Да начнется месть.

24 мая, 16:23.

Темный лес, густой, где даже в полдень не проходят лучи света. Однако сейчас его освещали фонари, почти десятки. Это были обычные фонари, где внутри были свечи. Огонь был почти голубого цвета, если не считать зеленоватый оттенок, который освещал деревья, и лучи отражались от травы до других кустарников. Армия шла через лес под командованием Мефисто, державшегося в середине колонны. Его тускло-зелёные глаза внимательно следили за нежитью, которая, завидев яркий свет, пряталась в листве деревьев. Его фиолетовые волосы, хотя и более тёмного оттенка, слегка развевались на ветру, зацепляясь за передние два черных рога. Доспехи, если это можно так назвать, отражали голубоватый свет, словно поглощая его. Чёрные перчатки бережно держали меч, слегка покачивая его в руках. — еще один. — наконец проговорил кто-то из отряда. Люди, точнее жнецы и демоны, разошлись, как встревоженная стая, устапая место главнокомандующему. На земле валялся труп одно из отряда 03. Рядом был шлем, который уже зарос травой, а мелкая нежить поглощала остатки жнеца. Мефисто, глубоко вдохнув и выдохнув, собирался с мыслями, обдумывая, как поступить, а после отдал следующий приказ: — Оставим его, — произнёс он, отступив на шаг. — Кто знает, что с ним делали. Всё равно не спасти. — С этими словами, взяв один из фонарей, он почти с силой швырнул его в труп, и огонь мгновенно охватил тело, свидетельствуя о том, что нежить из чистилища давно уже им завладела. Огонь пожирал останки быстро и почти жадно. Голубовато-зелёное пламя лизало шлем, траву и кости, от тела шёл пар - густой, с примесью чего-то сладковатого. Никто не отводил взгляда, но и не заговаривал никто. Жнецы из отряда 03, стоя поодаль, к костру не приближались, и один из них - без левой руки до локтя - смотрел на огонь с тем выражением, с каким глядят на контрольный срез пробы: заинтересованно, но без скорби. Высокий демон в глухом, без прорезей, шлеме - из сопровождения Мефисто - к земле наклонился и поднял оплавленный жетон с цепочкой. Повертев в пальцах, протянул его командиру на раскрытой ладони, а с жетона ещё капал чёрный налёт, и лучи фонарей падали так, что на металле можно было различить гравировку: 03-21. Где-то за спинами, в колонне, кто-то из новобранцев неловко переступил с ноги на ногу, и доспех лязгнул громче обычного. Демон в шлеме не обернулся, продолжая держать жетон перед Мефисто и ожидая решения — забрать в архив потерь или бросить в огонь. Из леса, теперь уже дальше, донёсся треск ветки. Нежить отступала глубже, унося с собой всё, что успела выгрызть из мёртвой плоти. — Сжечь, — произнёс Мефисто. Развернувшись, он прошёл обратно к центру строя — шагами ровными, без спешки, какими ходят люди, которым оглядываться не нужно, потому что приказ уже выполняется. — Пройдёмся дальше. Уверен, где-то рядом могут остаться ещё несколько. Демон в глухом шлеме, без колебаний разжав пальцы, уронил жетон в зелёное пламя, и тот коротко звякнул о чью-то обугленную фалангу, а огонь на мгновение вспыхнул ярче — металл принял его почти благодарно, как принимают то, что давно должно было сгореть. Армия двинулась дальше. Одни перешагивали труп, который горел теперь уже чистым зелёным пламенем - без голубоватого оттенка, без примесей. Другие, не замечая, наступали прямо на останки и шли дальше, вдавливая сапогами то, что ещё недавно было плотью. Строй сместился и вытянулся змеёй между деревьями. Сапоги месили влажную землю вперемешку с пеплом - каша из грязи и золы чавкала под подошвами, засасывала каблуки, но строй не замедлялся. Кто-то из задних рядов споткнулся о корень и выругался сквозь зубы, но быстро выровнялся. Отставать здесь было опаснее, чем идти по трупам. Лес за спинами сомкнулся плотной стеной, и свет фонарей выхватывал из темноты то кривой ствол, то пятно мха, то чьё-то напряжённое лицо под капюшоном - лица мелькали и исчезали, как фотографии в перебираемой пачке. Отряд растянулся метров на тридцать, и головной дозорный - молодой жнец с неестественно длинной шеей - поднял руку, к остановке призывая. Слева, метрах в десяти, что-то хрустело, но не отступало, и треск веток повторялся с равными интервалами - раз, два, три, - словно кто-то шёл параллельно колонне, не прячась и не боясь. Демон в глухом шлеме, шагавший в трёх шагах позади