Камера, мотор!

Какаши Хатаке сидел в своей гримерной. Аккуратное, горячее тело прижималось к нему плотно, а лёгкий аромат парфюма сводил с ума сильнее, чем мягкость её губ. Он медленно водил пальцами по ее спине под футболкой. В свете ламп над зеркалами их тени на стене сливались в одно целое и это единство казалось для Какаши самым приятным моментом за последние годы. — Может, стоит всем рассказать? — она отодвинулась от него, разрывая медлительный, нежный поцелуй. В её глазах застыли одновременно надежда и страх. — Сакура, нас не поймут ни коллеги, ни зрители, — он провёл носом по её шее, замечая, как она подёргивается в его руках от щекотного движения. Его голос звучал глухо, словно он сам не до конца верил в свои слова. — Я так устала прятаться, — она тяжело вздохнула, утыкаясь лбом в его ключицу. Пальцы непроизвольно сжали ткань его водолазки. — Каждый раз придумывать оправдания, врать в интервью, делать вид, что между нами ничего нет. — Обещаю, мы всё всем расскажем, когда закончим проект. Потерпи ещё немного, — он поцеловал её в макушку, вдыхая знакомый запах её шампуня. Она не ответила, только сильнее вжалась в него. С их поцелуя на площадке прошло уже три месяца. В тот день Какаши не извинился перед ней; он нашёл её в перерыве в её персональной гримёрной с табличкой на двери: «Не беспокоить». Тогда он просто толкнул дверь без стука и с порога заявил, что ни о чём не жалеет. Сакура замялась, а потом тихо сказала, что ей тоже жалеть не о чем. С тех пор они чаще обедали вместе, больше разговаривали в перерывах, чаще встречались на выходных на нейтральной территории — подальше от назойливых глаз и вездесущих папарацци. А ещё они чаще стали запираться в гримёрной, чтобы «вычитать вместе сценарий», завесившись табличкой с просьбой не беспокоить, чтобы случайно не нарваться на кого-то из ассистентов или других актеров. Хотя тихие слухи уже давно пошли по площадке. На самом же деле это был самый ожидаемый за весь день момент: сладкие, медленные поцелуи на небольшом чёрном диване, где время будто останавливалось. И сейчас как раз был один из таких моментов. Он медленно гладил её по волосам, думая о том, что она — самое большое сокровище в его жизни. Сакура дышала в его чёрную водолазку, наслаждаясь ароматом парфюма именно этого мужчины. Но ей хотелось большего: держать его за руку на улице, целоваться не прячась, съехаться и жить вместе. Просто быть рядом с ним, без оглядки на камеры, сценарий и чужое мнение. Сакура уже сталкивалась с волной негатива от фанатской базы сериала и прекрасно понимала, что будет, если самый рейтинговый мужчина проекта выберет не кого-то из своих фанаток или просто ровесниц, а экранную ученицу. Её карьеру похоронят, его заклеймят педофилом. И вместо долгожданного ручейка счастья на их союз обрушится настоящее цунами негатива и осуждения. — Какаши, но ведь четырнадцать лет разницы — это не так уж и много, правда? — спросила она, вглядываясь в его лицо, будто там был спасительный ответ на все ее вопросы. — Ты о чём? Между нами ведь всего девять лет, — его рука остановилась в её волосах. Между бровей появилась лёгкая складка от недоумения. — Ты ведь понимаешь, что никто не пойдёт искать реальный возраст. Все будут судить по канону, — тихо произнесла Сакура, в её голосе звучала мудрость человека, который уже обжигался публичным мнением, причем не самым доброжелательным. — Это правда, — согласился Какаши и продолжил гладить её по голове, аккуратно перебирая пальцами локоны. Он ненавидел эту правду. — Знаешь, меня вообще не смущает разница в возрасте — девять лет или четырнадцать. Мне с тобой хорошо. Я люблю тебя. Какая разница, какие цифры нас с тобой разделяют? — Она подняла голову с его плеча и посмотрела прямо в глаза. В её взгляде была только чистая, взрослая решимость. — Я тебя тоже люблю, Вишенка, — Какаши