Эволюция монстра

Прошло три дня с той ночи, когда Волдеморт вернулся из Гринготтса с чашей Пуффендуя. Сегодня, когда Волдеморт вошёл в гостиную, Гарри сразу понял — что-то назревает. — Мне нужно забрать ещё один крестраж, — сказал Волдеморт. — Он находится в Хогвартсе. — Но учебный год начнётся через неделю. — Гарри нахмурился. — Там будет полно учеников. — Поэтому нужно успеть раньше, — Лорд покачал головой. — Я думал поручить это Северусу. Гарри замер. — Снейпу? — переспросил он, и в его голосе прозвучало недоверие. — Он один из моих самых преданных сторонников, — спокойно ответил Волдеморт. — Я никогда не доверял ему, — сказал Гарри наконец. — С самого первого дня он ненавидел меня, придирался к каждой мелочи, снимал баллы по любому поводу. — Детские обиды, — Волдеморт отмахнулся. — Его преданность мне — вне сомнений. — Дамблдор сказал всем в Ордене, что Снейпу можно доверять, — возразил Гарри. — Что он работает на нас. Что он двойной агент. — Разумеется, Дамблдор так говорит, — усмехнулся Лорд. — В этому и была задача Северуса. Он докладывает мне о каждом собрании Ордена, о каждом плане старого дурака. — Или Дамблдор просто использует его, чтобы дезинформировать тебя, — упрямо сказал Гарри. — Чтобы ты делал то, что выгодно Ордену. Волдеморт задумался. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение, которое Гарри видел у него впервые. Лорд всегда был уверен в своих сторонниках, всегда считал свою власть над ними абсолютным. — Северус приносил мне полезную информацию, — медленно произнёс он. — Множество раз. Без неё я не смог бы провернуть половину того, что было сделано. — А может, он просто играет на обе стороны, — возразил Гарри. — Возможно, — Лорд потёр переносицу. — Я всегда был благосклонен к нему. Он, как и я — полукровка; способный зельевар и легиллимент. Я ценил его навыки, ведь он напоминал мне меня самого, но ты прав: слепое доверие — это слабость. Он посмотрел на Гарри. — А если я отправлю тебя? Гарри замер. — Ты серьёзно? — Ты знаешь замок. Я расскажу тебе, где находится крестраж. — Но Дамблдор ищет меня, — возразил Гарри. — У Снейпа имеется поразительное умение выслеживать меня всякий раз, когда я брожу по Хогвартсу. — Да, они ищут. Возможно, даже думают, что я похитил тебя, — поправил Волдеморт. — Но никто из них не подумает искать тебя в Хогвартсе. Гарри задумался. План был опасным. Но Волдеморт прав — он знал замок лучше большинства людей. И если действовать осторожно... — Он столько лет работал на меня, — сказал Лорд, откидываясь в кресле. — Докладывал о Дамблдоре. О планах Ордена. Ты не представляешь, сколько раз его информация спасала моих людей от облавы. — А сколько раз его информация приводила Пожирателей в ловушку? — спросил Гарри. Волдеморт замер. — Такого никогда не случалось, Поттер. Лорд молчал. Его пальцы барабанили по подлокотнику кресла — нервный жест, который Гарри замечал у него в моменты глубокой задумчивости. — Мы подождём, — сказал он наконец. — Неделю, две, месяц. Она лежала в Выручай-комнате десятилетиями, полежит ещё немного. Важнее — не рисковать тобой. — Мной? — Гарри удивился. — Ты боишься за меня? Волдеморт замер. На его лице — обычно бесстрастном — мелькнуло что-то, похожее на растерянность. — Я... не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — сказал он осторожно, словно пробуя слова на вкус. — Ты — единственный, кто понимает меня сейчас. Гарри смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается тепло. — Ты тоже единственный, кто заботится обо мне. — тихо сказал он. — Не говори глупостей, — возразил Волдеморт. — Но это так, — Гарри не отводил взгляда. — И это... пусть это немного странно, но мне нравится. Я лишь боюсь, что это закончится. Волдеморт