Мефисто, молча вытянул из крепления на плече короткий широкий клинок, лезвие которого поймало зелёный свет фонарей и на секунду показалось мокрым - хотя было сухим. Из темноты к границе света вышел ещё один жнец из пропавших - без шлема и без оружия, в порванном на груди мундире, ткань которого висела лоскутами, и под ней угадывались рёбра не от худобы, а потому что плоть между ними уже начала расходиться. Шёл он медленно, чуть покачиваясь, как маятник со сбитой гирькой, и глаза его были открыты, но пламя фонарей в них не отражалось - только чёрный блеск, какой бывает у ночных животных перед прыжком. Остановившись в пяти шагах от головного дозора, он замер, и губы его шевельнулись - а вместо речи раздался тихий гортанный стрекот, звук, который человеческие связки производить не могут. Один из бойцов в строю, ожидая приказа, вскинул арбалет. Мефисто поднял руку, но прежде чем ладонь успела опуститься, в воздухе блеснуло - короткой вспышкой, почти невидимой глазу, - и мертвец тут же рухнул; голова, в падении отделившись от тела, откатилась чуть вперёд, но до строя не докатилась - замерла в грязи, уткнувшись щекой в пепел. Сзади стоял мужчина в плаще тёмном, почти чёрном, но подкладка его отливала красным - глубоким, алым, как внутренняя сторона свежей раны. Капюшон был спущен, и по краю его шёл мех - почти белый, но скорее бежевого оттенка, как старая кость, - а из-под него выбивались короткие серые волосы. На носу сидели круглые очки с тонкой цепочкой, чуть сползшие вниз - настолько, что, казалось, сейчас соскользнут, но не соскальзывали, - и с левой стороны цепочки покачивалась белая бусина, сиявшая почти непрерывно: нежити вокруг было много. Лицо покрывала щетина, на подбородке темнела небольшая бородка, а на шее, поверх застёжки плаща, висел крест чёрного цвета - простой, без украшений. Серый пиджак крепился на двух золотых пуговицах, сверху и снизу, посередине же шла длинная жёлтая, почти золотая заклёпка, стягивающая ткань, и от заклёпки до воротника тянулась золотая цепочка - тонкая, но заметная. Штаны были алыми и, как всем вокруг казалось, никогда не пачкались кровью, сколько бы крови на них ни попадало. Мужчина посмотрел вперёд, и тёмно-карие глаза его скользнули по трупу, по голове, по строю солдат, остановившись на Мефисто. — Какое... — он выдержал паузу ровно на один удар сердца, — совпадение. Мефисто, медленно опустив руку, убрал её за спину, а своё оружие опёр о землю и чуть наклонился вперёд - не кланяясь, но обозначая что-то среднее между усталостью и признанием. — Соглашусь, Фуджимото Широ. Я здесь, потому что ищу свой потерянный отряд. Но что здесь делаете вы, Фуджимото? — А вот и псина, — сунув руку во внутренний карман, Широ вытащил пачку сигарет, и говорил он спокойно, почти лениво, но каждое слово падало весомо, как камень в воду. — А я начинал и правда думать, что лес начал сам дымиться и гореть. Наслышан, что один из входов в Чистилище резко спустился в лес и заразил его часть. — Если уже знаете вы, значит, и Люцифер в курсе, — подметил Мефисто, скорее для себя. — Вы вообще заботитесь о том, что станет с нашим миром, если это будет продолжаться? — выбив сигарету из пачки, Широ сунул её в зубы и прикурил от собственного пальца, и короткая алая вспышка осветила его лицо снизу. — Или вас заботит только то, как некоторая нежить перебьётся? — Не выражайтесь так в моём присутствии. Широ поправил очки тыльной стороной ладони — медленно, почти лениво, и белая бусина на цепочке блеснула, а в ответ из темноты леса донеслось сразу несколько щелчков: нежить отступала, не выдерживая близости артефакта. Он даже не повернул головы в ту сторону. — А что, Мефисто, — произнёс он без улыбки, растягивая слова, как растягивают сигаретный дым, — мне показалось, или ты действительно сейчас пытался сделать мне замечание? — Затянулся и выдохнул. — У трупа, который пять минут назад стрекотал в окружении нежити. Ты серьёзно? Выдохнув дым в сторону головы, всё ещё лежащей на земле, он смешал его с паром, поднимающимся от останков, и на секунду показалось, что голова тоже дымится. — Я здесь, потому что один из ваших горе-разведчиков решил, что может в одиночку пройти через заражённый сектор и не попасться, и Орден отправил меня вытаскивать кретина. — Он кивнул в сторону догорающего костра. — Ты его, кстати, уже