потянулся и мягко поцеловал её в лоб сухими, тёплыми губами. — Но ты же понимаешь, что не всё так просто. Я забочусь о тебе, Сакура, и не хочу, чтобы ты попала из-за меня в очередной скандал. И поверь: наши отношения станут самым громким скандалом за всю твою карьеру Их хрупкая идиллия разбилась вместе с громким, наглым стуком в дверь. Человек, стоявший по ту сторону, явно куда-то опаздывал или не любил ждать — иначе просто непонятно, зачем так сильно бить по дверям, на которых написана совершенно другая просьба. — Сакура-чан! Ты здесь? — раздался громкий, жизнерадостный голос Наруто Узумаки. — Дверь зачем-то заперта! Эй, открывай! Я принёс тебе мороженого! У нас съёмки через час, давай поедим! Какаши с Сакурой растерянно переглянулись. Он медленно поднёс палец к ее губам, показывая, чтобы она молчала, чтобы сделала вид, что её здесь нет. Вторая его рука сжалась на её талии — он боялся, что она может сделать что-то необдуманное, что она ринется к дверям и откроет их, а там окажется не только Наруто. Не доверять Наруто причин не было, но внутри всё ещё жил страх: эта новость настолько глубоко шокирует его, что он начнёт орать на всю съёмочную площадку, и тогда каждый в павильоне узнает то, что эти двое так отчаянно прятали всё это время. — Сакура-чан, если ты не откроешь, я сейчас выбью двери, вдруг тебе там плохо! Я видел, что ты заходила туда полчаса назад! — Наруто не унимался и, кажется, начинал терять терпение, которое у него всегда было размером с горошину. — Наруто, ну ты же видишь табличку. Может, она легла поспать? Пойдём, съедим мороженое вместе, — за дверью послышался второй голос, более расслабленный, без того напряжения, которое было свойственно Наруто. Сакура сразу поняла, что это Сай, и молилась всем богам, которых знала, чтобы ему хватило упорства убедить Наруто уйти. — Да кто спит в такое время! — Наруто даже не думал успокаиваться. Это было очень на него похоже: если он решил кого-то заставить пережить акт своей заботы, то обратного пути у этого человека уже не было. — У неё были тяжёлые последние месяцы, она устала. Ты сам не видишь, что ли? — голос Сая оставался ровным, почти скучающим, но Сакура чувствовала, как он давит на слабые места Наруто. — Я тоже устал! Поэтому я купил для нас самую большую упаковку мороженого! — Наруто, кажется, обиделся. В его голосе послышались капризные нотки. — Если тебе хочется, чтобы это мороженое съел кто-то уставший, пойдём. Я видел, что Саске уже здесь — поедим все вместе. А Сакуре потом купим новое. Из-за дверей послышался недовольный хмык. Аргумент Сая о Саске сработал так, как и предполагалось: Наруто перестал сопротивляться. Их голоса начали стихать, удаляясь в сторону коридора, пока окончательно не растворились в общем гуле съёмочного павильона. — Кажется, пронесло, — выдохнула Сакура, скося глаза на палец Какаши, который всё ещё прижимался к её губам. Только сейчас она заметила, что он мелко подрагивает. Она сложила губы бантиком и поцеловала его палец, затем обхватила руками его ладонь и прижалась к ней щекой. Тепло его кожи постепенно успокаивало бешеный стук сердца. Какаши шумно выдохнул. — Надо идти, иначе меня тоже потеряют, — его голос звучал глухо, с неохотой человека, которому приходится отпускать что-то очень ценное и дорогое. — Я заеду на такси к тебе после съёмок. — Я буду ждать, — нежно прошептала Сакура. Она потянулась и аккуратно поцеловала его в губы, стараясь растянуть момент единения как можно дольше. Ей хотелось запомнить всё: вкус его губ, легкие ноты мяты на языке, лёгкую щетину на подбородке, и то, как его дыхание сбивается за секунду до того, как он её отпускает. Какаши поднялся первым, бесшумно поправил одежду и на секунду замер у двери, прислушиваясь к коридору. Затем провернул внутренний замок, скользнул в щель и исчез, как тень.