замер. Он ожидал от мальчишки чего угодно, но не этой обезоруживающей, почти детской честности. Лорд медленно поднялся с кресла. Он подошёл вплотную и, помедлив секунду, положил ладонь на затылок Гарри, заставляя того поднять голову. — Посмотри на меня, Гарри, — его голос стал низким, вибрирующим. — Это не закончится. Сейчас ты значишь для меня гораздо больше, чем кто-бы то ни было. Гарри прерывисто выдохнул. От близости Лорда по коже побежали мурашки. Он смотрел в эти красные глаза, которые больше не казались ему страшными. Волдеморт же рассматривал его в ответ. Он вдруг заметил, как свет камина играет в беспорядочных вихрах волос Гарри, как подрагивают его ресницы и какой чистый, почти невозможный свет исходит от этого юноши. Гарри был олицетворением теплоты, которой Том Риддл не встречал за все свои семьдесят лет. В этом мире полном лжи, интриг и масок Поттер, казалось, был единственным настоящим. — Твоя искренность прекрасна, Гарри, — прошептал Волдеморт, и его рука соскользнула с затылка на щеку мальчика. — Я никогда не встречал людей, похожих на тебя. Гарри почувствовал, как сердце делает кульбит. Он непроизвольно подался вперёд, к этому теплу. Желание ударило под дых — внезапное, острое, как наваждение. Ему хотелось, чтобы эта рука не исчезала. Ему хотелось почувствовать больше этого пугающего, но такого необходимого внимания. — Ты тоже... — Гарри запнулся, подбирая слова. — Ты стал другим. Когда ты так смотришь на меня... мне кажется, что я наконец-то дома.

***

На следующее утро Гарри проснулся с ощущением странной легкости. Он больше не чувствовал себя случайным гостем. Он чувствовал, что он — часть этого дома. Часть жизни Тома. Когда он спустился в столовую, Волдеморт уже ждал его. — Я нашёл другой способ, — сказал Лорд, глядя на Гарри с мягкостью, которая ещё неделю назад показалась бы невозможной. Он открыл шкатулку. Внутри на бархатной подушечке лежал старинный кулон в виде змеи, кусающей свой хвост. — Это парный артефакт. Если ты наденешь его, я смогу аппарировать к тебе в любую секунду, даже сквозь щиты Хогвартса. — Наденешь его на меня? — попросил он. Волдеморт поднялся, взял кулон и застегнул цепочку на шее Гарри. Его холодные пальцы на мгновение задержались на коже, и Гарри почувствовал, как покрылся мурашками. — Захвати мантию, Гарри. Она тебе пригодится. Путь до Хогсмида занял мгновение. Аппарация с Волдемортом всегда была иной — более плавной, словно само пространство знало, кому оно подчиняется. Они оказались на окраине деревни, в тени густых елей. Воздух здесь был другим: прохладным, пахнущим хвоей и приближающейся осенью. — Дальше ты сам, — негромко сказал Волдеморт. Он стоял совсем рядом, и Гарри чувствовал исходящую от него уверенную силу. — Помни: если почувствуешь хоть малейшую угрозу, просто коснись кулона. Я буду рядом через секунду. Гарри кивнул. Внутри было странное спокойствие. — Я справлюсь, Том, — произнёс он, впервые пробуя это имя на вкус. Лорд едва заметно повёл плечом, в его взгляде на долю секунды мелькнуло что-то странное. Он коротко коснулся ладонью плеча Гарри, развернулся и исчез с тихим хлопком. Гарри набросил мантию. Мир вокруг стал подёрнутым серебристой дымкой. Он быстро пошёл к «Сладкому королевству». Деревня казалась вымершей: лавки были закрыты, лишь редкие прохожие спешили по делам. Подвал кондитерской был забит ящиками. Гарри без труда нашёл нужный люк, спустился вниз и двинулся по узкому, земляному лазу. Сердце билось чуть быстрее обычного, когда он выбрался из-под статуи одноглазой ведьмы на третьем этаже. Коридоры школы были погружены в полумрак. Он поднялся на седьмой этаж. Остановившись напротив стены, Гарри закрыл глаза, вызывая в памяти образ места, где можно