сжёг. Спасибо. Отчёт будет прекрасный. Ещё одна затяжка, и дым пошёл тонкой струйкой вверх, к кронам, где не было видно неба. Широ посмотрел на Мефисто поверх очков - уже без лени, а с тем самым взглядом, которым полевой агент смотрит на чужого командующего: не враждебно, но и без капли подчинения. — Ты поджёг труп, зная, что он мог быть заражён, не взяв пробу, ка кэто могли бы сделать в Пределе, не сделав анализ и не допустив Инквизицию к телу, — а это, если что, прямое нарушение. Постучав пальцем по виску - медленно, дважды, - он заставил белую бусину в очках снова мигнуть, и где-то слева ещё одна тварь сорвалась с ветки и ушла вглубь леса. Широ подошёл ближе, остановившись ровно в шаге от Мефисто, и поднял голову, чтобы смотреть ему в глаза - благо, рост позволял, а сигарета дымилась у него в пальцах, и дым поднимался между ними, как занавес. — А теперь по существу, — произнёс Широ и замолчал ровно настолько, чтобы стряхнуть пепел с сигареты; серые хлопья упали на влажную землю и тут же погасли. — Вход в Чистилище. Он поднял взгляд на Мефисто — теперь уже без лени, без усмешки, и очки блеснули в свете фонарей, а за ними глаза казались почти чёрными. — Ты знаешь, где он и откуда упал. — Пауза. Короткая затяжка, кончик сигареты вспыхнул алым. — Люцифер знает. Дым выдохнул в сторону, не сводя глаз с командующего. Переложив сигарету в левую руку, правой он поправил цепочку очков - машинально, даже не заметив, и белая бусина на цепочке снова мигнула, а где-то в чаще ещё одна тварь отступила, не выдержав. Широ не обратил внимания. — Потому что если эта дрянь поползёт дальше, — говорил он тише, почти вполголоса, но каждое слово ложилось плотно, — я - первый, кого Орден пошлёт запечатывать. Поднял взгляд - твёрдый, без намёка на усталость, без страха; так смотрят люди, уже видевшие худшее и знающие, что увидят ещё. — Если хоть один из моих подопечных умрёт из-за этой дряни, — он сделал шаг назад, разворачиваясь вполоборота, но не разрывая зрительного контакта, — первым, кого буду винить, - будешь ты.

28 мая. 13:44.

— Люцифер, — Юкио чуть поклонился, неглубоко, но с заметным уважением. — Образцы, — он опустил взгляд в список на бумаге, перевернул страницу, пробежал глазами по строчкам и снова поднял голову, — готовы. Вы будете лично их смотреть или прислать помощника? Это было небольшое помещение со стеклянными стенами, за которыми текла зелёная жидкость - густая, маслянистая, она не бурлила, а именно текла, медленно и плавно, как жидкое стекло. Света в комнате почти не было, только мягкое зеленоватое свечение из-за стёкол, от которого кожа казалась бледной, а тени - глубже, чем им положено. Люцифер стоял у центрального пульта. Высокий, неестественно прямой, в белом костюме без единой складки. Перчатки, как всегда, на руках. Зелёный свет скользил по его лицу, и черты казались чужими - слишком правильными, слишком неподвижными. Он не обернулся на голос Юкио. Ответил ровно в тот момент, когда пауза стала заметной - точно выверенный интервал, тот самый, который младшие сотрудники между собой называли «паузой Люцифера». — Лично, Окумура-кун. Вы ведь знаете: я не доверяю первичный осмотр никому, кроме себя. Особенно когда речь идёт об образцах, которые подготовили вы. Он повернулся. Движение было плавным — тело работало не на мышцах, а на чём-то ином. Гидравлике, магии или чистой воле. Поправил манжет левой рукой. Жест машинальный, пустой — как тиканье часов в пустом кабинете. — Пройдёмте в смотровую, — он направился к двери, и край зелёного света упал на его лицо сбоку. Уголок губ был чуть приподнят. Не улыбка. Трещина на фарфоровой маске. — По дороге расскажете, какие составы вы включили в подборку. Меня особенно интересует образец с пометкой «Н-7». В последнем отчёте вы указали, что он нестабилен при контакте с демонической энергией выше пятого ранга. Юкио шёл на полшага позади — не из вежливости, а потому что так было удобнее: легче ему было идти чуть позади кого-либо, нежели всегда впереди. Лабораторные коридоры освещались тем же зеленоватым светом, что и смотровая, и в этом свете спина Люцифера казалась монолитной стеной. Юкио раскрыл записную книжку на заложенной странице. — Н-7, — начал он, поправляя очки, — показал нестабильность при контакте с демонической энергией выше пятого ранга, но это была ожидаемая