Ландыш под снегом

«Царское Село, Екатерининский парк, заброшенный павильон, затем отведённые покои. Глубокая ночь — предрассветные часы.» --- Ночь опустилась на Екатерининский парк густая, безлунная, какая бывает только ранней весной, когда небо затянуто облаками, а звёзды прячутся за плотной пеленой. Ветер шумел в голых ветвях, и этот шум был единственным звуком, нарушавшим тишину. В отведённых покоях горели свечи, и в их дрожащем свете четверо мужчин готовились к выходу. Арсений стоял у окна, глядя в темноту парка. Его лицо было спокойным, почти ледяным — то самое выражение, которое появлялось перед боем. Он уже переоделся в тёмный, неприметный сюртук, проверил пистолет, спрятал за голенищем тонкий кинжал. Движения были точными, выверенными — он делал это сотни раз. Сергей, как всегда, не мог молчать. Он стоял у стола, на котором были разложены карты и планы павильона, и вертел в пальцах какой-то странный предмет — не то свисток, не то мундштук. — Значит так, — говорил он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Заброшенный павильон в дальней части парка. Старый, ещё елизаветинских времён. Раньше там была оранжерея, потом забросили. Идеальное место для логова — тихо, глухо, никто не ходит. Охрана — человек десять-двенадцать. Вооружены, но вряд ли ждут нападения. Думают, что мы в Петербурге. Позов, сидевший в кресле с саквояжем на коленях, поправил очки. — А если ждут? Если это ловушка? — Тогда будет веселее, — Сергей усмехнулся. — Я люблю, когда весело. А ты, Дима, как? Готов к приключениям? Позов посмотрел на него поверх очков. — Я врач, а не искатель приключений. Моя задача — чтобы после ваших «веселий» было кого лечить. И, желательно, чтобы этот «кто» остался жив. — Оптимист, — Сергей хмыкнул. — Мне нравится. Ладно, будем живы. У меня сегодня хорошее предчувствие. — У тебя всегда хорошее предчувствие, — заметил Арсений, не оборачиваясь. — И оно всегда сбывается! Ну, почти всегда. Тот раз под Веной не считается — там предчувствие было отличное, просто австрийцы не знали, что я иду. Позов невольно улыбнулся, хотя пытался сохранить серьёзное выражение лица. — Вы, сударь, неисправимы. — Это мой главный талант, — Сергей поклонился, изобразив светский реверанс, совершенно нелепый в его боевом облачении. — Неисправимость и обаяние. А также умение выживать в любых передрягах. И сегодня я намерен продемонстрировать все три. Арсений наконец обернулся. Его голубые глаза были серьёзными, но в них мелькнуло что-то похожее на благодарность. Сергей своей болтовнёй разряжал напряжение, и это помогало. Даже Позов, обычно сдержанный, чуть расслабился. — Идём, — сказал Арсений. — Время. Они вышли из покоев бесшумно, как тени. Антон, стоявший у двери своей спальни, смотрел им вслед, прижимая к груди серебряный крестик. Он не спал. Не мог. Он просто стоял и молился — без слов, одним сердцем. «Господи, сохрани их. Сохрани его. Верни их всех живыми.» Арсений на мгновение обернулся, встретился с ним взглядом. Кивнул — коротко, но в этом кивке было всё. «Я вернусь. Обещаю». Антон кивнул в ответ, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но сдержал их. Не сейчас. Он будет сильным. Ради него. Дверь закрылась. Антон остался один в тишине, и только треск дров в камине нарушал её. --- Они шли через парк быстро, но осторожно. Ночь была их союзницей — тёмная, беззвёздная, с редкими порывами ветра, которые заглушали шаги. Сергей шёл первым, ориентируясь по памяти и по карте, которую изучил за день. Арсений — за ним, Позов замыкал цепочку, придерживая саквояж, чтобы не звякнули инструменты. Павильон показался из-за деревьев внезапно — тёмный силуэт на фоне ещё более тёмного неба. Старое здание с облупившейся штукатуркой, заколоченными окнами и покосившейся крышей. Выглядело заброшенным, но Сергей знал: внутри