард.       Дженсен едва обратил на него внимание, на секунду остановился, восстанавливая равновесие, после чего решительно удалился, быстро набирая номер.       Притчард опустился в хирургическое кресло, когда Дженсен отошёл в сторону, тихо и напряженно разговаривая по телефону. Как Дженсен мог так жить? Чужая тревога давила настолько сильно, что он и представить не мог, каково это — жить с ней самому.       В конце концов они вернулись в квартиру Дженсена. Притчарду, конечно же, нужно было изучить информацию о постороннем чипе и способах его удаления, но Дженсен был немного занят устранением последствий и поручил Притчарду попытаться выяснить, куда именно передавалось сообщение от жучка.       Притчарду удалось, как он считал, найти способ снять частоту с жучка, когда у него заурчал живот. Дженсен был заперт в своей комнате, всё еще координируя действия по устранению последствий с Алекс и, возможно, с другими. Притчард решил выйти и приготовить им ужин. Казалось, это было самое меньшее, что он мог сделать.       Соседка Дженсена улыбнулась и помахала ему рукой, куря наверху лестницы, но на этот раз не стала отпускать никаких странных комментариев. Возможно, мрачное выражение его лица отпугнуло ее.       Когда Притчард вышел во двор, он заметил небольшую группу крупных, подозрительно выглядевших мужчин, сбившихся в кучу и разговаривавших между собой на чешском языке. Подозрительные группы в этой части города не были редкостью, но они не выглядели аугментированными, что показалось ему плохим знаком. Он решил обойти их стороной и направился к одному из дальних выходов.       К большой тревоге Притчарда, через несколько мгновений они затихли и начали неторопливо следовать за ним. Притчард сунул руку в куртку, сжимая электрошокер. Он изменил направление, надеясь вернуться к одному из других входов в здание, — всё это действительно не сулило ничего хорошего.       Прежде чем он успел вернуться, мужчины, похоже, разгадали его план и бросились за ним в погоню. Притчард вытащил электрошокер и пустил электрический заряд в живот первого нападавшего, сбив его с ног. Хакер бросился бежать, но второй мужчина догнал его, повалил на землю и выбил из него весь воздух.       Притчард, как только отдышался, начал кричать о помощи, и один из бандитов поднял его на ноги. Второй бандит зажал хакеру рот рукой, выкрикивая, как мог предположить Притчард, чешский эквивалент «заткнись!». Притчард изо всех сил впился в руку зубами, чувствуя железный привкус крови во рту. Это вызвало крик бандита и удар по лицу Притчарда такой силы, что мир закружился, и он бы упал на землю, если бы другой бандит не схватил его за рубашку.       Пусть мир и вращался, Притчард рванулся вперед, ударив лбом по голове бандита, который его удерживал, отчего нос нападавшего издал отвратительный хруст. Бандит отпустил его, и Притчард попытался вырваться, но сильный удар ногой в рёбра сбил его с ног, и ещё две пары рук схватили его.       Притчард кричал, пинал ногами и отчаянно барахтался, когда один из мужчин натянул ему на голову тёмный тканевый мешок, нанес несколько болезненных ударов, пытаясь его обездвижить, в том числе один в диафрагму, снова выбив из него воздух и заставив замолчать. Ослеплённый и фактически обездвиженный четырьмя бандитами, Притчард был оттащен и брошен в то, что предположительно было задней частью фургона или грузовика. Он ударился о твердый металлический пол и услышал, как захлопнулись двери. Когда он пытался подняться, его схватили, держа руки за спиной, и грубая веревка внезапно обвилась вокруг его запястий.       С визгом шин они двинулись с места, исчезая в ночи. Паника, подпитываемая адреналином, переросла в нечто худшее, когда он лежал на полу машины, связанный по рукам и ногам, ничего не видя и слушая гневное бормотание на языке, которого не понимал. Он был беспомощен и в отчаянии. Ему конец.       Притчард пинал человека, связывавшего ему ноги, продолжая сопротивляться и кричать. Тот схватил его за рубашку и поднял на ноги, снова что-то выкрикнул, чего Притчард не понял. Кулак снова ударил его по лицу, и на этот раз он рухнул на пол без сознания.