нестабильность. Проблема в другом. При шестом ранге состав начинает разъедать не только демоническую ткань, но и человеческую, если она находится в зоне контакта. Я провёл три теста на изолированных образцах — результат одинаковый. Состав не отличает носителя от паразита. Люцифер не замедлил шага, но пауза перед ответом стала на долю секунды длиннее обычного — Юкио заметил, потому что всегда замечал такие вещи, и эта заминка, едва уловимая, сказала ему больше, чем сказали бы слова. — Вы хотите сказать, Окумура-кун, что наш самый перспективный состав оказался бесполезен для изначальной цели? — Я хочу сказать, что он бесполезен для лечения. Но не для нейтрализации. Если цель — уничтожить носителя вместе с демонической энергией, Н-7 подходит идеально. — Моя цель вам известна, — произнёс Люцифер всё тем же ровным голосом. — Меня не интересует уничтожение. — Да, — Юкио перевернул страницу, хотя ничего нового там не было. Просто жест. — Поэтому я начал модификацию. Образец Н-7-альфа. Я добавил связующий компонент на основе образцов из Чистилища — тех, что поступили на прошлой неделе. Люцифер остановился — не резко, а плавно, как и всё, что он делал, — и повернул голову ровно настолько, чтобы видеть Юкио краем глаза, а зелёный свет стёк по его щеке, как вода по стеклу. — Образцы из Чистилища, — повторил он. Не вопрос, а фиксация факта вслух, словно он перебирал данные в голове и одну строку нужно было проговорить, чтобы она встала на место. — Те, что доставили после вылазки в заражённый сектор. Ещё до того, как Армия потеряла там отряд. Он снова двинулся вперёд, и Юкио пришлось чуть ускорить шаг. Коридор свернул влево, зелёный свет сменился холодным, почти белым. они вошли в переходный шлюз между секторами. Где-то над головой гудела вентиляция. — Вы использовали материал, который ещё не прошёл полный цикл обеззараживания, — а это нарушение, — но я не стану вас отчитывать, — он помолчал ровно секунду, — меня интересует результат. Что показала Н-7-альфа на первых тестах? Они дошли до двери в смотровую. Массивная дверь с круглым окошком из толстого стекла, за которым угадывались контуры лабораторных столов. Люцифер положил ладонь на панель доступа и задержался. Не открывал. Ждал ответа. — Н-7-альфа показывает избирательность, — Юкио перевернул страницу. — Он распознаёт демоническую энергию по плотности. Выше пятого ранга плотность возрастает, и состав уже не реагирует на человеческую ткань, если только она не пропитана энергией длительное время. Люцифер распахнул дверь. Петли не скрипнули — в Лаборатории смазывали даже механизмы, которыми пользовались раз в год. Смотровая встретила их холодным светом ламп и ровными рядами штативов. На ближнем столе под стеклянным колпаком лежали три контейнера — гравировка номера, защитная печать. — По плотности, — произнёс он, проходя к столу и останавливаясь напротив центрального контейнера. — То есть состав сравнивает концентрацию энергии на кубический сантиметр ткани и на этом основании отличает демоническую ткань высокого ранга от человеческой. Он склонился над контейнером, но не открыл его, а лишь провёл пальцем в перчатке над стеклом — медленно, будто очерчивая невидимую линию, — и поправил манжет на запястье. — Это элегантно. Проблема в том, что демоническая энергия редко держит одну плотность: в бою она колеблется, при ранении — падает, при поглощении чужих сил — возрастает. — Он выпрямился и повернулся к Юкио, и голос его приобрёл чуть более выраженный оттенок интереса — лёд не треснул, но стал тоньше. — Как состав поведёт себя, если плотность начнёт меняться уже после введения? Вы тестировали динамику? Юкио чуть поклонился — не виновато, а скорее признавая, что ответ не исчерпывающий. — Нет, Владыка. Мы отвлеклись на другое вещество, что собрали из леса. Вы просили нас собрать сгустки ядра Чистилища, и мы занимались этим. Люцифер выпрямился и медленно, почти бесшумно выдохнул через нос — единственный признак того, что ответ его не до конца удовлетворил. Он ещё секунду смотрел на контейнер с Н-7-альфа, затем аккуратно, двумя пальцами в перчатке, передвинул его на край стола — не отодвинул, а именно обозначил, что образец возвращается в приоритет. — Динамику отложить завтра, — сказал он, не оборачиваясь. — Сгустки ядра — сегодня. Покажете, что вы из них извлекли.

30 мая, 13:01.