было бы спрятать что угодно. «Мне нужно место, где можно что-то спрятать... Мне нужно место, где...» Когда он открыл глаза, в камне уже проступали очертания тяжёлой деревянной двери. Гарри зашёл внутрь и тут же захлопнул её за собой. Он оказался в огромном зале, похожем на город из мусора: горы старой мебели, разбитые котлы, тысячи книг и забытых вещей возвышались до самого потолка. Гарри снял мантию и сжал кулон в руке, посылая импульс. Прошло не более трёх секунд, как пространство перед ним дрогнуло, и из воздуха соткалась высокая фигура в чёрном. — Мы на месте, — констатировал Волдеморт, оглядывая бесконечные стеллажи. — Ничего не изменилось. Волдеморт повел их мимо запылённых бюстов и груд хлама — прямиком к диадеме. Он аккуратно взял её и убрал во внутренний карман мантии. — Мы можем уходить? — спросил Гарри. — Не торопись. Здесь безопасно, — Волдеморт обернулся к нему. — Погуляй со мной. Это место хранит слишком много интересного. Они медленно пошли вглубь склада. Гарри смотрел на горы вещей и чувствовал, как к горлу подступает ком воспоминаний. — В прошлом году я проводил в этой комнате больше времени, чем в Гриффиндорской башне, — вдруг сказал он, проводя рукой по спинке сломанного стула. — И в позапрошлом тоже. Волдеморт молчал, давая ему возможность продолжить. — Когда моё имя вылетело из Кубка, всё изменилось. Пуффендуйцы считали, что я украл славу у их факультета. Слизеринцы просто издевались, как обычно. В меня летели проклятия прямо в коридорах. Гарри остановился у кучи старых картин. — Я прятался здесь. В другой версии комнаты. Просто сидел в тишине часами, чтобы не слышать их шёпота за спиной. А после кладбища... после того, как Седрик погиб, они стали смотреть на меня так, будто я убийца. Даже те, с кем я раньше дружил. Им было проще верить в то, что я лжец и сумасшедший, чем в то, что ты вернулся. Волдеморт остановился и повернулся к Гарри. Его лицо в полумраке комнаты казалось высеченным из камня. — Общество всегда ищет виновных, Гарри, — сказал он, стараясь утешить. — Толпа — это чудовище, которому нужна жертва, чтобы оправдать собственный страх или никчёмность. Им не нужна была правда. Им нужно было излить на кого-то свою ненависть за то, что их привычный, уютный мир дал трещину. Они готовы растерзать любого, кто не вписывается в их картину мира или напоминает им об опасности. Он подошёл ближе к Гарри. — Не ищи в этом мире справедливости. Её там нет. Те, кто вчера преклонялся перед тобой, сегодня с радостью подбросят хвороста в костёр под твоими ногами. Именно поэтому власть — это единственный способ заставить их замолчать. Гарри посмотрел на него и понял, что Том говорит это не как Тёмный Лорд, а как человек, который сам когда-то прошёл через это отчуждение. — В мое время я проводил здесь целые ночи, — негромко произнес Волдеморт. — Замок велик, но только эта комната умела давать именно то, в чем я нуждался. Иногда это были редкие книги, иногда — ценности, которые оставляли здесь случайные ученики. — Ты искал здесь то, что можно продать? — спросил Гарри, перешагивая через стопку позеленевших медных котлов. — Жизнь в приюте научила меня экономии, — Том усмехнулся. — У меня не было наследства в Гринготтсе, Гарри. Чтобы покупать ингредиенты для зелий и приличные мантии, мне приходилось быть... находчивым. — Знаешь, Гермиона бы тебя поняла, — Гарри невольно улыбнулся. — Она такой же книжный фанатик. Готова жить в библиотеке, если ей позволят. Лорд лишь коротко хмыкнул, выражая явный скепсис по поводу сравнения его талантов с фанатизмом подруги Гарри. — Но почему ты сидел здесь один? — Гарри внимательно посмотрел на него. — Насколько я знаю, у тебя уже в школе был круг преданных однокурсников. Слизеринцы