Часть 6
3 мая 2026 г., 11:37
Первые лучи флоридского солнца пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на стене золотистые полосы. Кэйя медленно открыл глаза, чувствуя, как сознание неохотно возвращается к реальности после глубокого, но невероятно спокойного сна. Он попытался потянуться, но резкий укол дискомфорта в районе поясницы заставил его замереть на месте. Тело ныло, напоминая о каждой минуте бурной ночи, проведенной в объятиях человека, которого он считал потерянным навсегда. Он тихо простонал, закусив губу.
– Кэйя? Ты как? – Голос Дилюка прозвучал совсем рядом, встревоженный и низкий.
Дилюк мгновенно открыл глаза, словно и не спал вовсе, а лишь сторожил покой своего партнера. Он приподнялся на локте, глядя на Кэйю с нескрываемым беспокойством. В его обычно суровом взгляде сейчас плескалась такая нежность, что у Кэйи на мгновение перехватило дыхание. Он привык видеть в этих глазах холод или ярость, но эта открытая, почти беззащитная забота была для него в новинку.
– Нормально, – ответил Кэйя, искренне улыбаясь и пытаясь расслабиться. – Сейчас контрастный душ, пара таблеток, и я буду как новенький. Не переживай, огонек мой.
Дилюк ничего не ответил, лишь пододвинулся вплотную, обнимая Кэйю за талию и притягивая к себе. Он зарылся носом в синие, растрепанные после сна волосы и запечатлел на макушке долгий, теплый поцелуй. Тишина в комнате была наполнена звуками их общего дыхания и далеким шумом океанского прибоя. Казалось, весь мир замер, давая им возможность насладиться этим хрупким моментом единения, которого они были лишены долгие годы.
– Мы так и не поговорили, – прошептал Дилюк, не разжимая объятий. Кэйя удивленно вскинул бровь и чуть отстранился, чтобы заглянуть брату в глаза.
– А надо ли? Мне кажется, наш ужин, тот тост и все, что произошло потом, – это и был наш истинный разговор. Без притворства, без масок и того выпендрежа, к которому мы оба так привыкли. Слова иногда только все портят, Дилюк.
Дилюк смотрел на него долго, пронзительно, и постепенно выражение его лица смягчилось. Суровая складка между бровями разгладилась, уступая место редкой, искренней улыбке, которая преображала его до неузнаваемости. Его глаза горели тихим огнем, выдавая бурю эмоций, которые Кэйя безошибочно считал как взаимное притяжение и глубокую, неразрывную любовь. Они снова поцеловались – медленно, пробуя друг друга на вкус, подтверждая без слов свое негласное перемирие.
– Ладно, пора вставать, – Кэйя с неохотой разорвал поцелуй и начал выбираться из-под одеяла.
Завтрак проходил в уютной атмосфере временных апартаментов, залитых светом.
Кэйя с аппетитом откусил кусок хрустящего тостера, задумчиво глядя на Дилюка, который сосредоточенно помешивал свой черный кофе. Мысли о предстоящем рабочем дне начали понемногу вытеснять ночную эйфорию. Сценарий на сегодня обещал быть непростым не только физически, но и эмоционально, ведь им обоим предстояло играть страсть с другими людьми прямо на глазах друг у друга.
– Сегодня по сценарию откровенные сцены с нашими дамами, – произнес Кэйя, хитро прищурившись. – Я очень надеюсь, мой дорогой магнат, что ты не будешь ревновать меня к сцене поцелуя с Джинн. Дилюк в своей излюбленной манере лишь цокнул языком, хотя в его взгляде мелькнула дразнящая искорка.
– Могу спросить тебя о том же самом, – парировал он, делая глоток кофе. – У меня сегодня поцелуй с Ноэль. Так что держи себя в руках, Кэйя. Оба искренне рассмеялись, чувствуя, как уходит остаточное напряжение.
Быстро доев завтрак, они в отличном расположении духа направились на съемочную площадку, которая уже гудела как потревоженный улей. Солнце Флориды палило нещадно, заставляя персонал прятаться под навесами. В воздухе висел запах лака для волос, дешевого кофе из автоматов и разогретого пластика осветительных приборов. Жизнь за кадром кипела: гримеры суетились над массовкой, осветители поправляли огромные отражатели, а Аль-Хайтам и Кавех, как всегда, о чем-то яростно спорили у мониторов.