Сюра сидела на обгорелом гребне крыши. Ветер на высоте резал лицо и тряс остовы домов так, что они скрипели. Здесь, в мёртвом квартале, ещё уцелели частные дома — высокие, с покатыми крышами и дымовыми трубами, которые давно остыли. Стены были пробиты снарядами. В пробоинах виднелся кирпич и труха. На горизонте, сквозь серую пелену смога, проступали другие силуэты. Высотки. Вернее, то, что от них осталось: бетонные коробки, из которых торчала арматура; война обрушила их, и восстанавливать было некому; земля отравлена; небо затянуто дымом. Если смотреть на это долго, можно было поверить, что мир умер. Сюра отпила из банки. Допила. Сжала жестянку в ладони — металл хрустнул — и швырнула вниз. Банка ударилась об стену одного дома, срикошетила в стену другого и с глухим звоном упала в мусорный бак. Сюра проводила её взглядом и медленно, с неохотой потянулась — спина хрустнула, она поморщилась и встала. — Опять много дел... — она зевнула. — Мда. Повернулась назад — и тут же прищурилась. У дымовой трубы, в тени, стоял мужчина. Он опирался плечом о кирпичную кладку, а рядом, прислонённый к трубе, стоял двуручный меч. Калибурн — даже в тени лезвие отливало мягким светом, как полированное серебро. — У тебя уже хобби — слидеть за мной? — Следить, а не «слидеть», — Артур скрестил руки на груди. — Я лишь хотел спросить, не нужна ли тебе помощь в очищении. А ты тут бухло распиваешь. — Ты просто завидуешь, что я пью что хочу, — она положила одну руку на талию, другую свесила вдоль тела. Он промолчал — ровно на секунду дольше, чем требовалось для простого молчания. Сюра знала эту паузу: Артур пытался понять, был ли только что сарказм. Наконец он оттолкнулся от трубы, взял Калибурн за рукоять и одним отточенным движением закинул меч в заплечные крепления. Лязгнула сталь о сталь. — Я уверен, что в Лаборатории не всё так гладко, — он остановился перед ней, заслонив собой пол горизонта. — У них будто затишье перед бурей. — Опять ты об этом? — она повернулась обратно к городу и задумалась. Секунду спустя спросила уже без ехидства: — Ты видел, как ядро в начале этого месяца обвалилось кусками рядом? — Если не ошибаюсь, первого мая ядро Чистилища упало в лесу, в северной части города и на юго-западе. — Так много? — она покосилась на него и снова повернула голову к горизонту. — Фуджимото сказал, что это в первый раз, когда Чистилище напрямую контактирует с нашим миром. Артур стоял, не меняя позы, и смотрел не на горизонт, а на Сюру — точнее, на смятую банку, которую она до этого сжимала в ладони. Он всё ещё пытался понять, была ли фраза про «слидеть» сарказмом, и уже проиграл этот внутренний бой. — Ядро Чистилища не просто обвалилось, — произнёс он наконец ровным тоном, каким зачитывают строевой устав. — Оно вошло в контакт с материальным слоем в трёх точках за двое суток. Это не хаотичное падение. — он иногда отводил взгляд, вдумываясь, — Это прицельное касание; кто-то или что-то направило его. Артур машинально поправил лямку - лишь жест, который повторял раз по десять на дню, даже когда оружие сидело идеально. — Фуджимото прав в том, что такое впервые. — он сделал небольшую паузу. — В местах падения ядра зафиксирована остаточная демоническая энергия такой плотности, что приборы выходят из строя. Он подошёл ближе к краю крыши и встал рядом с ней, но не вплотную — ровно на расстоянии вытянутой руки, как предписывал устав при взаимодействии с агентами смежных структур. Ветер донёс запах гари — не от пожара, а тот специфический, химический, какой бывает после контакта демонической энергии высокой концентрации с органикой. — Лаборатория, — продолжил он, понизив голос, хотя на крыше их никто не мог слышать, — работает с образцами из зон падения. У них есть доступ к материалу, которого нет ни у Армии, ни у вас. Люцифер что-то ищет в этих сгустках. И пока он ищет, ядро будет продолжать падать. Он помолчал. Ветер шевельнул светлые волосы, выбившиеся из-под ремня. — И да, — добавил он с той же ровной интонацией, — я не завидую твоему пиву. — Твоя армия, случаем, не будет переживать, что ты сейчас не присутствуешь? — она пошла по крыше, перепрыгивая с одной на другую и не оборачиваясь. — А твои? — «А твои?» — передразнила она, потянулась на ходу. — У меня ещё дела есть. Пойду уберу скверну. Бай-бай. Он посмотрел ей вслед. Развернулся и пошёл в другую сторону — туда, откуда пришёл. «А мои? А мои? — возмутился он про себя. — Сколько можно уже меня передразнивать.» Ускорил шаг. «Северная часть... Это почти близко к лесу, в котором был главнокомандующий пару дней назад. Я точно знаю про лес. Возможно, там уже побывала Лаборатория. Нужно доложить.»

25 мая, 15:05.