жизнь. И смерть. Они остановились за группой старых елей. Сергей присел, всматриваясь в темноту. — Часовых не вижу, — прошептал он. — Это плохо. Либо они внутри, либо... — Либо нас ждут, — закончил Арсений. — Именно. Дима, ты как, готов? Позов поправил очки, которые в темноте были совершенно бесполезны, но он не снимал их — привычка. — Я готов. Только, умоляю, постарайтесь, чтобы мои услуги не понадобились. Хотя бы в первые десять минут. — Договорились, — Сергей усмехнулся. — Десять минут без ранений. Потом — как получится. Арсений подал знак, и они двинулись к павильону. Гвардейцы, ждавшие в условленном месте, бесшумно окружили здание. Всё было готово. Сергей первым подошёл к двери — старой, деревянной, с облупившейся краской. Прислушался. Изнутри доносились приглушённые голоса, звон металла, чей-то смех. Он кивнул Арсению. — На счёт три. Раз, два... Дверь распахнулась от удара ноги, и они ворвались внутрь. --- Внутри было светло — горели масляные лампы и несколько свечей. За большим столом, заваленным картами, бумагами и оружием, сидели люди. Грубые лица, военная выправка, у каждого — оружие под рукой. При появлении незваных гостей они вскочили, хватаясь за пистолеты и сабли. — Именем Императрицы! — рявкнул Арсений. — Всем на пол! Ответом был выстрел. Пуля просвистела над ухом, впилась в стену за спиной. Сергей выругался и бросился вперёд. Завязалась схватка — короткая, жестокая, хаотичная. Звенела сталь, гремели выстрелы, кто-то кричал, кто-то падал. Сергей бился с двумя сразу — его сабля мелькала в свете ламп, он уворачивался, парировал, наносил удары. Один из нападавших рухнул с рассечённым плечом, второй попятился, но получил удар рукоятью в висок и обмяк. — Скучал по такому! — крикнул Сергей, переводя дух. — Дима, ты как?! Позов, прижавшийся к стене с саквояжем в руках, ответил неожиданно спокойно: — Жив. Пока. Но если вы не прекратите размахивать железками, мой первый пациент может появиться раньше, чем хотелось бы. — Принято! — Сергей расхохотался и снова бросился в бой. Арсений пробивался к дальней двери — там, по сведениям, находился кабинет главы «Воронов». Он двигался быстро, неумолимо, как машина для убийства. Один из охранников попытался преградить ему путь — Арсений выбил у него пистолет, ударил локтем в челюсть, и тот рухнул, не успев даже вскрикнуть. Дверь в кабинет была заперта. Арсений выбил её плечом и ворвался внутрь. Глава «Воронов» стоял у окна, пытаясь открыть его. Высокий, в тёмном плаще, лицо скрыто маской — чёрной, с прорезями для глаз. Увидев Арсения, он замер, потом медленно повернулся. — Попов, — голос был низким, с хрипотцой. — А я думал, ты в Петербурге зализываешь раны. — Ошибся, — Арсений держал его на прицеле. — Маску сними. Хочу видеть, кому обязан покушением на моего жениха. Человек в маске рассмеялся — глухо, неприятно. — Не сегодня, наследник. Не сегодня. Он рванулся к столу, схватил какой-то предмет — не оружие, а небольшую шкатулку, — и швырнул в Арсения. Тот инстинктивно пригнулся, и в этот момент глава «Воронов» бросился к боковой двери. Арсений выстрелил, но пуля ушла в косяк — человек в маске уже скрылся. — Сергей! — крикнул Арсений. — Он уходит! Сергей, только что закончивший с последним охранником, рванулся следом. Позов, увидев, что в комнате появились раненые — гвардейцы, оглушённые, но живые, — начал быстро осматривать их, оценивая повреждения. — Жить будут, — бормотал он. — Этот — ушиб, этот — рассечение, этот — без сознания, но дышит. Сергей, если ты его догонишь, постарайся не убить! Мне нужен пациент, а не труп! — Постараюсь! — донеслось из коридора. Арсений бросился за ними. Глава «Воронов» бежал через чёрный ход, в парк. Сергей настиг его у старого фонтана — прыгнул, сбил с ног, повалил на землю. Человек в маске сопротивлялся яростно, пытался дотянуться