– О, наши герои несостоявшегося романа соизволили явиться! – воскликнул Кавех, заметив их. – Или все-таки состоявшегося? Чжун Ли и Аякс, сидевшие за небольшим столиком поодаль, синхронно подняли головы. В их взглядах читалось молчаливое понимание ситуации.
– Состоявшегося, – буркнул Дилюк, неожиданно для всех делая шаг к Кэйе.
Прежде чем Кэйя успел что-то возразить, Дилюк властно притянул его за затылок и нежно, но вполне открыто поцеловал в губы. По площадке пронесся гул восторженных возгласов и приглушенных смешков. Джинн, стоявшая неподалеку со сценарием, выронила листы от неожиданности, а Эола лишь понимающе хмыкнула. Дилюк, сохранив невозмутимое выражение лица, отстранился и, не оглядываясь, направился в свою гримерку, оставив всех в легком шоке.
Кэйя замер, чувствуя, как лицо заливает краска. Такая открытость от всегда сдержанного Дилюка была сродни взрыву. – "Ну ты и даешь, Люк"... – пробормотал он под нос, стараясь не смотреть на хитро улыбающегося Чжун Ли. Он быстро ретировался в свой вагончик, чтобы прийти в себя и подготовиться к гриму. Кэйя сидел перед зеркалом, рассматривая свое отражение и пытаясь унять колотящееся сердце, когда дверь тихо скрипнула. В зеркале отразилась статная фигура Чжун Ли. Продюсер вошел бесшумно, его движения были полны того самого спокойного достоинства, которое всегда выделяло его среди суеты съемочного процесса.
– И чем же я обязан такому вниманию? – спросил Кэйя, не оборачиваясь, а лишь наблюдая за гостем через стекло.
– Кэйя, я пришел поговорить без пафоса и интриг, – ответил Чжун Ли своим размеренным, бархатистым голосом. – Просто как друг.
– Ну тогда прошу, располагайтесь. Прошу прощения, что не отвлекаюсь, но время поджимает, скоро съемки. Так что я продолжу накладывать базу, а вы говорите. Я весь во внимании.
Чжун Ли кивнул и опустился в кресло напротив, сцепив пальцы в замок. Он некоторое время молча изучал профиль актера, словно подбирая правильные слова для того, что собирался сообщить. В маленьком помещении вагончика сразу стало тесно от его тяжелой, властной ауры, которая, впрочем, не подавляла, а скорее внушала чувство безопасности.
– Я знаю, что ты, помимо актерского факультета, закончил еще и режиссерский, – начал Чжун Ли, переходя сразу к сути дела.
– О, вы действительно хорошо осведомлены о моей биографии, – произнес он с легким оттенком сарказма.
– Достаточно хорошо. Достаточно, чтобы знать, как долго вы с Дилюком были в ссоре. Достаточно, чтобы понять по вашим лицам сегодня, что вы наконец помирились. И достаточно для того, чтобы сделать тебе деловое предложение: я хочу, чтобы ты остался здесь и работал со мной как режиссер. Это даст тебе возможность быть рядом с Дилюком, не жертвуя карьерой.
Кэйя удивленно вскинул брови и замолчал, не зная, что ответить. Все, что сейчас прозвучало, попадало в самую цель.
– А вы что, следили за мной все это время? – наконец спросил он, откладывая косметику.
– Следил? Нет. Наблюдал, – спокойно поправил его Чжун Ли. – Я дал слово одному очень дорогому умирающему другу, и я намерен сдержать его до конца. Кэйя внезапно опешил, и в его голове мгновенно всплыл образ покойного отца Дилюка.
– Вы говорите о Крепусе? – тихо спросил он, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
Чжун Ли печально улыбнулся и кивнул, – да, о нем.
-Когда вы поссорились и разошлись, Крепус уже был болен. Он понимал, что уходит, и больше всего на свете его мучило то, что два его самых близких человека стали врагами. Он попросил меня помирить вас любым способом, когда придет время. Он видел то, что вы сами боялись признать. Кэйя ошарашенно расширил глаза, осознавая масштаб этой многолетней интриги.
– Так значит... весь этот фильм... роли... всё это было подстроено только ради того, чтобы нас свести?
– Именно так, – подтвердил Чжун Ли, вставая. – Весь этот проект затевался ради вас двоих, ради вашей любви. Я верил, что общая работа заставит ваши сердца вновь вспыхнуть и воссоединиться. Возможно, это было немного подло с моей стороны – манипулировать вами так долго, но, как видишь, результат того стоил.