Широ поднялся в гору на следующий день после встречи с Мефисто. Сел на край скалы и смотрел, как лес потух. От пожара остался только тёмный след среди почти зелёной чащи — подпалина с рваными краями. Одну ногу он согнул и подтянул к себе, вторая осталась висеть над обрывом. Ветра не было. Воздух стоял густой, прогретый солнцем и пропитанный запахом гари — застарелой, въевшейся в землю и кору. С той стороны, где лес ещё оставался лесом, доносился птичий гомон. Над выжженным сектором птиц даже не было. Широ сидел неподвижно, уперев локоть в колено, и смотрел вниз сквозь стёкла очков. Очки сползли на полпальца — он так и не поправил. Цепочка с белой бусиной покачивалась при каждом вдохе. Внизу, по самому краю гари, двигалась цепочка фигур. Армейский патруль обходил периметр. Четверо. Идут ровно, без суеты — значит, приказ уже отдан. Бусина мигнула слабо — остаточная энергия ещё держалась у земли, но уже неопасная, разлагалась, как радиоактивный мусор после основного взрыва. Широ вытащил сигарету и, прикурив от пальца короткой алой вспышкой, почти невидимой при дневном свете, затянулся. — Ну и чего вы там выхаживаете, — пробормотал он, глядя на патруль. — Каждый день теперь кругами ходить будете? Выдохнул дым. Тот лениво поплыл в сторону обрыва. — Люцифер со своими подсосами и то быстрее работает. Он усмехнулся собственным словам. Покрутил сигарету в пальцах. — Хотя кто бы говорил. Не будь я клоуном этого белобрысого... Осёкся. Затянулся ещё раз, глубже. — Пха. Будь я не клоуном, думал бы сейчас о другом. Подняв голову, он увидел, как небо темнело — не по-вечернему, а глухо, словно кто-то прикручивал свет, — и стряхнул пепел в пропасть. — Темнеет сильнее, чем обычно. Хоть бы мелкие твари не полезли. Он встал и вернулся обратно тем же путём, что и пришёл. — Фуджимото, верно? — раздалось за спиной. Широ не обернулся. Остановился и выдохнул дым через плечо. Белая бусина на цепочке очков мигнула — один короткий импульс, и всё. Демонической энергии в говорившем не было. Или она сидела так глубоко, что артефакт не брал. Широ отметил это краем сознания и повернулся. Перед ним стоял молодой человек — слишком аккуратном для этих мест. Очки, блокнот, вежливая поза. Широ с первого взгляда определил лаборанта: не по форме, формы на нём не было, а по тому, как он держал блокнот. Не как агент, готовый отбросить его в любой момент, а как человек, для которого бумага важнее оружия. — Можно ли вас на пару слов? — Смотря какие слова, — Широ не улыбнулся. — Если «здравствуйте, как дела» — то нет. Если по делу — валяй. Только быстро, у меня внизу патруль, а я не в настроении объяснять армейским, почему Инквизиция торчит на их точке без уведомления. Он сунул руку в карман, вытащил пачку, но не открыл — просто держал в пальцах. Взгляд поверх очков был тяжёлым, оценивающим. Угрозы в парне не было, но Лаборатория не гуляет по заражённым секторам без причины. А этот пришёл один, без охраны, без сопровождения; либо дурак, либо знает что-то или хочет что-то. — Ты из Лаборатории, — произнёс Широ. — как я понял. — Фуджимото Широ, — Юкио чуть склонил голову, — если бы Люцифер знал, он пришёл бы сюда лично, и вы бы разговаривали в его кабинете. Однако, — он выдержал короткую паузу, — я пришёл спросить вас об одной услуге. Касательно нашей Лаборатории. — Ха, — Широ сунул сигарету в зубы и примял фильтр. — Опять забываю твоё имя... — он пощёлкал пальцами, будто пытаясь вспомнить. — Окумура Юкио. — Да, да. Окумура. Точно, — он выдохнул дым в сторону. — Что за услуга такая, что я должен стоять здесь и ждать, пока мелкие твари захотят меня сожрать? — Господин Фуджимото, не хотите ли вы попробовать себя в качестве небольшого эксперимента? Уверяю, с вами всё будет хорошо. Широ убрал руки в карманы. — Ну и сервис у вас. Я откажу. А если не уйдёшь — приму другие меры. Юкио поднял голову, очень долгая пауза. Широ уже был готов достать оружие... И тогда Юкио улыбнулся. — Вот оно как... — он выпрямился. — Думаю, давать визитку бесполезно. Всего доброго, Фуджимото. Он поклонился — ровно настолько, насколько требовала вежливость, и ни градусом