***

В выходной утром ее разбудил телефонный звонок, и как не удивительно, это был Наруто. — Если это не что-то срочное, я оторву тебе голову с таким наслаждением, которое ты даже представить не можешь. — сонно пробормотала Сакура в трубку. — Сакура, не заходи в интернет, приезжай срочно на площадку. — Наруто был каким-то странно обеспокоенным и несвойственно неразговорчивым. Она посмотрела на время и увидела цифру уведомлений, которая показывала +999 сообщений. «Что происходит?» — подумала Сакура и начала поочередно открывать мессенджеры: Ты кто вообще такая? Он тебе в отцы годится! Ты же его ученица. Фу, какая ты мерзкая. Удачи в роли подстилки для старика. Он тебя бросит через месяц. Ничего личного, просто реальность. Ты не достойна даже дышать с ним одним воздухом. Как тебя земля носит? Найди ровню! Поздравляю, ты вошла в историю как самая ненавидимая актриса десятилетия. Пост об этом собрал 50 тысяч лайков за ночь. Радуйся. 14 лет разницы? Ты серьёзно? Ты ему в дочери годишься. Это называется "совращение малолетних". Он в курсе, что это статья? Сакура, я за тебя болела три года. Ты была моим примером. А теперь... я не знаю, что сказать. Вау, какая неожиданность. Розовая мышь оказалась ещё той крысой, которая тайком спит с более успешным актером. Молодец, карьерный рост. Поздравляю! Сакура не могла остановится, читая все новые и новые гадости, в голове крутился только один вопрос, как они все узнали? Кровь прилила к щекам, в носу предательски защипало от поглощающего с каждой секундой все больше ощущения безысходности. Сакура открыла другой мессенджер, в котором общалась с близкими. Папочка: Сакура, мы сейчас видели новости. Это правда? Ты вместе с этим мужчиной? Мама плачет. Позвони, пожалуйста, срочно. СвинИно: Сакура, не вздумай читать этот яд. Ты ни в чём не виновата. Если ты счастлива — я за тебя. К тебе приехать после съемок? Цунаде-шишо: Сакура, держись. Эта волна схлынет быстрее, чем ты думаешь. Главное —никому не отвечай . Твоя правда останется, а они уйдут к следующей жертве. Ты сильная девочка. Куча сообщений от друзей, родственников и близких коллег прямо на глазах опустились чуть ниже, потому что пришло новое сообщение от него. Мой сенсей: Сакура, они ненавидят тебя из-за меня, но я никогда не попрошу тебя извиняться за нашу любовь. Я сделал этот выбор и не жалею ни секунды. Если я выйду сейчас с защитой — станет только хуже. Я не брошу тебя, даже если потеряю всё. Просто дождись, я уже еду. «Но как они узнали? Неужели кто-то с площадки рассказал?» — Сакура закусила палец, стараясь дышать как можно глубже, чтобы не расплакаться. Только вчера они сидели в гримерной и обсуждали, чем кончится афиширование их отношений в медийном пространстве. Она вспомнила, как просила его остаться на ночь вчера вечером, но он все равно уехал. «Какаши, почему ты не остался». Слеза все-таки скатилась по щеке. Она быстро вытерла ее и напечатала ответное для Какаши сообщение: «Давай сразу на площадке встретимся, я сейчас поеду туда».

***

Сакура не помнила, как добралась до студии на такси. Всю дорогу она смотрела только в зеркало заднего вида на свои красные глаза, подрагивающие пальцы нервно сжимали телефон. Звуков вокруг как будто не было, сплошной белый шум. Она вбежала в холл павильона и сразу увидела Какаши, который ждал ее у турникетов. — Ты как? — он подошел к ней и взял за руку, скрывать уже не было смысла. — Лучше, чем эти уроды в комментариях, — Сакура говорила с яростью в голосе. Они вместе зашли в лифт. — Боги, Какаши, что вообще происходит? - Она прислонилась спиной к стенке и тяжело задышала, стараясь