– Дилюк знает об этом? – Кэйя чувствовал себя так, словно земля уходит из-под ног.
– Еще нет, но я как раз собираюсь зайти к нему и рассказать. Очень надеюсь, что мы все же доснимем эту картину, а вы продолжите свою жизнь, вместе, как мечтал Крепус.
Чжун Ли вышел, оставив Кэйю в звенящей тишине. Тот сидел неподвижно, глядя в одну точку и пытаясь осознать, что даже после смерти отец Дилюка продолжал заботиться о них, желая им счастья. Эта мысль вызывала одновременно и боль, и бесконечную благодарность.
Он быстро допил воду, облачился в свой сценический костюм и вышел на площадку.
Вскоре из соседней гримерки показался Дилюк. Он выглядел таким же растерянным, как и Кэйя. Чжун Ли шел рядом, он на мгновение положил руку Дилюку на плечо, что-то негромко сказал, на что тот лишь молча кивнул. Дилюк поднял взгляд и нашел глазами Кэйю. В этом обмене взглядами было всё- шок от правды и окончательное принятие своей судьбы.
– Мы сегодня снимать будем?! – Громовой голос Кавеха прервал их немое общение.
Чжун Ли, усмехнувшись, отошел к своему месту и демонстративно подмигнул Кэйе, прежде чем сесть рядом с Аяксом.
– Мотор! Дубль один! – прокричала ассистентка, и магия кино началась.
Когда настала сцена поцелуя Кэйи с Джинн, он невольно напрягся, косясь на Дилюка, стоявшего за барной стойкой в кадре.
– Эй, расслабься, я не собираюсь тебя отбивать у него, – прошептала Джинн ему на ухо, когда камеры начали движение. – Это просто кино, Кэйя. Давай отыграем это красиво и пойдем дальше. Кэйя благодарно кивнул ей. Он закрыл глаза и прильнул к ее губам, стараясь выдать нужную по сценарию страсть.
Дилюк, наблюдая за этой сценой, весь подобрался. Он понимал разумом, что это лишь работа, что сердце Кэйи принадлежит ему, но в груди всё равно противно скребли кошки. Он не выдержал, опустил голову и на мгновение отвернулся, сжимая в руках стакан так сильно, что костяшки побелели. Но он справился с собой, зная, что через несколько минут они снова будут наедине.
– Стоп! Снято! Вот это я понимаю – профессионализм! – восторженно заорал Аль-Хайтам.
Съемки продолжались до самого позднего вечера, но работа спорилась как никогда. В перерывах между дублями Кэйя и Дилюк буквально скрывались в гримерках, где страстно целовались, словно пытаясь доказать друг другу свою преданность. Они выходили обратно с припухшими губами и лихорадочным блеском в глазах, вызывая понимающие улыбки у съемочной группы. Все на площадке были в шоке от этого бурного романа, не подозревая, какая длинная история боли и прощения стоит за этими объятиями.
***
Прошло полгода. Фильм вышел на большие экраны и мгновенно стал хитом, собрав колоссальную кассу. История двух влюбленных холостяков покорила сердца миллионов, а Кэйя и Дилюк проснулись всемирно известными звездами. Поклонницы сходили по ним с ума, даже не догадываясь, что сердца их кумиров уже давно и прочно заняты друг другом. Кэйя действительно принял предложение Чжун Ли и начал помогать ему в создании масштабных документальных лент. Дилюк же, напротив, оставил актерское поприще, вернувшись к своим виноградникам и расширению семейного бизнеса. Через год они официально поженились на закрытой церемонии в поместье, чем повергли фанатов в шок. Но им было все равно на чужое мнение. Чжун Ли и Аякс стали их ближайшими друзьями, частенько заглядывающими в гости на бокал эксклюзивного вина. Аль-Хайтам и Кавех, как ни странно, укатили в Европу снимать радикальное авторское кино. Никто и подумать не мог, что у такого молчаливого человека, как Хайтам, найдутся свои специфические фетиши, которые он решил воплотить на экране. Но каждый нашел свой путь. А Кэйя и Дилюк, сидя вечером на веранде своего дома и глядя на закат, просто наслаждались тишиной и обществом друг друга, точно зная – они наконец-то обрели свое заслуженное счастье.