ниже. Затем развернулся и пошёл обратно, в сторону леса, откуда пришёл. Широ проводил его взглядом, не двигаясь с места. Сигарета дотлела до фильтра — он выплюнул её в траву и придавил каблуком. Белая бусина на цепочке очков мигнула ещё раз, уже по инерции. Слабый импульс. Почти ничего. Парень уходил спокойно, не оборачиваясь, и со спины выглядел как обычный гражданский: узкие плечи, аккуратная стрижка, блокнот под мышкой. Идиллия. — Окумура, — повторил Широ себе под нос, пробуя фамилию на язык. — Который из двух? Их вроде было два. Он не помнил точно. В досье Инквизиции по Лаборатории значились оба брата, но Широ читал его года три назад и с тех пор не обновлял. Кажется, один был демоном, второй — нет. Один числился боевой единицей, второй — учёным. Этот, с блокнотом, явно был учёным. Но пришёл он с предложением, которое Широ не понравилось ещё до того, как было произнесено до конца. «Не хотите ли попробовать себя в качестве небольшого эксперимента». Широ фыркнул. Вытащил новую сигарету, прикурил на ходу и зашагал вниз по склону — не к лесу, а в обход, к старой дороге, которая вела к городу. Эксперимент. Он достаточно насмотрелся на эксперименты Лаборатории, когда его самого ещё держали в пробирке. Предложение было не просто наглым — оно было странным. Если бы Лаборатория хотела заполучить его как образец, они бы не присылали младшего сотрудника с вежливой улыбкой. Прислали бы группу захвата. Или Люцифера лично. А этот явился один, без охраны, и ушёл, получив отказ, даже не попытавшись надавить. Если Юкио действовал сам — Люцифер не знает. Если по приказу — значит, Лаборатория взяла Широ в разработку. Оба варианта хуже некуда. Он ускорил шаг. Почти перешёл на бег — насколько позволяла одышка и возраст. — Nec mortales nec numina vias meas videbunt, — произнёс он вполголоса. Следы за спиной начали исчезать. Трава выпрямлялась. Земля затягивалась, как вода за кормой. Юкио спускался по склону, не оборачиваясь, и не ожидал согласия — он вообще редко чего-то ждал от людей, потому что ожидания требовали эмоций, а эмоции требовали энергии, которую он предпочитал тратить на расчёты. Отказ Широ он принял не как поражение, а как точку данных: переменная «Фуджимото» получила значение «ноль», но это не страшно — в уравнение можно подставить другую переменную. Блокнот он убрал во внутренний карман. Вместо него достал небольшой стеклянный флакон — зеленоватая жидкость внутри слабо светилась. Один из образцов, взятых в лесу ещё до того, как Армия перекрыла сектор. По краю выжженной зоны концентрация демонической энергии падала, но неравномерно: кое-где ещё держались пятна плотной энергии, невидимые глазу, но ощутимые приборами. И флаконом — жидкость реагировала на них, меняя яркость, и Юкио отмечал эти пятна мысленно, накладывая на карту, которую помнил наизусть: три точки, две слабые, одна сильная. Возможно, там ещё что-то осталось, и, возможно, удастся взять образцы до того, как Армия выставит оцепление по всему периметру. Он сунул флакон обратно в карман и поправил очки — привычный жест, выученный ещё в детстве, когда он пытался казаться старше, серьёзнее, умнее, чтобы компенсировать отсутствие того, что текло в крови брата, и теперь в этом жесте не было нужды, но привычка осталась. Он думал о брате. Рин всегда был сильнее — не физически, в детстве они были почти идентичны, пока демонический компонент в Рине не начал проявляться, — а сильнее в том смысле, который имел значение в их мире. Рин был демоном, Рин был оружием, Рин был ценным, а Юкио — просто контрольным образцом, из которого ничего не вышло. Так ему говорили, так было записано в документах, так он сам себе повторял годами, пока не понял, что «ничего не вышло» можно превратить в «вышло другое». Он больше не пытался быть оружием — он стал тем, кто оружие создаёт. Но иногда, редко, может быть раз в месяц, ему снился один и тот же сон: Рин стоит на другой стороне стекла и говорит что-то, чего Юкио не может разобрать, потому что стекло слишком толстое и звук не проходит, и Юкио просыпается с ощущением, что брат говорил что-то важное.

20 апреля, 9:03.

