Тишина

Через два дня после возвращения Морица в дверь кабинета постучали. Коротко, сухо, с той чеканной деловитостью, что выдает полицейскую выучку. — Войдите. На пороге стоял Хеннинг Беккер. Следователь выглядел так, будто не спал несколько суток: глаза налились краснотой, щетинистый подбородок пересекали свежие царапины — следы усталости или бессонной ночи, проведенной в поисках. В руке он сжимал жёлтый конверт с грифом «Совершенно секретно». — Здравствуйте, Мориц. Есть новости. — Проходите, садитесь. Беккер опустился на стул для посетителей, даже не поморщившись от привычного неудобства — значит, усталость взяла верх над чувствительностью. Он распечатал конверт, извлек несколько листов и глянцевую фотографию. — При обыске старого дома Шрамма нашли тайник. За книжной полкой в подвале. Стена была зашита гипсокартоном — невооружённым глазом не заметишь. Но один из наших решил проверить, почему полка стоит не вплотную к стене. Он протянул Морицу снимок — тесное, давящее пространство. Стены, обитые чёрной тканью, вбирали свет. На бетонном полу — матрас, грязный, в тёмных подтёках. На стене — крюк с обрывком цепи. — Что это? — спросил доктор, хотя сердце уже подсказало ответ. — Второе место, — глухо произнёс Беккер. — Более новое. Шрамм не успел его закончить. В углу нашли мешки со строительным мусором, инструменты. Но главное — там есть кровь. Немного. Капли. Анализ будет готов через день-два, но эксперты уже сейчас говорят: она свежая. Месяца два-три, не больше. Мориц медленно выдохнул. Три месяца назад Ленарт Якоб уже числился пропавшим без вести. — Где этот дом? — В Баварском лесу. Почти на границе с Чехией. Глухомань. Ближайшая деревня — в двадцати километрах. Шрамм снимал его через подставное лицо, платил наличными. Хозяин понятия не имел, кто его арендует. Сейчас проверяют все документы. Врач отложил фотографию. — Вы нашли основные мести? Где держали жертв? — Да, — Беккер кивнул. — Главный «рабочий» подвал. Там всё как по учебнику: стол, ремни, камеры. И следы крови. Много. Идентифицировали несколько жертв — Маркуса, Тобиаса. Но Ленарта… его крови там нет. — Это ничего не значит, — тихо сказал Мориц. — Он мог быть там, но не оставить следов. Шрамм говорил, что с Лени он был аккуратнее. Беккер пристально посмотрел на него. — Вы ему верите? — Не знаю, — честно ответил Мориц. — Я должен разобраться. Следователь поднялся. — Я буду держать вас в курсе. И, Мориц… поторопитесь. Если мальчик жив, у нас почти не осталось времени. Дверь закрылась. Мориц остался один. Он смотрел на фотографию чёрной комнаты, на грязный матрас и ржавую цепь, и в тишине кабинета ему почудился далёкий, едва слышный стон.