Тишина

Минуло еще несколько дней. Ленарт перестал биться головой о стену. Он по-прежнему молчал, но взгляд его ожил — он научился смотреть. На Морица, на мать, иногда в окно. Он не улыбался. Но и не плакал. Доктор приходил каждый день. Ровно в десять утра. Дверь палаты отворялась, он входил, садился на стул — и Ленарт поворачивал голову. Этого было довольно. Однажды Мориц сказал: — На улице потеплело. Снег почти стаял. Солнце светит. Может, выйдем? Прогуляемся немного по территории. Он не ждал ответа. Ленарт молчал. — Дорожки чистые, можно посидеть на скамейке. Воздух свежий. Дышится легче, чем в палате. Я буду рядом. Мальчик сидел на кровати, обхватив колени, и глядел в стену. Мориц выждал минуту. Потом поднялся. — Я возьму твою куртку. Ту, что мама принесла. Серую, мягкую. Ты ее еще не надевал. Он снял куртку с вешалки, подошел к кровати. И в это мгновение Ленарт протянул руку. Тонкую, бледную, со следами капельниц. Протянул и замер. Врач перевел взгляд с его руки на лицо. Мальчик смотрел не в стену — на него. — Ты согласен? — тихо спросил Мориц. Рука не дрогнула. Мориц взял ее, помог Ленарту подняться. Тот встал, покачнулся — ноги не держали. Он повис на руке доктора, колени подогнулись. — Тяжело, — сказал Мориц. — Ничего. Сейчас поможем. В дверь заглянула фрау Кёлер. Увидела, что Ленарт стоит, пытается идти. — Доктор, он столько времени не ходил! — Знаю. Но он хочет попробовать. — Сейчас, — сказала медсестра и исчезла в коридоре. Через минуту она вернулась с каталкой. — Сажайте его сюда. Так будет легче. Ленарт не сопротивлялся. Мориц помог ему сесть, поправил одеяло на коленях. Сам взялся за ручки каталки. В коридор вышли санитары — двое, ростом с мужчины. Увидели Ленарта на каталке, в куртке, с шапкой на голове — и замерли. — Вы куда это его? — спросил один. — Гулять, — ответил Мориц. Они переглянулись. Пациенты из тихого отделения гуляли по территории — дело обычное. Но чтобы сам доктор катил каталку… — Доктор, может, мы? — осторожно предложил второй. — Я сам, — сказал Мориц. Санитары не стали спорить. Один из них, тот, что помоложе, молча снял с себя куртку и протянул Морицу. — На улице ветер. Он легкий, а куртка тонкая. Возьмите мою, доктор. А для ног… ботинки нужны. Он сходил в подсобку, принес мягкие тапочки с толстой подошвой. — Ничего другого нет, — сказал он. — Но так теплее. Врач взял ботинки. Надел их на ноги Ленарта. Мальчик не сопротивлялся. Смотрел на свои ноги, потом на санитара. Санитар отвел взгляд. Смутился. Кашлянул. — Мы здесь, — сказал он. — Если что — зовите. Мориц покатил каталку к выходу. Фрау Кёлер распахнула дверь. Они вышли на улицу. Солнце слепило глаза, било ярким, чистым светом. Ленарт зажмурился, потом открыл глаза. Посмотрел на небо — голубое, бездонное, без единого облачка. Мориц катил каталку медленно, осторожно огибая лужи. Говорить не хотелось. Мальчик сидел, озираясь по сторонам — на старые липы, на клумбы, на лес. Они проехали по дорожке, мимо скамеек, мимо забора. Остановились у старой яблони, где Мориц иногда сидел в свободное время. — Здесь хорошо, — сказал он. — Тишина. Птиц слышно. Ленарт смотрел на лес. Потом медленно, очень медленно кивнул. Один раз. Мориц ничего не сказал. Просто стоял рядом, держась за ручку каталки. Они простояли так долго. Молча.