буквально смотрели тебе в рот. — Окружение и близость — это разные вещи, — ответил Том, не оборачиваясь. — Те, кто ходил за мной по пятам, были лишь инструментом. Способом занять свое место в иерархии, получить влияние. Но они были невероятно скучны. Их интересовали квиддич, чистота крови и сплетни. Мне было не о чем с ними говорить, Гарри. Поттер помедлил, глядя в спину идущему впереди мужчине. Внутри росло любопытство, которое он больше не мог сдерживать. — Том... — он произнес это имя осторожно, наблюдая за реакцией. Волдеморт замер на мгновение, его плечи чуть напряглись, но он не обернулся и не выразил протеста. — А у тебя... были отношения? Ну, тогда, в школе? Лорд остановился и медленно повернулся к нему. Его взгляд был странным — тяжелым, изучающим, проникающим под кожу. — Отношения? — переспросил он, словно это слово было из какого-то забытого, мертвого языка. — Нет. Меня никогда это не интересовало. Гарри почувствовал, как к щекам приливает жар, и быстро отвел глаза, изучая носки своих кроссовок. — Что, совсем? — выпалил он прежде, чем успел подумать. Том издал негромкий, сухой смешок. — В школе все вокруг были либо слишком тупыми, либо слишком неприятными, чтобы привлечь мое внимание. Посредственности не вызывает желания. А после... после того, как я начал делить душу, многие человеческие потребности просто перестали меня беспокоить. Гарри нахмурился, обдумывая услышанное. «Значит ли это, что он вообще ничего не чувствует? Совсем?» — пронеслось в голове. Мысль о том, что Том может быть совершенно равнодушен к физической близости или чувствам, почему-то отозвалась неприятным уколом где-то под рёбрами. Волдеморт вдруг прищурился, его взгляд стал острым, как лезвие. — Поттер, о чем ты только что подумал? Гарри вскинул голову, заливаясь краской уже по-настоящему, до самых кончиков ушей. — Я... я не имел в виду ничего такого! Ты что, читаешь мои мысли? — У тебя на лице все написано, идиот, — фыркнул Лорд, но в его тоне не было гнева, скорее странное, пугающее веселье. Гарри, окончательно смутившись, попытался быстрее пройти мимо Тома в сторону выхода. Его движения стали неуклюжими от неловкости. Проходя мимо шаткой конструкции из старых стульев и тяжелых занавесок, он зацепился шнурком за торчащую ножку массивного стола. — Осторожней... — начал было Волдеморт, но было поздно. Гарри потерял равновесие. Пытаясь за что-то ухватиться, он вцепился в мантию Тома, увлекая его за собой. Раздался грохот: старый шкаф, стоявший рядом, не выдержал толчка и начал заваливаться. Через секунду они оба оказались на полу. Гарри упал прямо на Волдеморта, придавив его своим весом. Сверху упало несколько коробок, еще сильнее прижав их друг к другу. Гарри замер. Он лежал лицом к лицу с Томом, чувствуя его холодное, но частое дыхание на своих губах. Сердце Гарри колотилось так сильно, что, казалось, Том чувствует этот ритм своей грудью. Волдеморт смотрел на него так, словно видел впервые. Близость Гарри, его тепло и этот невозможный, искренний трепет в глазах выбивали почву из-под ног. — Черт возьми, Поттер, — глухо и почти зло выдохнул Лорд, словно проклиная саму судьбу, приведшую их в эту точку. В следующее мгновение он подался вперед и буквально впился в губы Гарри резким, требовательным поцелуем. Гарри на секунду оцепенел. Мир вокруг схлопнулся до точки соприкосновения их губ. Это не было похоже на то, что он представлял в своих редких фантазиях: поцелуй был жестким, почти отчаянным. А потом внутри Гарри что-то взорвалось. Волна чистого, необузданного возбуждения прошила его от макушки до пяток, выжигая остатки страха. Он ответил со всей страстью, на которую был способен. Поцелуй был неловким — они оба не знали, что делать. Зубы сталкивались, дыхание