до спрятанного оружия, но Сергей держал крепко. — Лежи смирно, — пропыхтел он. — А то Дима расстроится. А когда Дима расстроен, он становится очень серьёзным. Ты не хочешь видеть Диму серьёзным. Подоспевший Арсений сорвал с пленника маску. Под ней оказалось лицо мужчины лет сорока — резкое, с глубокими морщинами и холодными, бесцветными глазами. Не Оболенский. Кто-то из их людей? Или наёмный главарь? — Кто ты? — спросил Арсений. — Кто тебя нанял? Человек усмехнулся, и по его подбородку потекла струйка крови — видимо, прикусил губу при падении. — Не скажу. Всё равно убьёшь. — Не убью. Будешь гнить в Петропавловской крепости, пока не скажешь. У нас есть время. Человек побледнел, но промолчал. Арсений кивнул гвардейцам, и те увели пленника. Сергей поднялся, отряхиваясь. — Ну что, всё? «Вороны» разгромлены? — Здесь — да. Но тот, кто за ними стоит, — ещё нет. — Арсений посмотрел на тёмный павильон, откуда уже выводили связанных охранников. — Нужно больше доказательств. Документы, письма, счета. Будем искать. — Будем, — Сергей кивнул. — А пока — я бы выпил. У тебя в покоях есть что-нибудь приличное? Арсений невольно усмехнулся. — Найдётся. Пойдём. Дима, вы с нами? Позов, закончивший осмотр раненых, подошёл, поправляя очки. — С вами. Но сначала — я должен убедиться, что вы оба целы. Сергей, вы не ранены? — Цел, мамочка, — Сергей развёл руками. — Даже царапины нет. Я везучий. — Это ненадолго, если будете продолжать в том же духе, — Позов вздохнул. — Ладно, идёмте. Антон, наверное, с ума сходит. При упоминании Антона лицо Арсения смягчилось. — Идём. Он ждёт. --- Они вернулись в покои, когда небо на востоке уже начало сереть. Антон не спал — сидел в кресле у камина, сжимая в руках крестик. Увидев Арсения, он вскочил, бросился к нему, обхватил руками. — Ты вернулся! Цел? Ты цел? — Цел, — Арсений обнял его, прижал к себе. — Всё кончено. «Вороны» разгромлены. Глава схвачен. Но Оболенские... они пока ушли. Нужно больше доказательств. Антон поднял голову, заглянул в его глаза. — Мы справимся. Вместе. — Вместе, — Арсений поцеловал его в лоб. Сергей, вошедший следом, направился прямиком к графину с вином. — За победу! — он поднял бокал. — И за то, что все живы. Дима, присоединяйся. Позов, уставший, но довольный, взял второй бокал. — За живых. И за то, чтобы раненые поправились. Их там трое, между прочим. Ваших рук дело, Сергей. — Моих, — Сергей гордо кивнул. — Но ты же их вылечишь? — Вылечу. Я врач. Это моя работа. Они выпили. Антон, прижавшись к Арсению, смотрел на них и улыбался. Его семья. Его странная, шумная, но такая родная семья. И он был счастлив. --- Позже, когда все разошлись, Арсений и Антон остались вдвоём в спальне. За окнами светало, и первые лучи солнца пробивались сквозь шторы. Арсений лежал на спине, глядя в потолок, Антон — прижавшись к его боку, положив голову на плечо. — О чём думаешь? — спросил Антон тихо. — О том, что главное — ещё впереди. «Вороны» — только инструмент. Тот, кто их нанял, кто организовал покушение, кто стоит за контрабандой оружия и планами переворота, — он всё ещё на свободе. И он опасен. — Оболенские? — Скорее всего. Но доказательств нет. Пока нет. Антон помолчал, потом сказал: — Мы найдём их. Ты найдёшь. А я буду рядом. И помогу, чем смогу. Арсений повернул голову, посмотрел на него. В зелёных глазах была решимость — та самая, что появилась после покушения, когда он командовал гвардейцами и шил рану. — Я знаю, мой цветочек. Ты уже помогаешь. Просто тем, что ты есть. Антон улыбнулся, прижался крепче. — Тогда спи. Завтра будет новый день. И мы встретим его вместе. — Вместе, — эхом отозвался Арсений. Он закрыл глаза и впервые за эту долгую, полную опасностей ночь почувствовал покой. Рядом с ним был Антон. Его цветочек. Его весна. Его любовь. И этого было достаточно. --- Конец главы 36.