— Главнокомандующий Мефисто Фель, — Артур чуть опустил голову в поклоне. — А... — он прокашлялся, пытаясь придать голосу более серьёзный тон, — Рин Окумура просил передать, что они снова нашли кота во время операции. — Хг, — Мефисто потёр переносицу. — А ко мне это какое отношение имеет? Артур пытался сохранить серьёзное лицо. Получалось плохо. Они стояли на тренировочном поле — пустом, если не считать мишеней, разбросанных у дальнего края. Ветер гнал по земле сухую траву. Мефисто медленно моргнул. Артур тоже моргнул — то ли в ответ, то ли от неловкости. — Капитан! Из-за спины Артура вынырнул Рин. Серая форма сидела на нём немного мешковато — на вырост, как часто бывает с молодыми солдатами. Повыше, на груди, форму стягивала фиолетовая защёлка, а сама куртка застёгивалась длинной вертикальной молнией. На плечах темнели нашивки — чёрная ткань с синими треугольниками внутри. В руках он держал кота. Чёрного. Кот был совершенно спокоен и смотрел на происходящее с видом существа, которое уже давно всё для себя решило. Рин обошёл Артура — и только тогда заметил, кто стоит перед капитаном. — Ой... здравствуйте. Мефисто молчал — долго, достаточно долго, чтобы Рин успел прижать кота к груди. — Когда-нибудь, — произнёс он наконец, — я получу от этого мира спокойствие и умиротворение, — он перевёл взгляд на кота, затем обратно на Рина. — Рин. Бога ради, прошу тебя. Перестань таскать всякую дрянь с улицы. Или сделай так, чтобы я не видел каждую новую дрянь. Он помолчал. Потёр переносицу снова — уже не от усталости, а от осознания, что это бесполезно. — А сейчас... я удаляюсь. Развернулся и ушёл. Артур и Рин остались стоять на тренировочном поле. Кот медленно моргнул.

25 апреля, 13:13.

— Камики, а это... точно безопасно? Они стояли на небольшом холме. Небо было открытым, ветер тянул с севера, и в просветах между облаками мелькало солнце. Трава под ногами была сухой — не по сезону, а оттого что холм продувало насквозь. — Точно, — Идзумо раздражённо вздохнула. — Вот, — она ткнула пальцем в чащу внизу, — я видела что-то похожее. Лес, огонь, зелёное пламя. Но тот лес был гуще. И севернее. Я поэтому сюда и пришла — хотела сравнить. Здесь открытый вид. — Огонь? — Особый. У вас, людишек, есть такой. Проверяете демонов. Голубой, а при контакте с демонической энергией становится зелёным. — А, да. Я слышала от Широ, но мне пока не дают... — Обычно им пользуется Фронт, — перебила Идзумо. — Армия. Не Инквизиция. Поэтому я и притащила тебя сюда. — Она помолчала, глядя в чащу. — Я хотела понять, почему в моём видении горит армейский огонь, а не ваш экзорцистский. Это неправильно. Сиэми моргнула. — То есть... ты хочешь узнать, почему там будет Армия, а не мы? — Я хочу узнать, почему я вообще это увидела, — отрезала Идзумо. — Предсказания не показывают случайные вещи. Если мне приснился армейский огонь в лесу, значит, там будет что-то, что имеет отношение ко мне. Или к тебе. Или к нам обеим. Я не люблю такие совпадения. Она развернулась и начала спускаться с холма. Сиэми машинально поправила мешочек с семенами на поясе, поклонилась в спину Идзумо — та всё равно не видела — и поспешила следом. Нии-чан высунул крошечную зелёную голову из складок рукава и чихнул. — Камики, — позвала Сиэми, догоняя, — а ты сказала, что видела это «когда-нибудь». Точной даты нет? Даже месяца? — Если бы знала точную дату, я бы не стояла здесь с тобой, а пошла бы к твоему Широ и выставила счёт за срочное предсказание, — Идзумо не обернулась. — Я видела огонь. Зелёный, не голубой. Реакция уже произошла — демон или заражённый уже был в этом огне. Лес — не этот. Гуще. Севернее. И ещё что-то мелькнуло — силуэт. Высокий. Стоял и смотрел на огонь. Она замолчала. Дальше шли молча: Идзумо впереди, быстрым шагом; Сиэми на полшага сзади, стараясь не наступать на длинную тень. В сумке позвякивали пузырьки — она с утра помогала с инвентаризацией. — Камики, — снова позвала она через минуту, — а тот человек... это кто-то, кого мы знаем? Идзумо резко остановилась. Сиэми чуть не врезалась ей в спину. Ведьма обернулась через плечо. — Не знаю. Но он смотрел на огонь так, как смотрят на приговор. Не на костёр — на приговор. Я не разглядела лица. Но если бы я была тем огнём, — она отвернулась, — я бы не хотела, чтобы на меня так смотрели. Всё. Идём, пока твоя Сюра не решила, что я тебя похитила для ритуала. Я не в настроении объяснять этой мегере, что не ем стажёрок на завтрак. Она зашагала дальше. Сиэми поправила мешочек, погладила Нии-чана, который снова высунулся — на этот раз с вопросительным писком.