снова сдержать слезы. — Кто-то выложил два видео вчера ночью: одно с площадки с нашим поцелуем три месяца назад, второе, как ты целовала меня ночью у своего дома. Она звонко шлепнула себя ладонью по лбу. Кто бы мог подумать, что в три часа ночи за ней кто-то станет следить, а тем более снимать на видео. — Я уже говорил с директором по безопасности, они обещали помочь разобраться. Сакура, что бы они ни предлагали, не соглашайся на увольнение. Я не позволю. — А если предложат тебя уволить? — Сакура испуганно подняла на него заплаканные глаза. — Тогда я сам уйду. Раздался короткий звонок и двери лифта открылись на нужном этаже. Они вышли, держась за руки и пошли в сторону кабинета продюсера. За длинным столом уже сидели продюсер, его помощница и режиссер. И даже Наруто, что было удивительно. Он что-то нервно мял в руках, уставившись в одну точку. — Закройте дверь, — сказал продюсер, листающий копии писем, отправленных на адрес для корреспонденции. Его лицо с каждой секундой становилось все мрачнее и мрачнее. Какаши и Сакура сели рядом друг с другом, Наруто бросил на них короткий беспокойный взгляд. — Давайте по порядку, — продюсер отложил бумаги и сложил руки в замок. — Угроза для нас сейчас максимальная. Релиз финала был запланирован через три недели. Инвесторы звонят каждые полчаса, а фанатские сообщества требуют увольнений. Часть требует уволить Сакуру, часть требует уволить вас обоих, часть людей требуют закрыть проект целиком. — Много просмотров на видео? — спросил режиссёр. — К девяти утра — два миллиона, — ответила ассистентка, поворачивая ноутбук экраном к ним. — Охват растёт в геометрической прогрессии. Хештег #УволитьСакуру на третьем месте в трендах соцсетей. #ПозорСтудии на шестом. #КакашиПедофил — в мировых трендах. Слово «педофил» резануло по ушам, как нож. Сакура сжала под столом руки от злости и обиды, стараясь удержать слезы в себе. Она понимала, что просто не будет, но и не предполагала, что будет настолько сложно. — Я не педофил, — спокойно сказал Какаши, словно прочитав её мысли. — Сакуре девятнадцать. Мне двадцать восемь. Всё началось только три месяца назад. — Фанатам плевать на реальные цифры, — отрезала ассистентка. — Они видят «экранную ученицу» и «экранного учителя». Для аудитория сериала вы — Какаши-сенсей и Сакура-чан. Люди узколобы, они не будут выглядывать дальше тех шаблонов, которыми мыслят. Никто не будет проецировать ваши отношения на реальную жизнь. Вы понимаете масштаб катастрофы? — Мы прекрасно понимаем, — твердо ответила Сакура. — Мы не просили, чтобы нас снимали без согласия. — Это ничего не отменяет, я рекомендую временную изоляцию Сакуры от проекта до выяснения обстоятельств. — ассистентка развернула ноутбук обратно к себе. — Нет, — Какаши подался вперёд, и в комнате повисла тишина. — Вы не отстраните её. Если она уйдет, я тоже покидаю проект. — Какаши, ты понимаешь, что говоришь? — Продюсер наконец поднял голову. Он выглядел как человек, который уже провел десятки переговоров с инвесторами и еще даже не успел позавтракать. — Абсолютно. Какаши прекрасно знал, что его уход для проекта потянет за собой резкое падение рейтингов. Он не Неджи Хьюга и так просто «убить» его не получится. А играть красивую смерть он точно не планирует. — Мы можем попробовать все объяснить через разговор. Люди должны понять, — отозвался вдруг молчавший доселе Наруто. — Мы можем попробовать выйти на брифинг. — кивнул режиссер. — Это частая практика для скандальных ситуаций. Важно не затягивать, пока ситуация не обрела большие масштабы. — Решено, займитесь этим — продюсер кивнул ассистентке, поручая задачу.

