Pretty please?

Иори открывает затуманенные глаза, постепенно приходя в себя. Тело ощущается тяжёлым и каким-то грязным. Её тело ломит, как будто она только что вернулась с миссии. Но она помнит, что это не может быть правдой. У неё отпуск. Да и она ходила на вечеринку с друзьями и, судя по тупой боли в висках, немного перебрала. — Чёрт, — медленно осознает она, ощупывая неровные подушки под собой. Она даже не успела добраться до кровати. И, судя по ощущению тонкого колючего одеяла на обнаженной коже, она даже не успела толком одеться, прежде чем вырубиться. Она молча надеется, что прошлой ночью не сделала ничего, что могло бы её смутить. Иори пытается вспомнить, в голове проносятся обрывки воспоминаний о вчерашнем вечере. Джин с тоником под невнятные жалобы на работу. Она не могла вдаваться в подробности в присутствии обычных людей. Громкая музыка. Танцы. Шатающиеся ноги на тротуаре. Телефонный звонок. Сильные грубые руки срывают с неё платье, скользят по бёдрам, хватают за талию, прижимают к себе, наклоняют. Он двигается с непринужденной легкостью, уверенно, но в то же время грубо и бесцеремонно лаская её тело. На мгновение её охватывает паника, но тут в голове всплывает лицо её парня. Ах. Точно. Она, наверное, позвонила Таро-куну. Всё между ног болит. Она боится, что не сможет ходить, не хромая. Обычно Таро-кун такой нежный. Он никогда раньше так с ней не поступал. Она удивлена, что он вообще на такое способен. Более того, он не только не отнес её в постель, но и даже не привёл в порядок. Тело Иори горячее, липкое и грязное, и ей отчаянно хочется в душ. Таро-кун никогда не был таким бесцеремонным. Он всегда переживал из-за синяков после миссий, которые она не могла объяснить, и умолял помассировать ей ноги и вымыть голову, когда она приходила домой уставшая и напряженная. Он никогда раньше так с ней не поступал. Иори приподнимает гудящую голову, чтобы окинуть взглядом комнату в поисках своего парня, но его нигде нет. Возможно, он в ванной, на кухне или даже спит в её постели, но её ноющие мышцы пока не хотят двигаться, поэтому она лениво тянется к телефону. На главном экране у неё одно непрочитанное сообщение от Таро-куна. — Хорошо, — вздыхает она с облегчением. — Мне станет легче, когда я узнаю, что произошло прошлой ночью. Она разблокировала телефон, чтобы прочитать сообщение, думая, что это будут какие-нибудь сбивчивые извинения или несколько абзацев с волнующими о ней вопросами. Но когда она открывает сообщение, на экране появляется одно слово. «Шлюха». Иори в шоке и замешательстве читает сообщение, чувствуя, как замирает сердце. Она проверяет имя отправителя. Снова и снова перечитывает слово, чтобы убедиться, что не ошиблась. Затем её взгляд скользит вверх, к сообщению. Видеофайл с её телефона, который она не помнит, чтобы отправляла. В голове у неё тревожно звенит колокольчик, но она все равно должна узнать. Может быть, это какой-то контекст, а может, всё это просто шутка. Она делает глубокий вдох и нажимает на кнопку воспроизведения. Иори смотрит видео со странным ощущением отстраненности, поначалу даже не узнавая себя. Большую часть времени её лица не видно. Её прижимают к стене, затем наклоняют над столом, удерживая за руки. Потом её переносят на диван, где, обхватив за талию, снова и снова насаживают на член. Затем её укладывают на спину, её ноги отчаянно болтаются на широких мускулистых плечах, спина выгибается, тело извивается, пока её снова и снова грубо берут, доводя до полного изнеможения. Нет, она едва себя узнаёт. Но седовласый мужчина, который эгоистично и грубо использует её тело как предмет, с насмешливой, дразнящей ухмылкой на лице, покоряет её без усилий, безраздельно, ради собственного удовольствия, потому что он такой, какой есть, потому что он может. Его она узнает сразу. Годжо Сатору. Иори роняет телефон и кричит. Всё её тело начинает дрожать, она тяжело дышит. Это не может быть правдой. Этого не может быть. Этого не… — О, Утахиме. Ты проснулась. Знакомый голос небрежно окликает её с другого конца комнаты. Внезапное вторжение на мгновение выводит Иори из оцепенения, и она медленно, осторожно поворачивает голову в сторону голоса. — Это хорошо. Я думала, мне придётся есть яйца в одиночестве. А это было бы расточительством, понимаешь? Особенно после того, как долго я готовил их. Её губы приоткрываются от удивления. Годжо Сатору прислонился к дверному косяку, лениво вертя в руке лопатку. На нём только боксеры и один из её старых кухонных фартуков, который он, скорее всего, без зазрения совести стащил. Он непринуждённо рассказывает ей о завтраке. — Что? — Он смотрит на неё, но она молчит. — Ты что, не голодна? Тебе правда нужно поесть. Вчера ты была сама не своя. Она даже не знает, с чего начать. После того, что он натворил, он все еще здесь. Её терпение и так на пределе.  —Ты... — выдыхает она, стиснув зубы. Её взгляд падает на одеяло. Она даже не в силах смотреть на него. — Ты меня изнасиловал А Годжо лишь усмехается и отмахивается от неё, как будто она только что обвинила его в жульничестве в игре Go Fish(карточная игра). — Не тупи, Утахиме. — Он бросает на неё усталый взгляд. — Ты хотела мой член с того самого момента, как увидела меня. Тебе просто не нравится, что я не притворяюсь милым, чтобы затащить тебя в постель. Внутри неё бурлит гнев и возмущение.  Она правда не может с этим справиться. Его уверенность отвратительна, и хуже всего то, что она не напускная. Да, на первый взгляд Годжо был до боли привлекательным. Но он бессердечный и жестокий и не уважает её. А теперь он возомнил себя таким могущественным, что может лишить её права выбора. Разрушать её отношения по своему желанию. Его жестокость всегда пугает своей беспристрастностью, но она не может просто промолчать. — Я была пьяна, Годжо. — Она поднимает голову и смотрит на него, всё ещё дрожа. —Я тогда думала, это что ты мой парень. Т-ты... Это было не по обоюдному согласию. Годжо смеётся. По-настоящему смеётся. — Что? — Он приподнимает бровь, его голубые глаза весело поблёскивают. — Пфф, ты что, приняла меня за того парня? Да ни за что. Он бы ни за что в жизни не смог бы так тебя трахнуть. Он, наверное, даже поднять тебя не смог бы. О. — Он поднимает палец, прерывая собственные мысли. — Если хочешь знать, секс с тобой оказался именно таким, как я и ожидал. — Он пожимает плечами, размахивая лопаткой. — В смысле, на самом деле всю работу пришлось делать мне. Ну, ты немного помогла, и было мило наблюдать, как ты изо всех сил стараешься принять мой член, но, вообщем как и всегда, ты была слишком слабой и медлительной, так что в итоге мне всё равно пришлось делать всё самому. Иори чувствует, как её буквально бросает в жар от ярости, пока он говорит. «Я не могу этого вынести, — думает она. — Я правда не могу это слушать». — Годжо, — цедит она, едва сдерживаясь. — Убирайся из моей квартиры. Убирайся к чёртовой матери из моей квартиры, ты, мерзавец... Она резко вдыхает, когда что-то тёплое и липкое стекает по внутренней стороне её бедра. Она уже не понимает, что чувствует — гнев или унижение. Она даже не может удивиться этому моменту. Она стискивает зубы, обвиняюще поднимая к нему подбородок. — Ты даже не воспользовался презервативом? Торжествующая ухмылка озаряет его лицо при её словах. — Как я мог? Я не могу позволить этому драгоценному семени пропасть даром. Иори тут же пожалела, что вообще что-то сказала. Теперь он знает, что она это чувствует. Что прямо сейчас она чувствует его сперму внутри себя. И по тому, как блестят его голубые глаза, она понимает, что ему нравится эта мысль. Что он пачкает её. Оскверняет её. Губит её. — Ты отвратительный человек, — выплевывает она. — И из тебя выйдет ужасный отец. Тебя следует кастрировать. Сегодня ей придётся пойти в больницу, чтобы сделать тест на беременность. Она могла бы сделать экспертизу на изнасилование, но она не настолько глупа, чтобы думать, что это что-то изменит. Она даже не пытается запугивать Годжо. Он, как и она, знает, что его не тронут. Никому не будет до этого дела. Всё обернётся против неё, и всё магическое сообщество объявит её бесстыжей шлюхой. — Что? — Годжо откидывается назад, притворяясь обиженным. — Я был бы отличным отцом — дети меня любят. Ой, — он делает паузу, — но ты ещё недостаточно окрепла, чтобы выносить моего ребёнка, так что пока нам лучше предохраняться. Иори проводит рукой по лицу. Она правда не может этого делать. Она не может сейчас препираться с Годжо, когда у неё все тело болит, а из её киски вытекает его сперма. — Годжо, — вздыхает она. На этот раз она просто устала. — Убирайся из моей квартиры. Удивительно, но он, кажется, действительно прислушивается к её словам, и его губы хмурятся. Может быть, он чувствует, что, если продолжит в том же духе, дразнить её станет не так весело. — Хорошо, хорошо. — Он поднимает руки в знак поражения. — Я должен кое-что прояснить, прежде чем уйду. —Мне всё равно, — говорит Иори. — Просто уходи. — Нет, нет, — настаивает он, — это важно. Честно говоря, она просто хочет, чтобы он исчез. Но самый быстрый способ добиться этого — уступить ему. Так что в конце концов она просто сдаётся. — Неважно. — Она нерешительно встречается с ним взглядом. — Просто…просто скажи это, а потом убирайся. Уголок рта Годжо кривится в ухмылке, когда он смотрит на неё сверху вниз. Его полуприкрытые, похожие на драгоценные камни голубые глаза мрачно сверкают. — Ты не перепутала меня со своим парнем, Утахиме. Включи звук. Ты всё это время стонала, произнося моё имя.