сбивалось, но эта неуклюжесть лишь подстегивала их. Гарри запустил пальцы в мантию Тома и притянул его еще ближе, если это вообще было возможно. Том глухо застонал прямо в губы Гарри. Рука Лорда, всё еще лежавшая на талии Гарри, сжалась, прижимая юношу к себе с такой силой, что у того перехватило дыхание. Гарри чувствовал, как его собственное тело предательски отзывается на каждое движение Тома. Возбуждение было настолько острым, что кружилась голова. Гарри казалось, что он горит, и только прохладная кожа Тома под его ладонями спасала от этого пожара. Поцелуй стал глубже, жаднее. — Гарри... — прохрипел Том, отрываясь от его губ буквально на миллиметр. В его глазах полыхало такое пламя, что Гарри на мгновение испугался. — Не останавливайся, — прошептал Гарри, задыхаясь. Его щеки пылали, очки съехали набок, но он никогда в жизни не чувствовал себя более живым. — Пожалуйста, Том. Эти слова стали последней каплей. Волдеморт снова накрыл его губы своими, на этот раз мягче, но с еще большим напором. Его пальцы скользнули под край футболки Гарри, обжигая кожу холодом, и Гарри вздрогнул, выгибаясь навстречу этому прикосновению. Они лежали так, сплетясь конечностями, пока их дыхание не начало постепенно выравниваться. Возбуждение всё еще вибрировало между ними, но теперь оно стало тихим, тягучим. Том осторожно убрал прядь волос со лба Гарри. Он выглядел смущенным и удивленным собственным недавним порывом. Гарри прижался лбом к его плечу, чувствуя, как его сердце всё еще бьется в бешеном ритме. Гарри внезапно осознал, насколько нелепо они выглядят со стороны: запутавшиеся в пыльных занавесках, тяжело дышащие, на полу среди горы хлама. Смущение накрыло его волной, еще более жаркой, чем недавнее возбуждение. Он неловко уперся ладонями в плечи Тома, пытаясь подняться, но Лорд не позволил. Его руки, всё еще лежавшие на талии Гарри, сжались крепче, прижимая юношу обратно к своей груди. — Подожди, — негромко произнес Том. Его голос всё еще был низким, с трудом возвращающим привычную холодную ясность. — Я не знаю, что на меня нашло. Гарри замер, глядя куда-то в район ключицы мужчины. Внутри всё похолодело от этих слов. — Ты жалеешь? — спросил он, и голос предательски дрогнул. — Это стоит спрашивать у тебя, — парировал Том. Он смотрел на Гарри сверху вниз, и в его взгляде читалась растерянность. Гарри нервно усмехнулся, всё еще избегая прямого зрительного контакта. Ему было страшно услышать, что всё произошедшее — лишь минутная слабость, ошибка. — Это ты пару минут назад говорил, что не заинтересован ни в чем таком, — пробормотал Гарри, закусив губу. — Что все вокруг слишком тупые или неприятные... — Очевидно, ты — исключение из правил, — перебил его Том. Он осторожно коснулся подбородка Гарри, заставляя того поднять голову. — Гарри, я не жалею. Поттер почувствовал, как напряжение в плечах немного спадает, но на смену ему пришло упрямство, смешанное с остатками обиды на неопределенность. — Тогда что нам теперь с этим делать? — спросил он чуть резче, чем собирался. — Обычно поцелуи значат, что люди встречаются. Волдеморт приподнял бровь. В его глазах промелькнула искра привычной иронии, но она быстро погасла. — Ты хочешь отношений, Поттер? Со мной? Гарри почувствовал, как лицо снова заливает румянец, но он выдержал взгляд. — А если и хочу, то что? — дерзко бросил он. — Снова решишь убить меня? Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Гарри выглядел испуганным собственной смелостью, его глаза лихорадочно блестели. Лорд же казался человеком, который только что обнаружил у себя новую, совершенно неизученную сторону. — Главное, не пожалей о своих словах потом, — медленно ответил Том. — Я уже сделал выбор, — тихо сказал Гарри.