***

Следующие три часа прошли в спорах, было созвано целое собрание штатных юристов и просмотрены кучи прогнозов от PR-отдела. Сакура нервно крутила в руках стаканчик с кофе, а Какаши не отходил от нее ни на шаг, хотя их настоятельно просили сделать раздельные заявления. К часу дня команда проекта уже приняла решение назначить пресс-конференцию через два часа в прямом эфире без сценария. Правда должна была звучать естественно и искренне, но не убить проект окончательно. — У вас будет пятнадцать минут на выступление, — сказала ассистентка продюсера, пока гримерша подмазывала синяки под глазами у Сакуры. — Потом пойдут вопросы. Я предупреждаю сразу: журналисты будут пытаться на вас давить. Будьте осторожны в словах, не оскорбляйте фанатов, не оправдывайтесь. Просто скажите, как есть. — И как есть? — Сакура посмотрела на ассистентку за своей спиной через зеркало. — Что вы любите друг друга, что разница в возрасте не нарушает закон. Сценарий — это сценарий, а жизнь — это жизнь. Они остались одни, Какаши подошел к ней со спины, положил руки на плечи и посмотрел на ее лицо через зеркало. — Ты боишься? — спросил он. — Безумно, — призналась она. — Но если я сейчас сбегу, то так и буду бояться всю жизнь. Какаши наклонился и поцеловал ее в макушку, задержавшись, чтобы в очередной раз вдохнуть ее приятный аромат. — Все будет хорошо. Знаешь, я читал комментарии и понял, что эти люди совершенно не знают нас, что они мыслят только той красивой сказкой, которую смотрели в детстве и совершенно не готовы к тому, что реальность более многогранна. Что в жизни все гораздо глубже, чем показывают по телевизору. — Я люблю тебя, — тихо сказала Сакура, глядя ему прямо в глаза через зеркало. — Я тоже люблю тебя, Вишенка. Зал для пресс-конференции был забит настолько, что казалось, даже встать было некуда, не то что подумать о стуле. У Сакуры пересохло в горе от количества камер, микрофонов и незнакомых лиц, смотрящих прямо на нее. На секунду она ослепла от количества вспышек, но Какаши уверенно держал ее за руку. Они сели за стол и Сакура интуитивно подвинула свой стул ближе к Какаши. На столе уже стояли таблички с их именами и бутылки с водой без газа. Сакура не растерявшись, сразу налила себе треть стакана, чтобы смочить горло. — У вас есть вступительное слово, — объявил ведущий. Какаши взял микрофон и на секунду замялся. Сакура накрыла его руку своей под столом. Он выдохнул, закрыв глаза, и начал: — Три месяца назад на съёмочной площадке я поцеловал Сакуру Харуно. Это не было прописано в сценарии, и это было целиком и полностью моим решением. Я не планирую извиняться за свои чувства, потому что не считаю, что это что-то плохое. По залу прокатился гул возмущенных голосов и начались перешептывания. — Мне двадцать восемь лет. Сакуре — девятнадцать. Вне экрана мы живые люди и между нами девять лет разницы. Мы оба взрослые и полностью дееспособны. Наши отношения не нарушают закон и не противоречат морали, как бы кому-то не хотелось обратного. Он повернулся к Сакуре и в его глазах она увидела то, что видела всегда, когда они оставались наедине. Простого любящего мужчину, который готов взять ответственность на себя за все, что происходит прямо сейчас. — При этом я полностью понимаю эмоции фанатов. Понимаю их боль от того, что образ, в который они верили, разбит. Но я прошу не путать актёров с их ролями. На экране я — её учитель. В жизни — я просто человек, который полюбил. Да, когда-то между нами были дружеские отношения, но они никогда не выходили за рамки дружбы ни с моей стороны, ни со стороны Сакуры. До ее полных девятнадцати лет я не смотрел на нее, как на женщину. Сейчас для нас разница в возрасте, совместная работа и прочие нюансы не имеют значения. Мы оба чувствуем то, что чувствуем. Он передал микрофон Сакуре, и ее руки затряслись. Какаши сжал ее ладонь под столом, показывая свою поддержку, говоря без слов, что он рядом. — Как меня только не назвали в сети, — начала она, и зал затих. Не смотря на то, что внешне она выглядела спокойно, внутри все равно все сжималось от боли за эти слова от чужих людей. — Мне угрожали, желали смерти, советовали найти ровню. Я читала это сегодня утром. Я не просила этой славы. Я не просила, чтобы меня снимали без моего согласия. Пожалуйста, прежде чем писать очередной комментарий, подумайте, как бы вы сами чувствовали себя на моём месте. Сакура сделала глоток воды из стакана, в горле предательски саднило от сухости. — Я люблю его, и мне за это совершенно не стыдно. И если вы хотите меня ненавидеть за то, что мы оба счастливы, то вы вольны делать все, что вам хочется. В моей картине мира оскорблять человека за его выбор не принято. Это все, что я хотела сказать. — Сакура посмотрела на ведущего. Ведущий уверенно кивнул и предложил начать пресс-конференцию с вопросами. Первым со своего места поднялся мужчина в очках: — Какаши-сан, к вам уже прочно приклеили ярлык «педофил». Четырнадцать лет разницы по канону — это не шутка. Вы не боитесь, что после этой ситуации родители запретят детям смотреть сериал? Или вам плевать на аудиторию? Какаши не отвел взгляд. Он смотрел на журналиста так, будто перед ним был не оппонент, а насекомое, случайно влетевшее в комнату. — Мне не плевать на аудиторию. Не все родители этих детей являются ровесниками. Часто между парой есть разница в возрасте, у кого-то это два-три года, у кого-то больше. И я, и Сакура, и большинство пар относится к своей разнице вполне адекватно. Я еще раз подчеркну, что мы оба — совершеннолетние взрослые люди, понимающие как устроен мир. И даже если бы между нами было в реальности четырнадцать лет, я бы не отказался от того, чтобы быть рядом с ней. Зрители вольны выбирать себе пару с той разницей, которую считают допустимой для себя. Мы никого ни к чему не призываем своим выбором. Второй вопрос задала женщина с блокнотом. Она говорила вкрадчиво, почти ласково, но каждый звук сочился ядом. — Сакура-сан, позволите обратиться к вам так, как к вашему персонажу? Вы ведь понимаете, что для миллионов девочек-подростков вы были примером? А теперь перед ними картинка успеха, состоящая в том, что чтобы преуспеть в карьере, нужно… как бы помягче… переспать с сенсеем. Вы не боитесь, что своим примером вы даете им неправильные установки? Сакура почувствовала, как внутри нее все вскипает. Она моргнула, глубоко вздохнула и начала говорить совершенно отрешенным голосом, подавшись корпусом вперед. — Я получила эту роль через честный кастинг. Прошла четыре тура, обошла сто тридцать претенденток. Не потому, что «переспала с сенсеем», а потому что я — талантливая актриса. И если вы сейчас намекаете, что женщина не может добиться успеха честно, а обязательно должна использовать свое тело, то это говорит только о том, какой у человека образ мышления в голове. И я не отвечаю за воспитание чужих детей. Это полностью зона ответственности родителей, это их задача объяснять разницу между вымыслом и реальностью. Не все в этом мире радужное и пахнет цветами. Журналистка побледнела и передала микрофон женщине, в чьих глазах читалась невероятная злоба на весь мир. — Какаши-сан, но ведь она — ваша ученица по сериалу! Как вы не понимаете, что даже сама постановка этих отношений… это дисбаланс власти! Это спорно с точки зрения этики! Вы старше, опытнее, у вас выше статус на площадке! Вы же ей как отец! Вы не чувствуете, что воспользовались моментом? Какаши наклонил голову набок, будто изучая журналистку. — Вы когда-нибудь были на съемочной площадке? — спросил он. — Нет, но… — Вот и не надо «но». На площадке нет «учеников» и «учителей», как и на войне. Есть только равные взрослые актеры. У нас разная зарплата и разные гримерки, но это не значит, что у меня есть над ней власть. Я не её начальник. Я не режиссёр. Я не продюсер. И уж тем более я ей не как отец. Я такой же работник, как и она. И если вы ищете дисбаланс власти — попробуйте свои силы в политике. Там его навалом. А здесь просто двое людей, которые держатся друг за друга. Потому что хотят, а не потому, что кто-то кого-то «использовал». — Но вы так долго работали вместе, неужели вы не испытываете ощущение, что строите отношения с ребенком? У вас не просыпаются отцовские инстинкты? — Послушайте, мы правда очень долго работали вместе, но вам нужно понимать, что люди растут и меняются. Раньше между нами действительно были доверительные отношения на уровне наставника и ученика, но мы давно их переросли и последние несколько лет общаемся как равноправные коллеги. Я больше не наставник, Сакура больше не ребенок. Не ищите подтекст там, где его нет. Я понял, что люблю ее, когда она уже была взрослой девушкой. Даже год назад у нас еще не было намеков на какие-то чувства. Просто, когда два взрослых человека плотно общаются, то, что между ними могут завязаться более глубокие чувства — это полностью естественный процесс. Пресс-конференция длилась еще полтора часа, корреспонденты стали более спокойными, появились вопросы о возможных спин-оффах, об увольнении Сакуры уже не шло и речи. Когда все закончилось, они вместе вышли из зала, и Какаши обнял ее, выдыхая оттого, что все закончилось более спокойно, чем он мог предположить. — Браво, Вишенка. Мы справились.